Чистокровная связь (СИ)
- Не бойся, - говорю Евангелине, - Сейчас домой поедешь.
С шумом втягивает воздух.
После недолгих переговоров на меня надевают чужую футболку и отводят нас с Евангелиной в машину к Бахтияру. Хас тоже едет с нами. Но на своей.
- Адрес! Куда тебя везти? - спрашивает брат у девушки.
И чего рычит на неё? Только сильнее пугает. Лина сняла обувь на каблуках, потому что её штормит из стороны в сторону, и так она рисковала переломать себе ноги, но по-прежнему закутана в плед. Это к лучшему. Понимаю, что даже в таком состоянии мне не хочется, чтобы на неё глазели другие мужики. Тем более, она без трусов.
Она называет. По дороге я то и дело отключаюсь, но успеваю сказать:
- Бахтияр! Отведи её домой!
- Понял я всё! Не дурак! - рявкает он на меня.
Евангелина
Мне не верится, что меня правда везут домой. Что сейчас я окажусь в безопасности. Когда нас с Камилем перехватили, то я всерьез испугалась, что им проще будет меня убить. Но в то же время - что я могла сделать? Ничего. Мне оставалось только ждать, как со мной поступят.
Возможно, это состояние типично для жертв. Не знаю...
За окном огромной черной машины мелькают знакомые пейзажи. Мы точно едем в сторону моего общежития... Пусть это всё закончится! Пожалуйста! Быстрей бы доехать.
Камилю плохо. Он, наверное, наркоман. Хотя этот - как его - Бахтияр сказал, что Камиль не употребляет.
Подъезжаем к общежитию. Я готова выскочить на ходу. Но дверцы заблокированы.
Машина останавливается, Бахтияр оборачивается:
- Я отведу тебя... - и это таким тоном, который не подразумевает ни малейших возражений.
Сейчас спорить с ним мне не нужно. В общежитии хоть будет возможность позвать на помощь.
Камиль то ли спит, то ли без сознания. Я быстро покидаю салон автомобиля, Бахтияр - за мной. Иду к черному ходу, звоню на сотовый тёте Оле.
- Иду! - отзывается она не слишком довольно.
Появляется на пороге еще более недовольная.
Слышу, как бормочет, пройдясь по мне и Бахтияру взглядом.
- А с виду - приличная...
Однако мгновенно затыкается, когда Бахтияр сует ей в руки купюру.
- Я провожу девушку...
Тётя Оля теряет дар речи, но деньги исправно прячет в карман.
- Идем! - Бахтияр меня не касается, хотя протягивает руку. Только в последний момент передумывает.
Я иду на свой этаж и радуюсь, что соседок нет. А еще рассчитываю, что отделаюсь от Бахтияра перед своей дверью.
Но не тут-то было.
- Я скажу тебе пару слов. В коридоре это делать не слишком удобно.
Мы оказываемся в моей комнате, а мне больше всего хочется выгнать незваного гостя. Однако у него такой вид, как будто он и сам не очень жаждет тут находится.
- Вот что... Я так понимаю, Кам тебя оприходовал. Хочу сразу предупредить - в полицию можешь не обращаться, мы всё урегулируем, а ты останешься виноватой. Но... Чтобы ты не очень убивалась... Вот...
На стол ложатся деньги. Пятитысячные. Не знаю сколько. Я замерзаю куском льда. Как всё цинично...
- Если мало, найдешь меня. И не болтай. Считай, хорошо заработала...
- Вон пошёл! - выкрикиваю я, - И бумажки свои забери!
Бахтияр окидывает меня презрительным взглядом. Как какую-то гадкую мерзость.
- Ой, да ладно! А то я не знаю, для чего такие, как ты, по клубам ходят! - оскорбив меня, он бросает на стол рядом с деньгами кусок картона. Визитку, по-видимому.
- Тут телефон. Успокоишься - обсудим, чтобы ты тоже не имела претензий.
Уходит, оставляя меня униженной и раздавленной. В пустой, оглушающей тишине.
