Ревизор: возвращение в СССР 15 (СИ)

– Куда?! – чуть не поперхнулся я чаем. – Вам к врачу завтра. Забыли? Кстати, а вы сами доберётесь до института Бурденко?
– Доедем, ничего страшного, – отмахнулся Егорыч.– Сопровожу. Я же весь день свободен…
– Спасибо! – благодарно улыбнулся я. – А то зашиваюсь с учёбой, с работой…
Протянул ему медкарту Никифоровны и показал пять рублей в ней.
– Это доктору потихоньку надо отдать. Я ему с утра позвоню, попрошу время назначить, – инструктировал я Егорыча. 
Тот понимающе кивнул, глядя на пятерку. Потом взял ее, засунул мне в карман рубашки. Извлек из кармана спортивной куртки небольшой кошелек из болоньи, открыл, достал из него пятерку и положил в медкарту вместо моей.
Мне было очень смешно, когда он проделывал все эти манипуляции… Еле сдержался, чтобы не рассмеяться, а то неправильно еще поймет. Егорыч демонстративно показывал мне, что «застолбил» Никифоровну, и берет ее на свое обеспечение. Этак скоро и свадьбу придется играть…
– Приедете в больницу и позвоните вот по этому номеру, спросите Нину Афиногенову, – написал я прямо на карте карандашом, – она поможет вам найти кабинет стоматолога, отдадите ей вот эту книгу за помощь, – выдал я очередной томик из своих запасов.
Ох, не забыть бы отзвониться в больницу завтра с утра. Написал себе записку и подсунул в раму зеркала в коридоре.
Гончаровы ушли, проводил их до подъезда и побежал дальше с псом гулять. Что ж такое? Покой нам только снится.
Во вторник дождался восьми часов и начал названивать в институт Бурденко. Первой дозвонился Нине в ординаторскую. Инну будут оперировать в пятницу. Ух… Хоть бы все хорошо прошло! Любые наши противоречия отступили в сторону. 
Попросил Нину помочь моим старикам стоматолога найти. Она сразу спросила, когда их ждать? Естественно, я сказать не мог и обещал перезвонить. Семён Валерьянович взял трубку только в двадцать минут девятого, Галия уже на занятия уехала, а мне, чтобы не опоздать, придётся бегом бежать. Договорился с доктором на час дня, перезвонил Нине, но она уже усвистела куда-то из ординаторской, пришлось оставить для неё записку. Проинструктировал Никифоровну, куда им с Егорычем ехать. Наказал выезжать за полтора часа. Надеюсь, старики не заблудятся, всё-таки, Егорыч москвич. Да не, не заблудятся, старик обстоятельный и деловой, доставит ее в лучшем виде.
На первую пару, всё же, опоздал. А тут все гудит… Лёха уже всем рассказал, что я вчера потребовал одиннадцать тысяч за месяц работы нашего стройотряда. Народ шумел. Студенты уже начали делить невиданные для них деньги. 
– Хорош! Вы чего! Нас ещё не пригласили, – попытался я спустить их с небес на землю. – Хотеть получить деньги и получить их – это две большие разницы.
А Лёхе потом высказал, что так никто не делает. Вот, когда уже ударили по рукам, тогда можно и похвастаться.
– А представь, не позвонит нам Рязанов, что ты парням будешь говорить? – с недоумением смотрел я на друга. – Догадайся, кого ответственным в коллективе за такой грандиозный ляп назначат? Отмываться потом долго будем!
Он только виновато взгляд прятал. Детский сад, штаны на лямках.
В перерыве звонил Илье Савостюку. Он ещё с Сатчаном не встречался, но из моего звонка понял, что по Яузе работаем дальше.
– Выбери день, на следующей неделе, – попросил я его, – лучше понедельник, когда все твои смогут.
– Девчонок тоже берём? – уточнил он.
– Да, теперь не по окрестностям фабричным гулять будем, внутрь пойдём, – подтвердил я и попрощался.
***
ВНИИ синтетических и натуральных душистых веществ. 
Подруги, как всегда, встретились в институтской столовой.
– Ну, что ты киснешь? – спросила Лидия Лину. – Всё же хорошо закончилось. Дед писать на работу не будет. Жизнь продолжается!
– Угу, – безрадостно согласилась Лина, ковыряясь ложкой в тарелке. – Только, замуж как выйти? Соседи такие попались, всем дело есть до чужой личной жизни. И этот тоже, сказал, писать не буду, пока! Но чтоб замуж вышла, а то!..
