Искаженное соглашение

 Она даже не подняла глаз от своего телефона, чтобы высказать свое мнение о моих отношениях с сестрой.
 Уинтер закатила глаза - прием, направленный на то, чтобы разозлить меня. Очень эффективный, надо отдать ей должное. Также я захотел отшлепать ее десять раз по заднице в наказание за дерзость. От одного звука ее холодного, насмешливого тона у меня зачесалась ладонь.
— Она твой близнец, насколько я знаю, а не младшая сестра. Перестань обращаться с ней так, будто ей пять.
  
 Арктический тон Уинтер содержал лишь намек на снисходительность, но привел меня в ярость.
— Какое это имеет отношение к тебе, богачка? Мы все знаем, что тебя бы здесь не было без разрешения папочки, не так ли?
 Уинтер была хрестоматийным определением изнеженной маленькой принцессы, пусть и обделенной вниманием.
— По крайней мере, у меня он есть, Ашер. Оставь свою сестру в покое и перестань пытаться быть ее отцом. Может быть, тебе стоит поискать некровного родственника, если ты так хочешь, чтобы тебя называли папочкой.
 Она подняла тонкую золотистую бровь, глядя на меня своими ярко-голубыми глазами, ожидая реакции.
 Я окинул взглядом ее упругое тело.
— Кого-то вроде тебя?
 Она замешкалась, что-то вспыхнуло в ее взгляде. Уинтер должна была знать, насколько она сексуальна. Невозможно было не видеть этого. С подтянутой фигурой чирлидерши, длинными светлыми волосами, спадающими волнами до талии, вздернутым носом пуговкой и огромными, по-детски сияющими голубыми глазами, она могла бы стать моделью. Уинтер была образцовой представительницей белой аристократии с ее жемчужными серьгами и бриллиантовыми теннисными браслетами. Девушка могла бы зарабатывать в социальных сетях, но была слишком замкнута, чтобы делиться фотографиями своей привилегированной жизни. Она была красива и уродлива одновременно. Поразительное противоречие, облеченное в плоть.
 Ее глаза изучали меня с не меньшей сосредоточенностью. Она окинула взглядом мои темные волосы и оливковую кожу. Затем обратила внимание на татуировки, которые я собирал на своих руках. На долю секунды мне стало любопытно, что она видит, когда смотрит на меня. Затем Уинтер объяснила это по словам.
 Она отвела взгляд и царственно вскинула голову.
— В твоих мечтах, Мартино. Я не занимаюсь благотворительностью. У меня есть вибраторы, которые стоят дороже, чем ты.
 Что ж, блядь, она выразилась предельно ясно. Очевидно, что мы с Уинтер ДеЛори были несовместимы как масло и вода. Я сомневался, что кто-то из нас выживет в случае столкновения, и не был заинтересован в том, чтобы проверять это.
 1.Уинтер
 
