Преддверие (СИ)
— Докопаемся до них, благо есть, где копать, один Коминтерн чего стоит — прямо филиал шпионов иностранных разведок и «агентов влияния», как ты любишь приговаривать. Много чего интересного появилось…
Голос Жданова приобрел прежде не слышанные от него интонации, глаза прищурились. Маршал понял, что Андрей Александрович что-то действительно узнал такого, что выламывается настолько, что подобное нужно хранить за семью печатями. И словно прочитав его мысли, секретарь ЦК положил перед ним тонюсенькую папку без оглавления, раскрыл ее, выложил несколько листочков, машинально постучал пальцем по картонке:
— У меня здесь прочитай — там интересные вещи рассказывают как раз те, кто нами и занимался. Чистосердечные признания, так сказать, отнюдь их не выбивали. Здесь читай, говорю, с собой брать нельзя. Листочки в пепельнице сожжешь — не нужно никому этого знать, кроме нас…
Танки Т-34 продолжали гореть и гибнуть в боях после 1945 года, но на другой войне — которой могло и не быть…
Глава 24
— Не тот «немец» пошел, совсем не тот, особенно вот «эти».
Орленко с усмешкой посмотрел на пленных в униформе вермахта, но отнюдь не немцев — то были французы и какие-то валлоны с провансальцами и бургундцами. А также непонятно откуда появившимися савойцами и гасконцами — лопотали на своем языке что-то, заискивающе улыбались, да держали поднятыми вверх руки при виде советского генерала. Их было немного, человек двести, выживших после страшного удара механизированного корпуса, и сейчас довольных, что остались живы.
— Хитро сделали — европейской сволочью наполовину свою инфантерию разбавили, устойчивость в бою ниже стала, это уже заметно, совсем не та, что в сорок первом. Но все же хоть из-под палки, но воюют, собаки, дивизий много, чего тут скажешь, и отнюдь не маленьких по составу. Однако японцы покрепче духом будут — дерутся до конца.
Тимофей Семенович хмыкнул, еще раз поглядел на «истинных европейцев», и пошел к КШМ — бронетранспортер был намного лучше, чем тот штабной автобус, в котором он передвигался в Прибалтике первым летом войны. Но сейчас, после первого сокрушительного удара наступление 2-й танковой армии несколько застопорилось, бои шли за Кривой Рог, охваченный с двух сторон, куда немцы безостановочно перебрасывали подкрепления, причем не из резерва, что быстро выяснилось. Пленных хватало, и допрашивали их жестко, причем потребовались дополнительные переводчики — многие просто не говорили на немецком языке, и что удивительно, и французским тоже толком не владели, а меж собой объяснялись на каком-то окситанском наречии. В общем, разноплеменное воинство пришло на русские земли, как когда-то с Наполеоном.
Ситуация на фронте после мощного удара сразу тремя танковыми армиями с заднепровского плацдарма по вражеской 11-й полевой армии, сразу стала складываться в пользу наступающих советских войск. Семь германских пехотных дивизий было буквально сметено ураганным огнем артиллерии и массированными бомбардировками авиации, раздавлены, намотаны на гусеничные траки. Образовался протяженный пролом на сотню километров, от Кременчуга до Днепропетровска, куда были введены подвижные соединения всей массой механизированных корпусов и мотострелковых дивизий. Немцы попытались нанести контрудар, выдвинул 1-ю панцер-группу ослабленного состава — всего две танковых и одна моторизованная дивизия, пусть укомплектованных уже отборными нацистами, но всего по сотне танков на дивизию, из них примерно половина «леопардов». Участвуй в наступлении две танковых армии, возможно, контрудар достиг бы цели, остановили бы прорывающиеся «сорок третьи», а если бы пошли дожди, то полностью сорвали наступление. Но погода стояла теплая, дожди так и не пошли, само небо помогало славянскому воинству, а одну единственную танковую дивизию, оказавшуюся у Кривого Рога, Орленко «разрезал» на куски, оторвав бригады друг от друга, и раздолбал каждую по отдельности. Остатки отошли в город, который по перехваченному приказу Гитлера, который тот вчера отдал по радио, объявлялся «крепостью».
