Эта ложь убьет тебя

Затем, будто прочитав мысли Брета, Паркер сбросил с себя куртку.
– Похоже, тебе холодно, – объяснил он.
И он был прав, Брет замерз. Это было странно, ведь он только что устроил себе тренировку, нанося удары и прыгая с ноги на ногу. Ему должно быть очень жарко. Но сейчас пот остывал на его коже, а ветер усиливался.
Он натянул куртку. Она была теплой, даже уютной, и издавала его запах. Запах кожи Паркера, солоноватый от пота. Этот запах напоминал теплый, золотистый мед, немного пряный. Брет закрыл глаза. Теперь руки Паркера теребили куртку, застегивали молнию. Прошло уже много лет с тех пор, как кто-то застегивал на нем куртку, и хотя логика ему подсказывала, что Паркер прикрывает пятна крови, ему было приятно, что кто-то о нем заботится. Прикасается к нему.
  
Он открыл глаза и увидел, что Паркер улыбается. Эта улыбка не напоминала улыбку клоуна-садиста или пустую ухмылку человека, не отличающего добро от зла. Она была милой. Понимающей. Паркер был единственным человеком на свете, который знал, каков настоящий Брет, скрывающийся под этой печалью. Он видел все хорошее и все плохое и принимал его, не подвергая сомнению.
Нет, больше, чем принимал. Он его ценил.
– Ты – чертов супергерой, – заявил Паркер, обнимая Брета за плечи. – Нам нужно достать тебе костюм.
– Заткнись.
– Я серьезно! Он больше никогда такого безобразия не устроит, я это знаю.
Брет с трудом сглотнул, пытаясь поверить в то, что пытался внушить ему Паркер. Но он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя злодеем. Он говорил себе, что его выворачивает потому, что он – добрый человек, а добрые люди не любят заниматься разрушением, даже если это необходимо. Именно это отличает его от таких парней, как Шейн Феррик, который мог заснять на видео самого себя, занимающегося сексом, послать запись всей школе, а потом явиться на вечеринку, будто ничего не случилось.
Это Шейн напортачил. Брет – просто человек. Нормальный, здоровый человек с нормальными, здоровыми реакциями на происходящее. Когда человек истекает кровью, тебе должно быть плохо от этого зрелища, а когда человек стонет, тебя должно тошнить. И сейчас, когда Паркер повел его к освещенной кухне, к пиву и пицце, к веселому празднику, Брет еще раз позволил себе поддаться своим внутренним ощущениям.
– Мы не можем оставить его здесь.
– Гм. Что? – Паркер оглянулся, и лицо его исказила гримаса, как и ожидал Брет. – А почему бы и нет?
– Он замерзнет насмерть.
– И что?
– Он весь в моей ДНК. Если он умрет, я сяду в тюрьму за убийство.
– За непредумышленное убийство, но – да, ладно. Ты прав. Давай поднимем его с земли.
– В самом деле? – Брет был поражен. Он ожидал сопротивления. Театрального противостояния, разыгранного в этом шоу.
Но Паркер не стал сопротивляться. Паркер не пыхтел и не фыркал. Вместо этого он взял Шейна за руки. Брет взял его за ноги, и они вместе понесли его к дому. Они уже добрались до двери патио, когда Паркер остановился, и взгляд его стал странным.
– Что? – Брет заглянул в кухню. Было уже поздно, и половина гостей или уже уехала домой, или разбрелась по спальням. Остальные выглядели слишком пьяными, и не видели ничего в двух шагах от себя. Они неуклюже плясали или пальцами сгребали соус с тарелок. Никто не замечал мальчиков, стоящих снаружи и собирающихся проскользнуть внутрь.
Никто не замечал Шейна.
– Я вот подумал, – сказал Паркер, глядя над телом Шейна на Брета. – Далия нас убьет, если мы испачкаем кровью ее диван.
– Далия сумеет это уладить.
– Знаю, я просто… – Паркер лукаво улыбнулся, и в желудке у Брета что-то разжалось. – Мне бы очень не хотелось заработать репутацию человека, который испортил вечеринку.
– О, да. Это было бы ужасно, – пошутил Брет, подыгрывая его уловке. Паркер очень любил свою репутацию. Репутацию человека неуправляемого. Непредсказуемого. Но сейчас, когда у него появилась возможность предъявить Шейна участникам вечеринки, словно ужасный рождественский подарок, он застеснялся.
