Реджина 3. Игры трёх Владык

– Ты ничего не помнишь? – тихо спросила я, наконец сглатывая ком в горле.
– Я помню, что поймал тебя, начал… – он осёкся, не желая говорить о том, что признался мне в чувствах, перед с силой сжавшим челюсти Рейвеном, а потом его глаза расширились, – ты… ты что-то сделала.
Он положил руку на грудь в районе сердца, где я коснулась его, а потом быстро расстегнул рубашку, являя нам подтянутый торс. И серебристую печать на коже. Меня заколотило, захотелось снова разрыдаться от непонимания.
  
– Что это? – глаза Кёртис широко распахнулись, он недоверчиво коснулся серебристого переливчатого рисунка, выполненного в том же стиле, что и моя Лилия.
Я подалась к парню, но он испуганно подскочил на ноги, рассматривая нас ошалевшими серебристыми глазами. Печать на левой груди сверкнула и будто ушла вглубь под кожу, но я успела её рассмотреть – это была первая буква моего имени, только в виде виэльского иероглифа, напоминающего взлетающего дракона, вписанного в круг, от которого шли серебристые лучи.
И если печать исчезла, то глаза Риана продолжали пугать нереальной серебристостью, словно в радужки залили ртуть. Это было и жутко, и прекрасно одновременно. Кёртис начал пятиться, пока не развернулся и не кинулся прочь. Я подскочила с места и хотела рвануть за ним, но меня перехватили.
– Что это, чёрт возьми, такое? – прошипел Рейвен, – это связано с предсказаниями?
– Не твоё дело, – я вырвала свою руку, – сам-то ты им не следуешь. Мой защитник.
Последнее я сказала с издёвкой. Желчь переполняла меня, как и страх того, что я натворила с Кёртисом. Сердце колотилось как у кролика, мне хотелось хоть как-то выпустить свои эмоции. И, увы, мой самоконтроль был не столь безупречен, как у Тео.
– Ворон, который должен меня защищать, быть рядом, только и делает, что отстраняется и бросает, – продолжала злиться я.
Лицо Тео перекосилось от ярости. Я замерла, тяжело дыша. Мне показалось, что он сейчас меня ударит. Парень сделал шаг вперёд, а я стояла, не зная, куда себя деть. Ведь во всём сложившемся была большая доля моей вины, но я продолжала нападать на него.
– Я буду защищать тебя, – он остановился, когда между носами наших ботинок были считанные сантиметры, я даже ощутила его горячее дыхание на своей коже.
По телу побежали мурашки, заставляя мелко дрожать. В чёрных глазах будто пронеслось какое-то воспоминание, а потом он болезненно закусил губу и едва заметно покачал головой, словно от чего-то отказывался.
– Но, – он продолжил, – между нами больше ничего нет. У меня невеста, почти жена. А ты, – его взгляд обжёг, – свободна. Выбирай любого. Ларон, Риан, все те идиоты, что смотрят тебе вслед.
Он развернулся и пошёл вперёд по аллее, снова оставляя меня смотреть, как он уходит. Я стояла как громом поражённая. Тео слышал, что Риан признался мне в любви, и ревновал. И к Ларону ревновал. И к каким-то мифическим идиотам, которые якобы засматривались на меня.
Но поразило меня не это. Он меня бросил. Окончательно всё разорвал и поставил точку. И я уже была не так уверена в том, что известие о нашей помолвке сможет что-то исправить между нами. Я закрыла глаза и устало ссутулилась. Учебный год только начался, а на меня уже вылили ушат проблем.
На отработку мы опоздали, да настолько, что дядя пообещал запытать нас на занятиях. Мы не прониклись, но послушно шагнули на плац с учебными мечами. Дядя руководил процессом, напирая на то, что Рейвен просто обязан жизнь положить на то, чтобы научить меня владеть оружием хотя бы в половину так же хорошо, как он.
В голове моей зияла пустота, а мышцы гудели от напряжения, я просто выполняла выпады и защищалась, ничего не чувствуя, словно кукла. Теодор же был холоден, бесстрастен и стремителен, он раз за разом либо выбивал меч из моих рук, либо приставлял тупое лезвие, обозначая мою «смерть» от удара.
Верис орал на нас раненым зверем, видя, что всё не просто плохо, а ещё хуже, чем раньше. Поэтому в приказном порядке велел прекратить это безобразие и идти по комнатам. На меня он посмотрел весьма многозначительно и вышел.