 
  Сейчас 
— За мою замечательную дочь! С днем рождения, дорогая. – Мой отец, Чарльз ДеЛори Третий, произнес тост, после чего поднял хрустальный бокал.
— За один из последних дней рождений, которыми ты действительно наслаждаешься, не обращая внимания уходящие года, – поддразнила меня мама и сделала большой глоток шампанского.
 Я отхлебнула розовую жидкость, позволив пузырькам раствориться с терпким шипением на языке.
 Мы находились в загородном клубе «Дюны», в отдельной комнате. Мы никогда не ужинали дома всей семьей. Во-первых, огромная столовая и стол длиной в милю не очень-то подходили для уютного семейного ужина. Во-вторых, мои родители были так заняты, что их можно было застать в одной комнате только по особым случаям. Мне повезло, они смогли согласовать свои графики на мой день рождения, чтобы быть здесь сегодня вечером. В прошлом году им это не удалось.
 На заднем плане негромко играла музыка, а тишину заполняло тихое позвякивание столовых приборов о тонкий фарфор из соседней комнаты.
— Ну что, дорогая, как тебе в университете? Одни из лучших лет моей жизни прошли в УХХ, – заговорил папа. — Тебе нравится жить в кампусе? Ты уверена, что не хочешь снять жилье поблизости?
— Чарльз, Уинтер хочет быть похожей на своих сверстниц. Для чего еще нужен университет, если не жить в доме сестринства и не веселиться? – Мама откусила от своего шпината, приготовленного на пару. Вчера, вернувшись домой после месячного оздоровительного отдыха в Индии, она объявила, что отныне является вегетарианкой.
— Она все еще сможет веселиться, проживая в собственной квартире, – заметил папа.
— Мне хорошо в кампусе. Мне нравится дом сестринства, и, в конце концов, это мамино наследие… – Я замолчала. Честно говоря, мне было наплевать на сестринство, но я бы предпочла их дом отдельной квартире.
 Мама кивнула.
— Зета Пи Ню готовит девушек к жизни после университета. Для молодой женщины это бесценный опыт. Позволь ей самой сделать выбор.
— До тех пор, пока ты счастлива, дорогая, – сказал папа и сжал мою руку.
 Я моментально воспряла духом от этого прикосновения. Его внимание было похоже на луч солнца, падающий на мое лицо, всегда слишком мимолетный и драгоценный.
— Я счастлива.
— Итак, за последнее время в твоей жизни появился кто-то особенный? – спросила мама через мгновение, слегка поморщившись, когда откусила еще кусочек от шпината.
— Нет, никто. На самом деле я сейчас не думаю о свиданиях, – призналась я.
 Честно говоря, завязывать отношения с каким-то парнем, который в конечном счете разочарует меня или, что еще хуже, сблизится со мной из-за денег, было не тем, к чему я стремилась. Люди лгали, манипулировали и притворялись небезразличными, просто чтобы извлечь какую-то выгоду для себя. В чем тогда вообще смысл?
  Смысл в том, чтобы избавиться от встреч со стереотипными сыновьями банкиров, с которыми сводит тебя отец. 
 Точно.
 Мои родители сводили меня с множеством «подходящих» парней, наследниками своих друзей. Они были ужасны, все без исключения. Их интересовали не столько мои деньги, сколько мое имя и репутация. Все уже были достаточно богаты, чтобы быть довольными своей жизнью, но наличие в семье такой старой, уважаемой фамилии, как ДеЛори, стало бы настоящим бонусом, не говоря уже о доступе к связям моего отца. Поэтому в свои девятнадцать лет я испытывала дикую усталость от свиданий.
— Ах, да. Возможно, я уже позаботился об этом сегодня вечером, – пробормотал папа, похлопывая меня по руке.
  Стоп, что? 
 Раздался стук в дверь, и папа сверился с часами.
— Наши гости прибыли как раз вовремя. – Его щеки порозовели.
— Гости?
  Разумеется, это не мог быть просто семейный ужин. Конечно, нет. 
 Папа просиял. Я уже знала, кто присоединится к нам. Папа так радовался только одному человеку – своему старому соседу по комнате со времен колледжа, Дункану Фитцджеральду. Мой самый нелюбимый из всех жутких богатых друзей отца. Они состояли в одном и том же закрытом местном клубе - Invictus H.H. Group. В нем богатые и привилегированные жители Хэйд-Харбора использовали свои связи, чтобы стать еще богаче. Инвестиционный клуб, в котором нужно было родиться, чтобы стать его членом.
— Дядя Дункан хотел приехать и лично поздравить тебя с днем рождения. – Папа сделал большой глоток виски, а затем выжидающе поднял глаза.
 Дверь распахнулась. Вошли двое мужчин.
 Старшим был Дункан. Я знала его всю свою жизнь. У меня свело живот при виде парня рядом с ним, его сына-засранца, который уже ухмылялся мне. Трент.
 Я встала. Голос отца звучал громко, как и голос Дункана. В огромном обеденном зале внезапно стало тесно. Моя мать допивала шампанское, пока никто не видел. Она ненавидела старых дружков моего отца со страстью, которую притупляли только алкоголь и безупречные манеры.
  
 Трент улыбнулся чему-то, сказанному моим отцом, а затем уставился на меня своими водянисто-голубыми глазами. Я вздрогнула, когда его пристальный взгляд остановился на мне. Он не просто смотрел. Он тщательно оглядел меня с головы до ног. По моей коже побежали мурашки. В этом взгляде было что-то расчетливое, чему я совсем не доверяла. Изворотливый скользкий гад.