Глава 7
Евангелина
Я абсолютно потеряна. Чувствую лишь, насколько мне плохо. И физически и морально. Я - в футболке своего насильника, закутанная в неизвестно чей плед, сижу на общежитской кровати, которую привыкла считать своей, и понимаю, что я - совершенно одна против целого мира. Очень хочется позвонить маме... Но меня останавливает собственная интуиция. Та, которую я не послушала прошлым вечером. И как оказалось - зря. Кто сказал мне, что мама меня поддержит? Это раньше она была близким мне человеком, а теперь у неё своя жизнь, я выросла. И - если уж быть честной - она ведь мне даже не звонит, пока я сама ей не наберу. Словно ей безразлично, что со мной происходит. Хотя - может, действительно безразлично. Это я ищу человеческого тепла. Остальным оно, по-видимому, не нужно. Они живут одним днем, берут то, что им нужно. И им плевать на последствия. Особенно для других. Другие ничего не значат. Они - расходный материал.
Но осознание настоящего отношения матери живет в глубине моей души и пока не подтверждено. И сейчас не самый лучший момент, чтобы проверять свою теорию. Если мама от меня отвернется, вот сейчас, после всего, что со мной случилось - я ведь не выдержу. Я и так не понимаю, зачем нас приводят в этот мир. На пытку?!
Заваливаюсь на бок на кровать, подтягиваю ноги к груди. Отчаянно хочу уснуть, забыться, дать хоть какую-то передышку измученному сознанию и телу.
Но - нет. Даже в этой малости мне сегодня отказано. И за что? В чем мой грех? Неужели действительно лишь в том, что пошла в клуб? Но я не одна туда пошла! Я пошла со своим парнем... Который, если верить Камилю, меня предал. А не верить ему не получается... Ведь всё так отлично было срежиссировано. Так складывалось... Как по нотам. А я - я ничего не поняла. Легковерная дура!
И что же теперь? Я чувствую себя грязной. Настолько, что мне кажется, в будущем у меня ничего нет, да и самого будущего тоже нет.
По мере того, как мучительно текут часы этого ада, передо мной встает вопрос - как я буду жить дальше? Если Сергей провернул такое, то что его остановит, чтобы опозорить меня перед всеми? А что, если там были установлены камеры? В память вклинивается, как на меня смотрел Бахтияр. Как будто я и не человек... А так... Козявка, которую не жалко раздавить.
И ведь они все меня раздавили...
Но то, что со мной сделали - это преступление. Так нельзя...
В комнату пробивается апрельский рассвет. Сумрачный и суровый. Я заставляю себя сесть. Меня трусит, кожа покрывается холодным потом.
Но... Я понимаю, что должна сделать - мне надо поехать в полицию. Пусть их всех накажут! И Сергея, и Камиля! Может, тогда мне будет не настолько больно.
Во мне просыпается жажда деятельности, когда я начинаю надеяться на возмездие. Хочется смыть с себя всё, что на меня налипло за эту ужасную ночь. Но это не лучшая идея. Как-то нужно будет доказывать вину Камиля, а на мне могут остаться следы, которые он не вытер. Тогда я просто переодеваюсь в свои вещи, морщась от отвращения. Цепляю на трусики прокладку, потому что кровянистые выделения усилились. Футболку, плед, деньги и визитку - всё запихиваю в сумку и беру с собой. Это тоже доказательства.
Дожидаюсь времени, когда открывают проходную, и, вызвав такси, еду в ближайшее отделение полиции.
Мне по-прежнему нехорошо. Живот болит сильнее, и я иду, согнувшись и держась за него. Пару раз поймав себя в отражениях, ужасаюсь тому, на кого я похожа.
Но всё равно иду. Еще верю, что что-то будет правильно.
В холле первого этажа отдела полиции читаю надпись над окошком "Дежурная часть", подхожу ближе. Там сидит лысый мужчина. У него сонный вид и полное безразличие на круглом, слегка красноватом лице.
- Что у вас? - довольно сухо спрашивает у меня, когда я никак не отваживаюсь выговорить первое слово.
- Мне нужно... - губы пересыхают, и я их облизываю, - Меня изнасиловали... Я хотела...
Мужчина в форме настораживается.
- Девушка! Вы хорошо подумали? В курсе, что за ложный донос тоже предусмотрена ответственность?
Отрицательно мотаю головой:
- Нет никакого ложного доноса...
За спиной лысого появляется еще кто-то. Меня принимаются засыпать вопросами. У меня начинает кружиться голова, я приваливаюсь к стене. Полицейские будто не видят, что мне плохо. Или не хотят замечать.