– Ему-то какое дело? – удивилась Лидия.
– Кто его знает?
 
– Ладно, не кисни. Будет и на нашей улице праздник. Мужиков свободных ещё полно осталось.
– Ага, как же...
– Всё. Решено. Завтра пойдём с тобой вечером в ДК Метростроя. Там танцы по средам. – заявила Лидия.
– Брось! Это для молодёжи. Мы уже старые по танцам ходить.
– Ты подруга, говори, да не заговаривайся, – грозно глянула Лидия, – себя и то зря в старухи записываешь, а меня и вовсе не надо!
– Ну прости, Лидочка! – приобняла единственную подругу Лина, только сейчас сообразившая, что язык ее – ее же враг. – Сморозила по глупости!
Долго злиться Лидка не смогла. Если бы умела это делать, подругами они с Линой точно бы не были. Не первый раз та не думала, что языком треплет… 
– Ну, давай, на ВДНХ сходим, – предложила она, отойдя. – Там где-то со стороны сельскохозяйственного входа мужики в городки играют. Постоим, посмотрим… Признакомимся… Они же тоже не дурные, поймут, для чего мы там ошиваемся…
– Да ну тебя. Там же старики одни. Да и стыдно же как! 
– Хорошо. А как ты смотришь на бассейн Москва? – загадочно улыбнулась Лидия.
– Бассейн? Зачем в бассейн?
– Дурочка. Наденешь купальник в облипку. У тебя такая фигурка, все мужики твои будут.
– Мне замуж надо, а не опять двадцать пять, – с досадой ответила Лина.– Догадываюсь я, кто там моим будет. Женатик какой, или алиментщик с тремя детишками от двух браков. Гулены всякие, для которых я развлечение на неделю. А дед меня поленом по голове прибьет, если с таким снова увидит. 
***
После пар поехал на лекцию в очередные «Дары природы». Когда они уже закончатся? День сурка какой-то, право слово. Подарки мне где угодно будут дарить после лекции, но хоть темы точно будут разные, и контингент будет отличаться. А то иногда выйду читать в знакомом для боли интерьере из зала и прилавков, и кажется мне, что в магазине сидят люди, что слышали мою лекцию уже раз десять перед этим… Проверка на психологическую устойчивость…
Хорошо, хоть, магазин в этот раз удобно располагался, у станции электричек в Тушино. Стандартная лекция, обычные вопросы, ничто, как говорится, не предвещало. Как вдруг, старенький сторож совершенно неожиданно меня спрашивает:
– Так, в чём, по-вашему, смысл жизни? 
И с лукавой ухмылкой уставился на меня.
– Просто жить, – пожал я плечами. – Кто как умеет и может. Жениться обязательно, детей настругать. Любить безоговорочно жену и детей. Поддерживать хорошие отношения и с другими родственниками, понимая, что их не выбирают, и они не совершенны. Лучше так, чем правду-матку рубить, и на старости лет одному остаться в выжженном самолично вокруг поле. И кому нужна будет тогда твоя правда, если стакан воды тебе подать некому, всех разогнал? 
Конечно, в идеале, все мы должны стремиться делать всё максимально хорошо. Но тут уж на что сил хватит. А силы у нас не бесконечны. Поэтому на бессмысленные вещи тратить силы не желательно. И приоритеты надо постоянно выбирать. От того, как мы их выбираем и зависит, будет наша жизнь полезной или бесполезной. Надо всегда помнить, что жизнь слишком коротка, второй раз прожить её начисто не получится…
Остановился на этом, озадаченный собственным ответом. Мне-то такой шанс дали, но я еще не полностью это осознал, получается, раз на чистом глазу такое говорю. А с другой стороны, есть такое понятие, как исключение, подтверждающее правило. Ну, с этой стороны если посмотреть, то я сейчас и не соврал вовсе. 
Посчитав, что на этом вопросы закончились, я начал собираться. А коллектив, вдруг, начал спорить между собой. Было похоже, что это их какой-то внутренний спор, давно идущий. С улыбкой наблюдал за ними, так приятно, когда люди, работающие в магазине, серьёзными философскими вопросами озадачены.
– Вы хорошо сказали, – подошла заведующая магазином и положила рядом со мной на прилавок небольшую коробку, аккуратно перевязанную бумажным шпагатом несколько раз, чтобы руки не резало. – Прожить ещё раз жизнь начисто не получится. Надо с первого раза жить достойно. Они целый день спорят, – улыбаясь, кивнула она в сторону своих сотрудников.