В общем, 1-я панцер-группа прекратила свое существование, разделив судьбу 11-й полевой армии — такого результата никто не ожидал, ни советские генералы, ни тем более германские. А наступление продолжалось, причем с самыми решительными целями. Лелюшенко уже освободил Черкассы, его дивизии рвались в Корсунь-Шевченском направлении, через Днепр на помощь начали переправляться стрелковые дивизии 18-й армии. Черняховский ударил крепко, на его армия шла в центре, с хорошо прикрытыми и обеспеченными флангами, в такой ситуации наступать намного легче.И с ходу занял Кировоград, вбив мощный клин вглубь правобережной Украины, и фактически разорвав группу армий «Юг» на две части.
Теперь германское командование всполошилось — их 17-я армия и часть сил 6-й армии, примерно с корпус, еще держали «восточный вал» по Днепру. Но Манштейн уже целые дивизии уводил из Запорожья и Никополя, из формируемого «мешка», через «горловину» шириной в полсотни километров. Вот только в беспорядке — по колоннам наносила удары авиация, а стоявшие на позициях дивизии имели мало автотранспорта, но множество пароконных повозок, и это в условиях южных степей, на ровной и открытой местности, и при господстве в небе советской авиации. Впрочем, вчера появились бомбардировщики союзников — «девятки» четырехмоторных самолетов полностью накрыли все небо, их было не менее шести сотен, в сопровождении нескольких сотен истребителей. Досталось Кривому Рогу — на город, только что объявленный «крепостью» американцы и англичане обрушили свой смертоносный груз. Пожары полыхали всю ночь, все выгорело дотла — гарнизон или полег, либо выбрался из смертоносной ловушки, солдаты бежали, вряд ли кто ожидал, что будет такой ужас. Даже сам Тимофей Семенович пребывал в смятении, наблюдая за бомбардировкой с КП армии — картина завораживала, о том, как действуют союзники, он знал, но видел впервые. И можно представить какой ужас они сотворили с румынскими нефтепромыслами — зрелище горящего в ночи города ужасало многих, даже много чего повидавших на войне бойцов и командиров.
Да и вражеским полкам, удиравшим от Запорожья, крепко досталось — их бесперебойно бомбила советская авиация. И теперь они представали в потрепанном виде. Но вряд ли немцы смогут их вывести все — промсто не успеют. Ведь Южный фронт генерал-полковника Толбухина тоже действует весьма активно, артиллерии стянули немало, да и снарядов отнюдь не жалеют. Войска Приморской армии генерала Петрова своим усиленным правым флангом переправились у Берислава, захватили обширный плацдарм напротив знаменитой по гражданской войне Каховки и сейчас всячески его расширяли, перебросив на правобережье бригады РВГК и мехкорпус — им до Кривого Рога осталось всего шестьдесят километров. Вот тут и выяснилось, что оборону на «восточном валу» повсеместно держали так называемые «европейские войска» — собственно германские дивизии оказались на треть, а то и наполовину оказались «разбавленными» всевозможными «народами» оккупированной Франции. А еще в избытке имелись «румынские» дивизии — этих на Украине и так было множество, все же считались союзниками. Сами немцы им открыто не доверяли — при любой панике те не раз ударялись в бегство, несмотря на постоянные расстрелы «нестойких духом», к тому же «неполноценных арийцев». Такие трупы оставляли лежать у обочин, чтобы проходящие мимо них румыны набрались «воинственности» и не вздумали предавать. А те в отместку стали стрелять немцам в спину при каждом удобном случае, намного больше стало перебежчиков и пленных.
— Нельзя останавливаться, только наступать, иначе напрасно потеряем время, — броневая дверца лязгнула, ее закрыли за командармом. Внутри было светло — люки на крыше были открыты. Металлические сидения, столик для карты, шкафчик, рядом место радиостанции, у которой на «сидушке» офицер с надетыми наушниками. Для работы командарма созданы все условия при неплохой защите от внезапного налета авиации — страшно только прямое попадание бомбы, германские «фоккеры» часто атаковали на марше…