Искаженное соглашение

 Но сегодня ей не выиграть.
 Ни за что.
 Уинтер повернула ручку двери и замерла. Та, конечно, была заперта. Я никогда не собирался позволять ей сбежать от меня.
 Она повернулась и открыла рот, чтобы возразить, но я уже был на ней, прижимая к двери и обхватывая шею одной рукой.
— Похоже, ты проиграла, Снежная королева… ты знаешь, что произойдет дальше, я предупреждал тебя.
  
— Я не проиграла! Я добралась первой, – возразила она.
— Мне все равно.
 Затем я поцеловал ее. Она поцеловала меня в ответ, ее отчаянная тоска соответствовала моей. Ощущение правильности вернулось. Теперь мир мог вращаться нормально. Теперь времена года могли сменяться, и солнце, наконец, снова взойдет утром... теперь, когда она вернулась ко мне.
 Мои руки опустились на юбку, задирая ее вверх. На ней были колготки, и их нужно было снять. Я достал нож и разрезал их, оставив свисать до колен. Следующим было ее белье. Она затаила дыхание, когда я провел лезвием так близко к ее коже, что мог порезать ее, но не шелохнулась. Она доверяла мне. Трусики упали на землю.
— На колени. На этот раз я не буду тебя заставлять. Ты сделаешь это сама, – хрипло проинструктировал я.
 Ее глаза сияли в лунном свете, огромные и полные невысказанных слов.
 Она опустилась, а я расстегнул ремень и вытащил свой ноющий член. За последнюю неделю я даже толком не дрочил. Было слишком ничтожно удовлетворять себя, думая о девушке, которая разбила мое гребаное сердце.
 Я направил кончик к ее губам, и они тут же открылись. Погружение в ее горячий жаждущий рот было чистым экстазом. Я глубоко вошел в нее, не в силах медлить. Она схватила меня за бедра и не отпускала, пока я трахал ее лицо попеременными толчками, короткими, затем глубокими.
— Твоя ошибка в том, что ты думала, будто в этом чертовом мире есть что-то, о чем ты должна мне лгать. Нет ничего. Ты должна это понять. Ничего.
 Я отстранился, чтобы она могла глотнуть воздух. Провел мокрым членом по ее губам, покрывая рот смесью ее слюны и моей предварительной спермы.
— Уинтер? – потребовал я признания, шлепнув членом по ее фарфоровой щеке, чтобы она сосредоточилась.
— Я слышу, – выдохнула она, поднимая на меня глаза.
— Но слушаешь ли ты? – надавил я.
 Она тяжело сглотнула.
— Нет ничего, чем ты могла бы оправдать свое отдаление от меня. Ничего. Скажи, что ты кого-то трахнула, - ты подпишешь ему смертный приговор, но ты не лжешь мне об этом. Скажи, что ты кого-то убила, - и я заставлю гребаное тело исчезнуть. Никогда не пытайся снова сказать, что не любишь меня, потому что я никогда, блядь, тебе не поверю. Наши души - это две веревки, которые не развязать. Уже слишком поздно, Уинтер.
 По щеке Уинтер скатилась слеза, ее глаза были беззащитны и полны эмоций. Я помог ей подняться на ноги и требовательно поцеловал, переплетая наши языки. Ее трясло.
— Ты поняла? – я приподнял ее подбородок.
 Она отвела от меня взгляд и упрямо уставилась на мою грудь.
— Ашер. Мы не можем. Это ничего не меняет.
  Черт побери. 
 Похоже, Уинтер решила выстоять и усложнить себе жизнь.
 Я собирался провести остаток ночи, трахая маленькую нахалку, пока она не усвоит урок, но не здесь, где ей было холодно.
— Неправильно. – Я присел и схватил ее, перекинув через плечо.
 Уинтер заколотила мне по спине. Я открыл дверь и протиснулся внутрь. Как только я опустил ее, она бросилась к выходу. Я запер дверь, пока она пыталась выхватить у меня ключ. Он был крошечным. У меня был еще один на связке ключей от мотоцикла, не то чтобы она знала об этом. Я наклонился и бросил его в щель в половице, погрузив в темноту.
 Глаза Уинтер расширились.
— Ты сумасшедший! Зачем ты это сделал? Я не могу остаться здесь с тобой.
— Можешь и останешься.
— Ашер! – закричала она.
— Кричи, сколько хочешь. Никто тебя не услышит. Никто не придет спасать тебя от меня, Уинтер, так что лучше смирись с этим сейчас.
— Ты идиот! Что с тобой не так?
 Уинтер толкнула меня в грудь, и я воспользовался возможностью стащить с нее толстую куртку и отбросить в сторону. Она попятилась.
