Искаженное соглашение

 Его кожа была такой горячей и липкой, что влажный жар просочился сквозь мое атласное платье. Я тут же заерзала, пытаясь избавиться от его прикосновения.
— Пас. Ты не в моем вкусе, – пробормотала я.
 Я попыталась незаметно убрать его руку, но он вцепился мертвой хваткой, с силой вонзив пальцы в мою кожу. Боль пронзила всю ногу. Я ахнула, хватая его за запястье. Его пальцы давили так сильно, что должны были остаться синяки.
  
— Что ты делаешь? – выдавила я сквозь зубы, стараясь не привлекать внимания. Я сомневалась, что родители спокойно отнесутся к моим жалобам на то, чем Трент занимается под столом. Так или иначе, он обернет это против меня.
— Просто пользуюсь случаем просветить тебя насчет чего-то довольно простого… настолько элементарного, что даже тебе под силу понять. Мне насрать на твой вкус. Ты – Уинтер, ненаглядная принцесса Чарльза – в моем вкусе, и это единственное, что имеет значение.
 На долю секунды он надавил сильнее, и все вокруг померкло от боли.
 Он улыбнулся, наслаждаясь моей реакцией.
— Поняла?
 Как только его рука отпустила мое бедро, я отодвинула стул, тяжело дыша.
— Уинтер? – спросила мама, с любопытством глядя на меня. — Что случилось?
— Я просто устала, слишком много шампанского, ты же знаешь… думаю, оно ударило мне в голову, – пролепетала я, запинаясь.
 Трент по-хозяйски положил руку мне на спину.
— Я могу отвезти Уинтер домой, если она хочет, – предложил он.
— Нет! – выпалила я. — Все в порядке.
— Не глупи. Ты только что сказала, что устала, – отрезал Трент.
 Я не могла оставаться с этим парнем наедине. Я понятия не имела, на что он способен.
 Мама перевела глаза с меня на него. Она всю ночь сильно пила, что было для нее обычным делом на мероприятиях и семейных ужинах, но, несмотря на это, в ее взгляде была проницательность.
— Все в порядке, Трент, но спасибо за предложение. Я тоже устала. Я попрошу водителя отвезти нас с Уинтер домой и вернуться за Чарльзом.
 В этот момент я была готова расцеловать ее. Я встала и направилась к ней, пока она закутывалась в кашемировую накидку и прощалась с Дунканом.
 Трент наблюдал за мной своими маленькими жадными глазами. Его лицо покраснело. Он был взбешен.
— До следующего раза, Уинтер, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать меня на прощание в щеку. — Буду ждать с нетерпением.
 Он отстранился, и я поспешила за мамой, не смея обернуться.
 
