Мои эльфы. Бунтарь, недотрога и госпожа следователь (СИ)
Не прекращая болтать, леда Элисандра привела меня в свои покои, эдакую квартиру-студию средневековье-стайл, где в одной огромной комнате расположились и кровать под балдахином, и мягкая композиция из софы и кресел, крайне неудобных на вид, и даже обеденный стол, украшенный вазой с белыми гортензиями. Стены были голыми, каменными. Такой же каменный пол застелили пушистым ковром Узкие стрельчатые окна почти не пропускали свет, и повсюду горели пузатые лампы с настоящим огнем внутри.
Но меня интересовало одно. Уборная.
— Леда, а умыться где-нибудь можно?
— Конечно, милочка. Не можно, а нужно, — и глядя на меня, эта остроухая пиявка демонстративно зажала нос двумя пальцами. — Дева должна благоухать цветами, а вы воняете нечистотами. А ваша одежда — это просто безобразие. Так приличные леды не одеваются. Я приглашу портниху, чтобы сняла с вас мерки. Ступайте, ступайте же, — с брезгливым видом она замахала на меня руками. — Комната за той дверью.
Не знаю, что я ожидала увидеть в эльфийской уборной. Большое корыто, куда слуги таскают ведрами воду? Лохань с ковшиком вместо раковины? Кусок тряпки, которая заменяет в этом отсталом мире нормальную человеческую мочалку? Как бы то ни было, за дверью меня ждал приятный сюрприз.
Посреди комнаты стояла вполне современная на вид ванна на металлических ножках. Глубокая, длинная — можно сидеть, а можно вытянуться во весь рост. На ее широком бортике я заметила чудо чудное — кран с вентилем и едва не запрыгала от восторга, хлопая в ладоши.
Ванна! Кран! Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости!
— Ого, у вас тут водопровод! — закричала я оставшейся за дверью Элисандре.
— Конечно, милочка, — отозвалась та. — Из какой глухомани вы приехали, раз удивляетесь такой обыденной вещи?
Вокруг царил полумрак, разбитый мерцанием одинокой масляной лампы. Водопровод в Йерне был, а электричества, к сожалению, нет.
Вся в предвкушении, я повернула ручку крана, и в тишине комнаты раздалось утробное гудение. Словно пробудился дракон и недовольно зарычал спросонья. Какое-то время ничего не происходило, затем кран с громким звуком выплюнул порцию ржавой воды. Один раз выплюнул, другой — и вот уже вода вовсю загрохотала по стальному днищу купальни. Правда, пришлось подождать, пока грязно-желтая струя станет прозрачной.
С наслаждением скинув с себя вонючие тряпки, я забралась в ванну и зажмурилась от удовольствия. Вода была горячей. По коже побежали приятные мурашки.
В комнату, показательно отвернувшись от меня, вошла леда Элисандра и опустила на тумбу в углу чистую одежду — судя по виду, белую ночную сорочку. Проводив эльфийку взглядом, я откинулась на пологий бортик и не заметила, как задремала. Проснулась от голоса своей опекунши и настойчивого стука в дверь.
— Милочка, вы там часом не утопли? Выплывайте скорее. Леда портниха пришла снять с вас мерки.
Портниха?
О, это очень кстати! Надо пополнить гардероб красивыми соблазнительными нарядами, при виде которых у принцев-скромников потяжелеет в штанах. Надеюсь, местная швея окажется сговорчивой и согласится отойти от привычных фасонов. Взорвем эльфийский мир моды!
Не знаю, сколько времени я провела в отключке, но вода успела остыть. Наспех вымывшись, я обкрутила волосы полотенцем и вернулась в спальню, облаченная в белую сорочку до пят.
Узрев чалму на моей голове, эльфийки округлили глаза.
— Леда Сирени, это юная дева — воспитанница Его Светлости Сандарина Гааля, — представила меня прилипала. Каждый раз, когда она упоминала имя моего похитителя, на ее лице появлялось глуповато-мечтательное выражение. — Надо пошить ей приличное платье.
— Что ж, извольте встать на этот стульчик, — сказала женщина с толстой косой пшеничного цвета, лежащей на груди. Под мышкой она держала блокнот в кожаной обложке.