Он намеренно ушёл первым, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы дать нам поговорить. Но разговаривать не хотелось. Я вернула тупую железку на место и тоже собралась на выход. Мы уже сказали всё, что хотели на аллее в парке.
Меня накрывала апатия, мысли ворочались медленно, нехотя, словно зависали в киселе. Только одна из них сейчас билась в нервном припадке, ударяясь о стенки черепа, причиняя лёгкий дискомфорт. Мне нужно было разобраться с Рианом и тем, что произошло. Зря я его отпустила, разгуливать с такими жуткими глазами лучше не стоит. Но сделанного уже не воротишь.
Я вернулась в комнату и просто упала на кровать, вымотанная и морально, и физически. У меня хватило сил только на то, чтобы принять душ, чуть опять не попасться Лилит без иллюзии и, переодевшись в пижаму, упасть в кровать.
Жаль, что пробуждение облегчения мне не принесло. Состояние было подавленным и апатичным, но я заставила себя встряхнуться и пойти на учёбу. В аудитории предпочитала не смотреть на Рейвена, но то и дело чувствовала на себе его взгляд. Йен сел рядом и ободряюще приобнял за плечи, не задавая никаких вопросов. И я была ему жутко благодарна.
Пары прошли как в тумане, зато я значительно приободрилась, когда пришло время обеда. Я хотела убедиться, что Риан в порядке и не светит перед всеми ртутными глазищами. И по возможности поговорить, и не только с ним. Франческа всё ещё продолжала меня беспокоить. В моей жизни проблемы имеют свойство множиться и расти снежным комом, поэтому не стоило ничего откладывать на потом.
Но Фран нигде не было, змейки только пожимали плечиками и не могли сказать ничего внятного. Риан же обедал в компании своих друзей, Грега и Оливии, к которым я случайно подсела за обедом в прошлом семестре. Парень выглядел помято, с кругами под глазами, но эти самые глаза порадовали знакомым и почти родным медово-карим цветом.
Я хотела подойти к нему, поговорить, но завидев моё приближение, Кёртис-младший дёрнулся и выронил ложку, жутко побледнев. Я встала как вкопанная, напоровшись на дикий, почти животный страх в его глазах. И видеть это оказалось очень больно. Настолько, что в глазах защипало, но я заставила себя дрогнувшими губами улыбнуться и развернулась к своему столику, где меня уже ждали Йен, Лилит и Рита, хищно сверкающая глазами. Её распирало от желания вывалить на нас свеженькие сплетни, но она держалась, дожидаясь, когда я вернусь на место.
– Поговаривают, что Рейвен нашёл способ обмануть предбрачную клятву, которую дал Шей на помолвке, и тайно встречается с тобой, Реджина, – заговорщически сказала Рита, вынуждая меня от неожиданности выплюнуть суп на поднос и закашляться.
Йен заботливо похлопал меня по спине, а я продолжала кашлять, желая этим скрыть промелькнувший ужас в глазах. Какие бы между нами с Теодором сейчас ни были отношения, но я не забыла, почему дом Рейвенов пошёл на помолвку с Виркасисами. Потому что подозревает их в связи с предателями короны и хочет усыпить бдительность, чтобы выиграть время. И если по академии ходят такие слухи, то это очень и очень нехорошо.
– Ложь, – наконец выдохнула я, взяв себя в руки, – потому что у меня уже есть жених.
– Что?! Кто он? Ты ведь не врёшь? – глаза Риты загорелись ярче прежнего.
– Секрет, – пробормотала я.
– Ну-у-у-у, так не интересно, – протянула она, – очень похоже, что ты врёшь.
– Она не лжёт, – вступился Йен, – у неё и правда есть жених. Они заключили помолвку в конце лета, я свидетель.
  
Рита присвистнула и посмотрела куда-то за спину, немного удивлённо приподняла бровки, а потом быстро вернулась к расспросам, но так ничего и не добилась. Кажется, я что-то почувствовала, хотела обернуться, но только отмахнулась на свои ощущения.
Пришлось упорно отбиваться от предположений сплетницы на пару с Йеном, буквально грудью защищая планы домов Гроувер и Рейвен от непреднамеренного краха. Не говорить же Рите, что она абсолютно права – Теодор избежал клятвы с Шей, и у нас с ним какие-никакие, а отношения. И связь. Помолвочная.