Чистокровная связь (СИ)

А он... Я вижу, что он встал за меня против целого мира. И против своих родных тоже. И вряд ли тот, кому всё равно, будет присылать сообщения, когда не находится рядом, напоминая, чтобы я выпила лекарства. Равнодушные, те, для кого мы ничего не значим, помнят о нас лишь тогда, когда им самим что-то от нас надо. Во всех других случаях - мы для таких людей не существуем.
Примером может служить моя собственная мать. После её звонка, во время которого она наговорила мне кучу гадостей, она больше не звонила. И сейчас я расцениваю её поведение после смерти отца как предательство. Я нужна была ей, пока жив был муж, который обеспечивал безбедное существование. Как только его не стало, у неё появились другие заботы. И приоритеты тоже стали другими. Меня в их числе не было. 
  
Камиля постоянно выдергивают его родственники, поэтому вместе мы бываем по утрам и вечерам. Он сказал, что все неприятности, из-за которых нам пришлось сюда приехать, почти улажены, но нам придется здесь задержаться. Заранее назвал срок - месяц. А еще объяснил, что по поводу учебы мне не стоит переживать - на время моего отсутствия у меня больничный. а чтобы не отстать мне будут скидывать материалы занятий дистанционно. Так что я тоже занята - учусь, потому что бросать не намерена.
Сейчас я сделала то, что запланировала, и мне очень сильно захотелось мороженое. Причем не заказать по доставке, а посмотреть всё, что есть в магазине, и выбрать то, что понравится. Мы с Камилем обсуждали, можно ли мне выходить на улицу. Он заверил, что вполне можно, что за мной приглядят, да и хозяйка гостевого дома уверяла меня, что у них очень хороший район и спокойная улица.
Поэтому я собираюсь и выхожу на улицу.
Иду к довольно большому магазину, который расположен где-то в километре от гостевого дома. Дорога в гору, Но я себя стала лучше чувствовать, поэтому не беспокоюсь на этот счет. Единственно, что меня удивляет, что я не заметила сопровождения. Набираю их старшему, он отвечает, что всё в порядке, меня сопровождают.
Я быстро дохожу до магазина. Возле него стоят женщины - шесть-семь. Точно я не считала.
- Кахба! - выкрикивает кто-то из них.
Слово - нехорошее. Я слышала, как его используют, ругаясь, но что конкретно оно значит, я не спрашивала.
Я решаю, что меня всё это не касается, и продолжаю идти, как вдруг из стайки женщин выскакивает - реально выскакивает - резко и быстро - Раисат.
Упирает руки в бока и принимается кричать:
- Бесстыжая! Как совести хватает ходить тут! Еще и с задранным носом! Живешь с мужчиной, обслуживаешь его в постели - и ходишь по нашим улицам! Проваливай в свою Россию!
Я опешиваю. Мне казалось, что я перестану интересовать её, как только покину дом, в котором она живет.
Поднимается гвалт. Кричат другие женщины - как по-русски, так и на другом языке. Они окружают меня, я озираюсь по сторонам. Где люди, которые меня сопровождают? Почему не вмешиваются? А еще я вспоминаю драку, когда на нас с Камилем напали возле общежития. Это было очень страшно, но там были мужчины, а тут так агрессивно ведут себя женщины...
Кто-то пытается вцепится мне в волосы. Я понимаю, что я одна, и мне угрожает реальная опасность, поэтому отшвыриваю ту, что тянулась к моим волосам. Женщина сталкивается с Раисат, гвалт усиливается, но я не бездействую - продираюсь сквозь них, отбиваясь уже по-настоящему. Не жалея никого и используя всё, что могу.
Мне удается вырваться от них, и я бегу. Обратно к гостевому дому. Как вдруг что-то сильно ударяет меня в спину. Так, что дыхание перехватывает. Я спотыкаюсь и падаю. На колени и руки, прямо в пыль дороги. Их сразу же обжигает боль. Да такая, что слезы на глаза наворачиваются.
- Кахба! Кахба! - кричат эти безумные, снова окружая меня.
Где же люди Камиля? Неужели это всё специально?
Вдруг раздается звук резко затормозившей машины.
- А ну разошлись! - рявкает... Камиль.
Он расталкивает женщин, тянет ко мне руки, поднимая меня из пыли.
- Больно? - спрашивает у меня.
Морщусь и стараюсь не плакать.
В ответ на вопрос согласно киваю.
- Раисат, не думал, что ты такая злобная дура! - Камиль не в себе. Играет желваками и по виду - едва сдерживается, чтобы не ударить жену своего дяди.
- Камиль, отвези меня в номер, пожалуйста, - тихо прошу я.
Женщины, которые только что галдели, как стая птиц, безмолвствуют.
Камиль подхватывает меня на руки.
- Имейте в виду - это вам с рук просто так не сойдет, - бросает Камиль напоследок, усаживая меня в машину.
Там я укладываю голову ему на плечо и успокаиваюсь.
- Я обязательно разберусь, Лин, с тем, что случилось.
Киваю. Знаю, что разберется. С ним я чувствую себя под защитой.
  
