Ревизор: возвращение в СССР 15 (СИ)

– Кого там нелёгкая принесла? – чертыхнулся я и поспешил в прихожую.
На пороге стоял Андрей Егорович.
– Вот, – показал он мне шприц-тюбик, – Гриша привёз мне со службы, у меня иногда спина так болит. А это любую боль снимает.
– О, спасибо, – воскликнул я, – проходите, пожалуйста.
Тут Никифоровна вышла из ванной вся растрёпанная, умылась, чёлка мокрая, во все стороны торчит. Деда увидела, смутилась.
– Андрей Егорович обезболивающее принёс из военной аптечки, – объяснил я ей. Интересно, у неё на наркотики аллергии нет? – Если совсем худо будет, можно будет укол сделать.
Никифоровна кивнула благодарно, и опять скрылась в ванной.
Мы прошли с дедом на кухню.
– Прямо не знаю, что делать, – заговорил я, – я на права сдал, но они еще в силу не вошли, из-за возраста, а у жены права уже есть. Я без неё ездить не могу. А надо в деревню съездить, предупредить, что Анна Никифоровна тут останется и что сестру в больницу положили, её муж там ждёт.
– Так езжайте, в чём проблема? – спросил дед.
– А Анну Никифоровну с кем оставить? Вдруг ей плохо станет?
Вышла Никифоровна. Она причесалась, на человека стала похожа. Симпатичного… Подошла к нам.
– Спасибо, за лекарство, – сказала она деду. – Меня Аня зовут.
– Андрей, – представился дед. – Вот что, Паша. Езжайте, не волнуйтесь, я за ней присмотрю.
– Ох, спасибо! – обрадованно взглянул я на него.
– А мне уже можно пить? – осторожно шевеля губами, спросила Никифоровна.
– Пить, наверное, сразу можно было, – взглянул я на часы. – Уже и есть можно. Так, что, Андрей Егорович, вы серьёзно? Присмотрите?
– Езжай, говорю, спокойно. Я с дитём оставался по полгода, и ничего.
– Спасибо! – обрадовался я. – Пойду Галие скажу.
Через полтора часа мы с женой уже сидели на кухне в деревне перед разволновавшимися бабушкой, Трофимом и Петром.
– Мы сейчас в Москву обратно поедем, – сказал я, – мы там Никифоровну на соседа оставили. Инна, вот, список тебе написала, – передал я Петру записку от жены. – Тебе тоже придётся домой возвращаться.
– А нам что делать? – растерянно спросила бабушка.
– В понедельник маме на работу позвоню и сразу тебе на работу перезвоню, – ответил я. – Они собирались перенести отпуск с июля на июнь и приехать все вместе к вам сюда. А узнают, что Инну уже положили в больницу и к кесареву готовят, так и раньше, наверное, примчатся. Так что, вам, возможно, скоро гостей встречать придётся.
Мы начали собираться в обратный путь. Бабушка с Трофимом сиротливо сидели за столом. То была в доме толпа народа, а теперь все разбегаются кто куда.
– Ну, чего вы раскисли? – сел я за стол напротив них. – Всё будет хорошо. Инна в надёжных руках. Институт Бурденко! Там такие спецы, нейрохирурги мирового уровня!..
И только тут до меня дошло, что там нет ни родильного отделения, ни, хотя бы, гинекологии.
Стоп. А как они собрались Инке кесарево делать? Надо срочно в Москву возвращаться. Спросить… Я лично считаю, что любым делом профессионалы должны заниматься.
– Что случилось, Паш? – испуганно спросила меня бабушка, видимо, я с лица резко изменился.
– Нет-нет, всё нормально. Забыл кое-что с этими волнениями, – постарался улыбнуться я.
Вернувшись в Москву, мы застали спящей Никифоровну и Гришиного деда, дежурившего рядом с ней. Приложив руку к груди, рассыпаясь в благодарностях, прикрыл дверь в спальню, чтобы не мешать разговорами по телефону.
Первым делом набрал ординаторскую оториноларингологического отделения. Попросил к телефону Афиногенову. Нина оказалась, на моё счастье, не далеко. Задал ей только один вопрос: есть ли у них акушеры-гинекологи в институте?
– Что ты беспокоишься? – не поняла она. – У нас лучшие доктора.
– Я не сомневаюсь, что у вас лучшие нейрохирурги, – заверил я её. – Но, разве, акушерство – это их профиль? Не лучше ли направить её в профильный институт акушерства и гинекологии?