– Давай отнесем его в мою машину.
Сердце Брета дало сбой. Он ясно представил себе, как Паркер выскальзывает отсюда, в глухую ночь, чтобы разобраться с Шейном, пока все спят. Он представил себе, как Паркер связывает Шейна веревками. Как снимает короткое видео, око за око.
– Парень, – сказал Паркер, дергая тело мальчика, которое они держали вдвоем. – Что тебя смущает?
Брет не мог это высказать. Он не хотел этого говорить, потому что так ясно представил себе Паркера, связывающего Шейна. Он нарисовал идеальную картину, даже ясно видел улыбку на губах Паркера и его совершенно не дрожащие руки. Точность его движений, одновременно сильных и грациозных.
Брет встряхнулся, и видение исчезло. Игра его воображения. Он слегка споткнулся, а Паркер тянул его к подъездной аллее, уже держа в руках ключи.
– Погоди. Ты не можешь…
– Там он будет в безопасности, – объяснил Паркер, отпирая свою машину. Он положил Шейна в кресло водителя, потом повернул ключ в замке зажигания. – Видишь, я даже устрою его здесь уютно. – С этими словами он включил отопление, направив струю воздуха вниз, чтобы она не дула в лицо Шейну.
Тревога в груди Брета начала утихать.
– А что теперь? – спросил он.
– А теперь пойдем и выпьем, наконец. – Паркер хлопнул его по спине. И они зашагали к дому прочь от машины, от мальчика, обмякшего на переднем сиденье. Но когда они почти добрались до дома, Паркер снова остановился.
– Черт, я должен отправить сообщение Руби. Дать ей знать, что можно спокойно ложиться спать, понимаешь?
Брет кивнул, думая, что он тоже подождет снаружи. Это было бы учтиво. Но Паркер, должно быть, заметил, как Брет вздрагивал каждый раз, когда ветер обдувал костяшки его пальцев, потому что он улыбнулся и сказал:
– Ты иди внутрь. Я приду через секунду.
Брета охватило чувство облегчения. Он открыл дверь патио. В гостиной ярко горел камин, и он ощутил его тепло, когда шагнул в дом. Только когда он прошел по коридору и заперся в ванной комнате, он догадался выглянуть в окно. Он даже еще не вымыл руки. Вода текла, медленно превращаясь из холодной в теплую, когда он бросил взгляд в окно.
И увидел золотистый отблеск.
Брет сразу же понял, кто это. Этот человек двигался плавно и уверенно, его волосы освещала луна. Паркер шагал обратно к своей машине. Он потянулся к дверце со стороны водителя, будто хотел ее открыть, но она не шевельнулась. Она была заперта. Но Паркер все дергал за ручку, стараясь сорвать дверь с петель, и Брет заметил внутри машины движение.
Шейн Феррик очнулся. И он не собирается открывать эту дверь.
Паркер повернул в темноте обратно и пошел во двор. Брет подумал, что он сдается. Он сказал себе, что Паркеру, в конце концов, это надоело, но он ошибался. Паркер искал камень. Он быстро нашел его, большой, неровный булыжник, и снова направился с ним назад, к машине.
В какую игру он играет?
О, вот в какую. В игру, в которой Шейн Феррик, избитый, и окровавленный, и пьяный до безумия, даст по газам просто для того, чтобы удрать от него. Шейн рывком дал задний ход, помчался по подъездной аллее и выехал на дорогу. Только что был здесь, и вот уже исчез. Брет никак не успел бы его остановить.
Паркер тоже никак не мог бы его остановить, но он и не пытался. В ту минуту, когда Шейн пропал из виду, камень выпал из руки Паркера, и он улыбнулся. Он открыто улыбнулся, так широко и злобно, что Брет увидел эту улыбку издалека. Увидел ее в темноте. Эта улыбка сверкала. И только тогда Паркер вытащил из кармана телефон и набрал сообщение.
  
Брет забыл о кране. Он забыл о разбитых костяшках пальцев, о холоде снаружи, обо всем. Он даже забыл самое главное правило их мальчишечьей дружбы: никогда не бросать вызов Паркеру. Никогда не вызывать его на разговор и никогда не называть его виноватым, потому что Паркер Эддисон – хороший парень. Он был большим, светловолосым, красивым и уверенным, иногда нарывающимся на неприятности, но он не был злым.