Эта ложь убьет тебя

Ему только хотелось забыть.
В конце концов, они когда-то были друзьями. Теперь это казалось невозможным, но в начальной школе Брет и Гэвин были неразлучны. Они обычно встречались в лесу за своими домами и отправлялись на поиски приключений. Они подбирали с земли ветки и размахивали ими, как мечами. Они искали сокровища. Однажды нашли птичье гнездо, упавшее с дерева, и шестилетний Брет расплакался, боясь, что птенчики не выживут.
  
Теперь, похоже, он готов был снова расплакаться. Гэвин почувствовал странное желание поговорить с ним. Но он точно знал, чем это может кончиться, знал, чем это всегда кончалось, с тех пор, как появился Паркер.
Брет медленно поднял руку и сказал:
– У моего персонажа есть любовный интерес.
– Значит, у каждого есть своя слабость, – сказал Гэвин, – кроме Кукольного личика. А как насчет этих букв?
– Может быть, это анаграмма? – предположил Паркер.
– Из шести букв? У всех остальных на карточке стоит их полное имя. Погодите… – Гэвин снова всмотрелся в свою карточку, провел пальцами по буквам. – У всех инициалы написаны заглавными буквами. Правильно?
– Он поднял свою карточку, так что все увидели имя Гэвин Мун, напечатанное спереди каллиграфическим шрифтом.
Все кивнули, даже Брет.
– А эти буквы все строчные, – сказал он, указывая на карточку Кукольного личика. – Поэтому, возможно, это не анаграмма, а некоторых букв не хватает, и мы должны их вставить. Мы можем предположить, что две из недостающих букв – это инициалы.
Захрипел интерком, и Гэвин почти ожидал, что голос начислит ему очки за открытие. Вместо этого голос произнес:
– Прошу вас, располагайтесь как дома, выпейте и представьте ваших персонажей.
Джунипер задрожала, и Гэвин снял куртку и набросил ей на плечи.
– Спасибо, – поблагодарила она, вцепившись пальцами в края куртки. – Ты все еще считаешь, что это запись, рассчитанная по времени?
– Сейчас я уже не так уверен, как минуту назад. Но, эй, я буду первым. – И Гэвин гулким голосом объявил: – Я – Человек-невидимка.
– Я – Живой факел, – сказал Паркер, не желая отставать. – И это не имеет смысла, между прочим, потому что я одет в зеленое.
Все разглядывали его костюм темно-зеленого цвета. Именно Руби уловила связь.
– О! Ты – самая жаркая часть пламени, – догадалась она, а Паркер на это усмехнулся.
– Я – Подводная акробатка, – прошептала Джунипер.
– Железный желудок. – Это сказал Брет, и Гэвин уже много лет не слышал, чтобы он говорил таким мягким тоном. Он хотел бы знать, действительно ли Брет потрясен. При свете канделябра, из-за своего темно-лилового костюма, Брет был похож на кровоподтек.
– А я – Фокус с исчезновением, – заявила Руби, делая широкий жест рукой. Гэвин ожидал, что она сейчас присядет в реверансе, но она не стала.
Через минуту интерком заговорил опять:
– Прошу вас, располагайтесь как дома, выпейте и представьте своих персонажей.
– Мы только что это сделали! – рявкнул Паркер. Он спорил с интеркомом, как спорил бы с окошком выдачи ресторана для автомобилистов. Гэвин это знал точно. Однажды, когда он учился на втором курсе, Брет бросил его в багажник Паркера, и мальчишки вместе совершили веселую поездку по городу, покупали еду, потом потолкались на местном рынке и, наконец, подцепили девочек у какого-то низкопробного клуба.
– Прошу вас, располагайтесь как дома, выпейте и представьте своих персонажей. Прошу вас, располагайтесь как дома, выпейте и представьте своих персонажей. Прошу вас…
– Мы представились! Мы выпили! Мы… – Паркер застыл, его взгляд остановился на Гэвине. – Это ты.
– Что? Я первым представился.
– Посмотри на свой бокал. – Паркер фыркнул, бросил взгляд на Брета. Оба парня уже выпили свои бокалы. Бокал Руби уже наполовину опустел. Даже Джунипер сделала один-два глотка.
Оставался Гэвин, один лишь Гэвин, и Паркер ни за что не позволит ему забыть об этом.
– Этот молокосос боится яблочного сидра.
– Я не боюсь, – огрызнулся Гэвин. Ему очень не нравилось, как легко Паркеру удается вывести его из себя. – Я просто не стану пить того, что налил ты. Ты, возможно, подлил туда…
Паркер перебил его со смехом:
– Можешь проверить. Конечно, ты не знаешь, как пахнет виски…
– О, ради бога. – Гэвин схватил свой бокал, сделал глубокий вдох. Когда запах ударил в его ноздри, он отдернул голову, его глаза наполнились слезами. Этот сидр был как будто испорчен. Он хотел проверить другие бокалы, пахнут ли они так же, но это вызвало бы гнев Паркера.
Гэвин снова вдохнул, но уже утратил координацию. В глазах все расплылось, а носовые ходы жгло, как огнем. Что-то едкое налили в его бокал, что-то пахнущее, как в химической лаборатории, или…
– Гэвин? – Голос Джунипер звучал слабо, будто она звала его из туннеля.
– Я… – Он поставил бокал на стол, откинулся назад, но его движения были более порывистыми, чем он ожидал. Когда он подался назад, стул подался вместе с ним. Они вместе перевернулись. Они вместе упали. Гэвин вскинул руки, чтобы защитить голову. Последнее, что он увидел, был Паркер, который смотрел на него сверху, и его зеленые глаза сверкали, как изумруды, при свете канделябра.
Потом его веки задрожали и опустились, и он больше ничего не видел.
  