 
 Вернувшись домой, я сразу же отправилась в душ. Рука Трента словно оставила грязный отпечаток на моей коже. После этого я опустошила свою сумку, и оттуда выпал плоский узел.
Ашер.
 У меня не было его номера, но, даже если бы и был, я сомневалась, что парень захотел бы меня слушать. Мог ли Леонард доставить ему неприятности? Какого рода неприятности? Я прикусила губу, гадая, не позвонить ли его сестре, чтобы спросить ее. Ева - приятная девушка. Одна из самых приятных, которых я когда-либо встречала. У меня даже было подозрение, что она и впрямь была такой милой и доброй, какой казалась, что, конечно же, было невозможно. Я достала телефон и уставилась на него. Но что, если он хотел сохранить всю эту драму в тайне, а я только усугублю ситуацию?
 Я стояла в полотенце, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Наконец бросила телефон на кровать и принялась сушить волосы. Сейчас я ничего не могла сделать для Ашера. Честно говоря, я бы снова приняла то же решение. Я не могла позволить себе лишиться тех крох внимания, которые уделяли мне родители, а покупка и курение марихуаны с последующем разоблачением в их загородном клубе, безусловно, привело бы к этому. В конце концов, я была папиной дочкой, и он баловал меня всем, кроме своего времени и внимания. Наши отношения работали только в том случае, если я прятала все свои уродливые стороны, и вела себя безукоризненно в течение того ограниченного времени, которое уделялось мне раз в несколько месяцев. Я не могла отступить от этого негласного правила. Просто не могла. Привычки, выработанные в течении всей жизни, нельзя изменить за одну ночь.
 В любом случае, кем был для меня Ашер? Он был откровенно груб со мной в старших классах. Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. Я ничего не была должна ему.
 Вообще ничего.
 Если бы я продолжала повторять себе это, то, возможно, поверила бы.
— Уинтер? – Тихий стук в дверь вывел меня из задумчивости.
 Мама вошла в мою комнату. Я даже не могла вспомнить, когда она была здесь в последний раз. Она неловко стояла посередине, озираясь по сторонам, словно находилась в музее.
— Что?
— Я просто хотела проверить, как ты. Я знаю, что Дункан и его сын могут быть… угнетающими, – закончила она. Ее взгляд остановился на браслете из белого золота, который Дункан подарил мне на шестнадцатилетие. Тогда это привело ее в ужас. Мама выскочила из комнаты, и позже я слышала, как она спорила по этому поводу с папой.
 — Я не хочу, чтобы он был у нее, Чарльз, скажи это Дункану прямо сейчас. Почему он вообще решил, что это подходящий подарок? 
 — Думаю, он просто сентиментален, а Уинтер выглядит как двойник Рут. Он просто скучает по ней, Анджела, и я тоже. 
 — Рут ненавидела этот браслет; он напоминал о той тайне, которая связывала ее и Дункана, и привела к тому, что произошло.  
 — Это всего лишь браслет, Анджела. Ничего больше. Невежливо отказываться. Он любил ее, несмотря на все свои недостатки. Я никогда не сомневался в этом. 
 После этого тихого спора наступила тишина. Это был чертовски странный разговор, и в шестнадцать лет я понятия не имела, как на него реагировать, поэтому задвинула его глубоко внутрь вместе с другими своими проблемами и неуверенностью. У меня было полно этого добра.
— Ты часто надеваешь его, – произнесла мама, изучая браслет.
 Я пожала плечами.
— Папа сказал, что это семейная реликвия.
— Да, наверное, так и есть.
 Мама неловко присела на край моей кровати. Я села рядом с ней, гадая, что могло спровоцировать всплеск материнства.
— Не могу поверить, что это твой девятнадцатый день рождения. Первый курс уже наполовину закончен, и скоро ты выпустишься и покинешь нас.
— У меня впереди еще много лет.
— Ты так усердно учишься, что я просто не могу не задаться вопросом, есть ли в твоей жизни что-то еще, кроме занятий... может быть, парень? – мама дразняще приподняла бровь.
 Я покачала головой.
— Ты уже спрашивала меня об этом сегодня, помнишь? Я встречаюсь только с теми парнями, с которыми вы меня знакомите, – напомнила я ей. Я ходила только на те свидания, которые организовывали мои родители, чтобы сделать их счастливыми.
 Мама кивнула.
— Но ты теперь живешь в кампусе, в доме сестринства. Ваши вечеринки наверняка посещают мужчины... может, ты найдешь себе бойфренда?
— Мам, ты звучишь так, словно хочешь, чтобы я привела в дом какого-то случайного студента. Разве папа не был бы против? – заметила я.
 Мама покачала головой.
— Нет, конечно, нет. Если бы ты действительно влюбилась, твой отец поддержал бы тебя. Он души в тебе не чает. В его глазах ты не можешь сделать ничего плохого.
Вот только сегодня я чуть не испортила все. Чувство вины из-за Ашера и травки снова прокралось в мою голову, но я отогнала его.
— У меня ни с кем не было отношений, – честно призналась я.
 Я не собиралась прыгать в постель к кому-то, кого едва знала, и никогда не подпускала никого настолько близко, чтобы узнать его по-настоящему. Я застряла в замкнутом круге недоверия к мотивам людей, и не знала, как из него выбраться.
  
— Тебе стоит попробовать. Сейчас, когда ты еще такая... свободная, – сказала мама и взяла меня за руку. — Найди хорошего парня, который полюбит тебя и будет защищать... убивать твоих монстров за тебя.