Ревизор: возвращение в СССР 15 (СИ)

– Будет, обязательно будет! – сказал я ей, видя, что глаза у жены уже на мокром месте. Ясно, что на себя все проецирует, и гормоны просто в пляс уже пустились, – все будет хорошо! Там же все достаточно просто с этой операцией, и хирурги одни из самых лучших в стране. Это тебе не в конюшне, как в девятнадцатом веке, рожать. Задержат максимум на недельку, чтобы точно подлечилась, и вернут домой.
Смог как-то убедить Галию, слезы отступили.
– А что Петр, где он? – спросил ее, чтобы окончательно отвлечь от дурных мыслей.
– Звонил час назад, пьяный уже, лыка не вязал. Очень счастлив, что сын родился.
– Ну да, – хмыкнул я, – сын родился, а он офицер, и соседи у него – офицеры. Трезвым остаться в такой ситуации шансы ноль целых, ноль десятых. Там, небось, несколько этажей его поздравляет. Волнами идут в атаку на приступ его квартиры…
– Ага! – уже и улыбнулась жена. Прекрасно – подправили мы ей настроение.
Но, конечно, Никифоровна что-то почуяла, тоже ж опыт общения с врачами… Пришлось ее успокаивать весь вечер, и старательно уводить разговоры от этой темы. Переводил все разговоры на малыша. И Галия, и Никифоровна тут же озарялись улыбками, и становилось полегче.
Окончательно ситуацию выправил нагрянувший в гости Егорыч, прихвативший с собой Родьку и еще бутыль вина. Правда, уже не французского, а Киндзмараули. В этом времени еще была гарантия качества, вино этой марки не бодяжило несколько десятков разных заводиков, как получилось в двадцать первом веке. Помню, что брать его было рискованно. То дымиться начинает, едва откроешь, что означает, что оно бродит, то вкус странный, совсем не соответствующий стандарту. А сейчас открыли по случаю рождения нового родственника – и вот оно, тот самый вкус, то самое качество!
Грузинское вино, конечно, быстро закончилось. На такую-то компанию, да по такому-то поводу! Достал бутылочку из своих запасов. Тоже грузинское, Ахашени. И тоже оказалось отменного качества.
И тут как раз диван с кроваткой привезли! Мы с Егорычем быстро все затащили. Повезло, что диван в лифт влез. Правда, едва-едва. Был бы на пару сантиметров шире, и фиг бы мы его протолкнули внутрь. А кроватка, конечно, была в разобранном виде, потом будем собирать.
Сели отмечать и новую мебель. Но через полчаса вино закончилось, и Егорыч шустро засобирался домой, решил, что поздно уже. Родьку я забрал побегать с Тузиком, чем мы с удовольствием и занялись. Бегать лучше всего, кстати, именно по весне. Самый вкусный воздух именно весной. После холодной зимы им просто наслаждаешься при пробежке. Может, он такой же точно, как и осенью, но осенью ты жарким летом избалован, и такое же наслаждение от него не чувствуешь, как после холодов.
– Как назовут, интересно, малыша? – задумчиво сказала Галия, когда мы, уложив Никифоровну на новый диван, пристроились ночевать обратно в спальню. И по ее виду даже дураку было бы понятно, что она сейчас об имени для своего ребеночка думает.
– Ничего Жариковы мне не говорили, – помотал отрицательно головой я.
– Мальчика, если у нас родится, я бы Тарасом назвала, – сказала жена, и посмотрела на меня так просительно, мол, ты не возражаешь?
– А чего именно Тарасом?
– В честь твоего отца. И вообще имя красивое.
Признаться, я был удивлен.
– А почему не в честь твоего отца? – тут же полюбопытствовал у нее.
– В честь моего отца Марат своего сына назовет, – в принципе, логично, ответила Галия, – а твой отец очень обрадуется, если в его честь сына нашего назвать. Баловать его будет, заботиться о нем. Он хороший родитель, жаль даже его, что так ему с женщинами до Киры не везло.
Я снова чуть не выпал в осадок. Это мой папаша-то хороший родитель? Как вспомню ту манекенщицу, ради которой он забыл про нас и бросил тогда в столице, едва ее завидев… Это при Кире-то, что его искренне любит. Ох, не бьётся у меня что-то в голове…
Но дальше эту тему развивать не стал. День был тяжелым по переживаниям, и я уже прилично так устал. Ну и нельзя забывать, что Галия беременна, и ожидать от нее полной беспристрастности и логики достаточно странно. Да и в принципе, какому мужику не будет приятно, когда жена предложит назвать сына в честь его отца? Этакий очаровательный налет патриархальности. Чувствуешь себя орлом, которого сопровождает по жизни любящая орлица. Да и при всех его закидонах с женщинами отец Тарас действительно нормальный. О своих детях заботится. Малейшая просьба – и бежит на помощь.
 