Глава 31
 
Камиль 
Ярость клокочет внутри. Да так, что от неё закладывает уши. Однако я не даю ей вырваться наружу. Не сейчас. Лина вцепилась в меня словно утопающий в соломинку. Ей больно, её сильно напугали. 
Матери шакалов! Что вообще всем им надо? Пусть занимаются своими делами, а нас оставят в покое. Нашлись правильные.
Со всем, что случилось, я намерен разобраться, потому что у меня масса вопросов. Но сначала нужно позаботиться о Лине. Колени у неё сильно ободраны.
Я заношу её в дом, чтобы подняться на второй этаж, где и располагается наш номер.
Меня замечает тётя Мадина.
- Ох, Камиль! Что стряслось? - торопится к нам с Линой.
- Раисат подговорила женщин. Они напали на Лину... - объясняю сразу, потому что мало ли куда это всё зайдет.
Если мы с Линой станем нежеланными гостями, то мы лучше сразу съедем. Хотя мне чета Гатоевых очень симпатична. Они хорошие люди.
- Да что ж за несносная баба! - восклицает тётя Мадина, - Линочка, деточка, ты как?
- Не беспокойтесь, пожалуйста, - Евангелина слабо улыбается, - Поцарапалась немного.
- Неси её к себе, сынок. Я сейчас аптечку принесу, - не остаётся женщина в стороне.
Вместе с ней мы обрабатываем Лине поцарапанные ладони и стесанные коленки.
- Что вы со мной как с маленькой? Я сама могу, - Лина вроде успокоилась.
Во всяком случае с её лица исчезло затравленное выражение, которое мне очень не нравилось, когда я её нашел.
Потом Лина устраивается на кровати и очень быстро засыпает. Может, из-за стресса. Может, из-за успокоительного чая.
- Мне нужно уйти. Присмотрите за Линой? - прошу тётю Мадину.
На этот раз оставляю с ней людей, которые охраняли лично меня. Толковые парни, которые тоже не очень поняли, как это случилось и почему с Линой не было сопровождения. А еще меня очень интересует, где её паспорт. Его должны были привезти, но я его так и не увидел.
Еду в дом деда. Сначала меня интересует старший охраны, который почему-то здесь вместо того, чтобы заниматься делом. Его я вижу еще на улице у забора. Прихватываю за горло, впечатываю в забор.
- Что это было? Ты забыл, на кого работаешь? - у него бегают глаза. Явно придумывает, что соврать.
Встряхиваю его.
- Правду! - рявкаю, потому что сдерживаться мне как-то надоело.
- Мне Самир Тагирович велел! - вскрикивает он.
Ох, уж этот Самир...
И тут меня пронзает догадка.
- Люди ведь от отца приезжали? Где паспорт Евангелины? И не говори, что не привозили, - надавливаю ему на шею сильнее.
- У Самира Тагировича... - хрипит мужчина.
- Уволен! - отчеканиваю я, - Мне такие работники на хрен не сдались.
- Но... Как же... У меня ипотека...
- Вот её и выплатит Самир Тагирович.
Дальше иду во двор. Самир уже там. Смотрит исподлобья.
От всей души прописываю ему в челюсть. Достали...
  
- Камиль! - голос деда прилетает в спину.
- Паспорт Евангелины - живо! - чеканю я.
Мне уже не до традиций и всего остального.
- Ты что себе позволяешь? - дед подлетает к нам.
- Это что вы себе все позволяете? - меня взорвало. Я долго себя вел так, как нужно. Но я - не они.