— Сними остальное, или я сделаю это за тебя, и я не буду нежен.
— Ты не посмеешь, – сказала она дрожащим голосом.
 Я двинулся к ней. Она повернулась и попыталась убежать от меня. Мы сцепились, я сорвал с нее ботинки и сдернул юбку с порванными колготками. Уинтер пиналась и царапалась изо всех сил. Оказавшись в одних трусиках, она оставила глубокую царапину на моей щеке и закричала так, будто это у нее потекла кровь.
— Твое лицо! – воскликнула она.
 Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я снял с нее трусики и сорвал футболку через голову. Она осталась только в лифчике. Но не это привлекло мое внимание.
 На ее шее висела изящная цепочка, поблескивая в свете камина.
 На цепочке что-то было. Уинтер застыла, когда мой взгляд зацепился за это.
 Я протянул руку, и она попыталась вывернуться, но замерла под моим убийственным взглядом.
 Ее поймали. С ложью было покончено.
 Кольцо с узлом грейпвайн висело на серебряной цепочке, достаточно длинной, чтобы касаться ее сердца.
 Защищенное и оберегаемое, лелеемое под ее одеждой.
 Уинтер всхлипнула, а я поднял кольцо.
— Не потрудишься объяснить?
 Она покачала головой, по ее лицу потекли слезы. Я смахнул их с одной щеки, потом с другой.
 Затем я поцеловал ее. Я чертовски скучал по ней и не мог оставаться в стороне ни на минуту дольше. Мне нужно было вернуться домой.
 Я толкнул ее спиной на диван, и она раздвинула ноги, освобождая мне место в колыбели ее бедер.
 Мой рот не отрывался от ее. Я толкнулся внутрь ее киски. Она была влажной, готовой для меня. После трех толчков я полностью вошел в нее и остановился. Уинтер все еще плакала, и это разбивало мне сердце.
— Ты расскажешь мне, что происходит.
 Она покачала головой, упрямая до чертиков. Я вышел и плавно скользнул обратно.
 Она выгнула спину от этого движения.
— Ты расскажешь мне всё, – потребовал я, трахая ее уже настойчиво.
 Розовый цвет распространился по ее лицу и спустился к соскам. Уинтер выгнулась, встречая мои толчки, ее лицо было мокрым от слез.
 Она снова покачала головой, и я хмыкнул.
— Да, расскажешь. Ты доверишься мне и во всем признаешься. Мы не уйдем отсюда, пока ты этого не сделаешь.
 Уинтер снова всхлипнула, и я поцеловал ее, проглотив звук, который ненавидел больше всего. Звук ее боли. Моя рука опустилась на ее шею, и она прижалась к ней. Умоляя меня усилить хватку. Когда я не сделал этого, Уинтер взяла мою руку и поднесла к своей щеке. Внезапно она подняла обе наши ладони и опустила их себе на лицо, шлепнув себя моей рукой.
— Какого хрена? – зарычал я, оставаясь погруженным в эту сложную, любимую женщину.
— Все в порядке… сделай мне больно. Я заслужила это, – прошептала она, ее голубые глаза были широко распахнуты и выдавали ее разбитое сердце.
— Нет, Ваше Величество, ты не заслужила. Я не обижаю женщин, которых люблю, и теперь это касается и тебя. – Вместо этого я поцеловал ее, трахая медленными, томными движениями.
 Уинтер вскрикнула. Она кончила, но это был только первый раз за сегодняшний вечер. Если я не могу страхом вытянуть из Уинтер правду, я выебу ее из нее. Удовольствие важнее боли. У меня было ощущение, что Уинтер более терпима к последнему и менее опытна в первом.
 Она задрожала, ее рот застыл в гримасе удовольствия. Я приподнялся и посадил ее к себе на колени, мой член все еще был твердым и оставался в ней. Обхватив ладонями ее лицо, я медленно целовал ее, пока ее тело не перестало чувствительно пульсировать вокруг меня. Затем опустил руку между нами и погладил клитор.
  
— Тебе нужно рассказать мне все, с самого начала... или смириться с тем, что будешь жить здесь до конца своих дней, – сказал я ей в губы.
— Это опасно. Я не хочу подвергать тебя опасности, – снова прошептала она, позволяя мне заглянуть немного глубже в запертую шкатулку ее секретов. Значит, моя интуиция была верной. Она думала, что защищает меня. Меня, парня, который всегда только защищал других людей.