Но, несмотря на усталость, один вопрос я не мог не задать.
– А если девочка родится, как бы ты ее назвала?
– Анастасия. Согласись, красиво будет звучать – Анастасия Ивлева.
И жена, конечно, совсем не поняла, почему я вдруг затрясся от удушливого смеха.
  
Глава 12
 
г. Москва. 
– Я разве что-то смешное сказала? – недовольно спросила меня Галия.
– Нет, что ты! – ответил я, совладав со своей реакцией. – Просто случайно вышло, что кто-то мне рассказывал про некую Анастасию с фамилией, похожей на нашу. И она очень печально прославилась. Вот я и подавился, когда услышал.
– Не, ну если есть какая-то такая печально известная Анастасия, то не надо называть так дочку, конечно, – расслабилась жена, получив практически правдивый ответ, – еще мне нравится имя Наталья. И Мария. Марий много хороших встречала. В общем, выбор есть. 
– И времени еще полно, – согласился я. – Ладно, давай спать, завтра мои приезжают, хлопот будет много.
С утра в субботу все уже были на ногах. Ждали приезда Алироевых. Им, конечно, надо ещё доехать до нас из Святославля, но все были на нервах из-за неопределённости с Инной и искали, чем бы себя занять-отвлечь.
Взялся собирать детскую кроватку. И руки заняты, и полезное дело сделаю. Мало ли, Аришку с дороги надо будет положить спать. Вроде, еще должна влезть, не такая она и крупная. Вскоре пришли Егорыч с Родькой и принялись мне помогать. 
Время пролетело незаметно и к полудню мы уже все закончили свои дела и сидели за накрытым столом в ожидании гостей. Настроение было тревожное. Вскоре в дверь постучали. Как-то скромно стучат, – подумалось мне. – Алироевы бы стучали требовательней.
Предчувствие меня не обмануло, это был Пётр.
– Привет, – протянул он мне руку. – Сбежал из общаги, пока наши не потребовали продолжения.
Сам он после вчерашнего выглядел слегка помятым. Егорыч предложил ему подлечиться, но у Петра на лице тут же отразилось такое отвращение…
– Он больше не может, – улыбнулся я, а Никифоровна плеснула ему рассольчику из банки маринованных помидор и положила салата из квашеной капусты. – В больницу звонил?
– Звонил прямо с утра, – кивнул Пётр, – коллеги Инкины вчера сказали, что все хорошо и пришла в сознание. Но пока к ней нельзя. Я и давай праздновать рождение сына. А сегодня что-то мутят. Вот я к вам и приехал… Может, вам что-то другое сказали?
Ох, что-то мне это всё не нравится.
– Да нам тоже как-то непонятно объясняли, что с Инной происходит, какие-то сплошные недомолвки. Давай-ка, мы с тобой в больницу сейчас поедем, и там всех на месте и расспросим, – предложил я зятю. 
Он молча кивнул в ответ.
– Мы туда и обратно, – постарался говорить я как можно беззаботнее. – А вы сами Алироевых встречайте, если приедут, нас не ждите.
Как хорошо жить рядом с метро. Через тридцать пять минут мы уже стояли с Петром в отделении оториноларингологии, чтобы попытаться понять, что происходит. Нина сегодня была выходная, но остальные коллеги, которых я не знал, старательно делали вид, что они не при делах и оказались в ординаторской случайно.
– Вы не могли бы нам помочь? – поймал я ближайшего молодого доктора лет тридцати. – Отведите нас, пожалуйста, в отделение, где Инна Жарикова сейчас лежит. Мы е родственники. Я брат, а это – муж. 
– Вас туда не пустят, – сразу заявил он.
– Ну, мы, хотя бы, с доктором лечащим или дежурным поговорим, – настаивал я.– Операция была вчера, а мы понять не можем, что там с роженицей.