Одного взгляда на портниху хватило, чтобы понять: эта дама прогрессивная. В глазах чопорного эльфийского общества ее платье, должно быть, выглядело экстравагантно. Облегающий черный верх и контрастный красный низ. Пышная юбка заканчивалась аккурат над голенищем коротких темных сапожек.
Кивнув своим коварным мыслям, я взобралась на предложенную табуретку и принялась ждать подходящего момента для разговора тет-а-тет. Наконец, леда пиявка отлучилась в уборную, и я повернулась к госпоже Сирени.
— Прошу вас, стойте смирно, — промычала та. Она говорила неразборчиво из-за короткого карандаша, зажатого между губами. Ее руки были заняты измерительной лентой.
— Леда, постойте. Давайте обсудим фасон будущего платья.
— А что обсуждать? — вскинула брови эльфийка и как-то устало вздохнула. — Все благородные леды желают одного и того же. Вряд ли ваши вкусы сильно отличаются от вкусов большинства. Корсет потуже, юбка подлиннее и попышнее, цвета самые скучные. Ничего яркого и оригинального.
Выражение ее лица стало совсем унылым.
Я воровато стрельнула глазами в сторону уборной, за дверью которой исчезла леда Элисандра.
— Дайте-ка мне ваш блокнот.
— Зачем?
— Дайте, дайте.
Видимо, моя просьба настолько заинтриговала портниху, что она выполнила ее без лишних вопросов.
— И карандаш.
В ладонь мне легла деревянная палочка с графитовым стержнем.
В детстве я посещала художественную школу и любила придумывать наряды для кукол. Фантазия у меня была богатая, но руки росли из одного места, поэтому все идеи так и остались набросками на бумаге.
Подумав, я быстро накидала фасон желанного платья и вернула блокнот леде Сирени. При взгляде на разрисованную страницу ее рот приоткрылся, а брови взлетели до самой границы роста волос.
— Вы действительно хотите… это? — прошептала она голосом, дрожащим, как мне показалось, от предвкушения.
— Вы действительно хотите… это? — прошептала она голосом, дрожащим, как мне показалось, от предвкушения.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вернулась моя надзирательница.
Леда Сирени быстро захлопнула блокнот:
— Мы закончили. Платье будет готово через два дня.
— О, так скоро, — обрадовалась мадам прилипала.
Они еще кое-что обсудили шепотом, но весь разговор портниха будто витала в облаках. Ее глаза горели лихорадочным блеском, а на лице читалось желание скорее приступить к выполнению заказа.
— Можно спросить? — Когда швея ушла, я раскинула руки и плюхнулась в кресло, что оказалось весьма непредусмотрительно.
О боже, какое жесткое! Мой бедный копчик!
Я поморщилась от боли.
— Почему такой видный мужчина, как мой опекун, до сих пор не женат?
Честно говоря, я не знала наверняка, связан ли Сандарин браком, и сейчас просто ткнула пальцем в небо, но судя по выражению лица Элисандры, попала в точку.
Влюбленная эльфийка протяжно вздохнула. Вид ее при упоминании Гали традиционно стал придурковато-возвышенным.
— Это очень долгая история. Долгая, горькая и романтичная. Не уверена, что она годится для ушей юной невинной барышни.
Элисандра кокетничала. Я прекрасно видела, что этот ходячий эталон нравственности изнемогает от желания поделиться со мной сочной сплетней.
А мне нужна была информация. Во-первых, чтобы лучше понимать, с кем имею дело. Во-вторых, чтобы манипулировать назойливой эльфийкой с помощью ее неразделенных чувств к Сандарину: нашел слабость — используй. И тем не менее, вопреки всей своей острой заинтересованности, я картинно махнула рукой и бросила равнодушным тоном:
— Ну раз история неприличная, юным девам не предназначенная, то не рассказывайте.
Элисандра вскинулась, шумно втянув ноздрями воздух, — уже готовилась вывалить на меня все, что знает, а тут такое разочарование.
— Не то, что бы неприличная, — пошла она на попятную. — И наверное, нет ничего страшного, если вы узнаете. В общем…
С горящими глазами она устроилась в соседнем кресле и подалась вперед, ближе ко мне.
— …ходят слухи, что в юности Его Светлость был безумно влюблен в одну деву. И будто бы та отвечала ему взаимностью. По крайней мере, шли разговоры о помолвке. Но…