– Думаешь, к ней там лучше отнесутся, чем у нас? – с удивлением спросила Нина.
– Я не знаю, – с досадой ответил я.
– Ну, тогда, и не паникуй. Это не первые и не последние роды у нас в институте, – уверенно заявила мне она.
 
Чёрте что! – подумал я, положив трубку и тут же схватил её снова, решив набрать Римме Сатчан. Все же она профильный специалист. Послушаю, что она скажет…
– Слушай, гинеколог там в штате, абсолютно точно, есть, – уверила меня Римма. – А вообще, никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Наш завотделением рассказывал, у его отца обнаружили опухоль в кишечнике, так он лечиться отказался, никаких химиотерапий, ничего. Насмотрелся, говорит, на друзьях-знакомых. Мол, знаю, что это такое, промучаешься, а всё бестолку. Еле уговорил его сын на одну-единственную операцию, сделали наши хирурги из гастроэнтерологии, как сумели. И старый жив и здоров уже сколько лет. А делали бы онкологи, уже может и помер бы. Вот, так… Так что, не знаю, даже, что тебе сказать. Спокойнее ей у себя, пусть оперируется у себя.
Ну, если три медика, включая саму Инну, не видят в этой ситуации никаких противоречий, то что я буду лезть? Поблагодарил Римму за совет и попытался успокоиться.
Только, вроде, все вопросы порешал, как позвонила Анна Николаевна, хозяйка моего гаража. Попросила открыть ей гараж, она хотела там прибраться. Овощей там уже не было, но нужно подмести и взять пару баночек домой. Понятно, что пару баночек придётся тащить мне. Предложил ей прямо сейчас и встретиться в ГСК. Галия останется со стариками, а я машину, заодно, в гараж поставлю.
Вынес из погреба ведро мусора, загнал машину и пошёл провожать Анну Николаевну домой, прижимая банки к себе обеими руками.
– Сын хочет продать гараж и купить поближе, – поделилась она, – ему далеко слишком от дома через всю Москву сюда ездить.
– А где он живёт? – из вежливости спросил я.
– На Автозаводской.
Так… Я принялся прикидывать логистику. Интересно…
– Слушайте, а я в ГСК от Горного института на Ленинском проспекте вступил, но там ещё строить даже не начали. Мы ещё не знаем, где нам землю выделят. Пусть бы он подождал чуть-чуть? Может, мы обменялись бы с вами через годик.
– Правда? Я скажу ему. Значит, если он согласится, я смогу ещё на одну зиму картошки запасти.
Вот, судьба, и сын есть, и внук, – думал я, возвращаясь домой, – а пожилой человек переживает, что негде будет картошку хранить.
У нас Никифоровна уже проснулась и сидела за столом на кухне. Галия готовила ужин.
– А Андрей Егорович уже ушёл? – заметил я. – Вы, хоть, поблагодарили его?
– Он сейчас вернётся, – как о само собой разумеющемся ответила Галия. – Своих, только, предупредит, что он у нас. Не уходи, сейчас кушать будем. Андрей Егорович обещал бутылку принести. Знакомство отметить с Анной Никифоровной.
– Что у нас, своего, что ли, нет? – спросил я.
Уж Галия-то знала, что мы потихоньку свой бар создаем. Уже бутылок десять накопилось разного алкоголя. Это же Москва, тут снабжение чуть ли не лучшее в Союзе. То одно выкинут, то другое, грех не взять впрок, когда случайно наткнулся.
Да и все это разнообразие алкоголя из союзных республик как-то завораживает. Это не пробовал никогда, и не слышал ничего, и интересно как-нибудь открыть, а про это слышал горячий одобрямс и хочется тоже к своей коллекции приобщить. Ну и в «Дарах природы» нет-нет, да подложат в подарки бутыль какую спиртного.
Но десять бутылок это так, мелочь. В прошлой жизни у меня штук семьдесят разнообразных бутылей в баре стояло. Отдельный комод здоровый выделил. Даже с подсветкой внутри, как в лучших домах Европы. Сам почти не пил, но всегда приятно, когда гости придут, а у тебя нет проблем их угостить практически на любой вкус. Хмыкнул, подумав, что это хомячество наверняка, пригодилось на моих похоронах. Тоже неплохо, сэкономила дочка…
– Сказал, что подарок от сына, хранил уже два года на особый случай, – пожала плечами жена.
На меня похож, – подумал я одобрительно, – такой же коллекционер. Ищет повод оставить, а не выпить.