6
 
Пьяный нокаут
 
Когда Гэвин упал, Брет вскочил со стула. Сердце его стучало как молот. Неужели кто-то подлил что-нибудь в бокал Гэвина? Или все это – часть игры? Забавно, как легко было забыть, что вы прибыли на ужин, посвященный раскрытию убийства, когда твой одноклассник лежит без сознания на жестком деревянном полу, но не только Брет растерялся.
Все бросились к Гэвину.
Паркер оказался возле него первым. Он поднес руку ко рту Гэвина, чтобы убедиться, что тот дышит, а Джунипер щупала его пульс. Брет не помнил ни одного раза, когда бы Джунипер не играла роль врача (и всерьез). Тем временем Руби склонилась над телом, она выглядела особенно бледной. Но, с другой стороны, трудно сказать наверняка, потому что Руби всегда была бледной, как привидение. На Брета она всегда производила впечатление существа, которое лишится жизни, если не будет подпитываться энергией от таких парней, как Паркер Эддисон. Каждый, к кому она прикасалась, оказывался сломанным или мертвым.
– Жизненно важные органы у него в порядке, – произнесла Джунипер снизу. – Но я думаю, нам следует вызвать «скорую», на всякий случай…
– Очень жаль, печальный случай, – прервал ее голос из интеркома. – Человек-невидимка слишком много знал. Но кто из этой компании хотел заставить его замолчать?
Брет учащенно задышал. Он боялся сказать вслух то, о чем подумал: что он точно знает, кто хотел заставить Гэвина молчать. Он невольно бросил быстрый взгляд налево, на парня, который тянулся к бокалу Гэвина.
– Все это часть игры, – заявил Паркер, крутя бокал в руках. Но, должно быть, бокал был влажным от сидра, потому что выскользнул у него из пальцев.
И упал на пол.
– Дерьмо! – Паркер отскочил назад, когда бокал разлетелся на осколки. – Я не виноват, – быстро произнес он.
Джунипер сердито смотрела на него. Они вдвоем наклонились над осколками разбитого бокала, пытаясь найти признаки яда. Но там ничего не было. Ничего на стекле, и ничего в янтарной жидкости, растекающейся по полу. Но некоторые вещества не образуют осадка, и Паркер, должно быть, это знал, потому что он поднес один из осколков к носу.
– Не делай этого, – велел ему Брет. – Ты порежешься.
Проклятье. Ему не следовало этого говорить. Весь этот год он держался так хорошо, очень хорошо. Он отошел от Паркера. Перестал превращать людей в кровавое месиво, и на ринге, и вне его. И хотя стремление избегать неприятностей никак нельзя было считать искуплением, он все время надеялся, что однажды его прошлое будет забыто и он будет чист.
  
Затем Паркер опять возник на его орбите, и все пошло к черту.
K счастью, он сейчас шел прочь от него, чтобы помыть руки на кухне. Джунипер выдохнула и сказала: