Неженка и космодесант (СИ)

— Но, гран Гридвус! — восклицает командир корабля, глядя на поступившие сообщение, — мы так попадем в теневой квадрат меньше чем через четверть минимального оборота.
— Именно! Там никого нет. Все экипажи космодесанта находятся далеко, и вас не смогут отследить в теневом секторе. Так что быстренько зайдете и так же быстро покинете его, а потом выйдете на старый курс. До связи.
  
«Экипажу приготовиться к кибер пространственному скачку» — в сеанс связи командира корабля вклинивается безразличный женский голос бортового компьютера.
— Отмена команды. Смена курса. — Сухо бросает Хроопс свое распоряжение.
— Конец соединения! — рявкает он, хотя загадочный Гридвус уже отключился сам, не дожидаясь прощаний.
Два моих похитителя сидят молча какое-то время, потом одномоментно оживают и начинают менять параметры маршрута, с бешенной скоростью стуча клавишами пульта управления.
Первый подает голос Гвайз:
— Давай может с нее комбинезон снимем и мне отдадим? Скажем Гридвусу, что сдохла. Можем даже труп предъявить, ну или что там от человечки останется. Непросто без него с перегрузками справляться, тем более в теневом секторе! — Жалуется он.
— Ты ее притащил, ты и наслаждайся! Если она сдохнет, то следом сдохнем мы все, причем в мучениях. И наши семьи тоже. Гридвус — вальгарец, он не потерпит, что его приказ не выполнен в точности так, как он сказал. Хуже только эмирийцы, которых в космодесант берут. Агрессивные, жестокие твари, быстрые и безжалостные, прирожденные бойцы. Они, говорят, и размножаются быстрей. Сразу тройни самки им рожают. Реже — двойни.
— Да знаю я, — отвечает Гвайз, по-прежнему стуча по кнопкам пульта управления и задавая космическому кораблю другую траекторию, — у них и самки редкость, мало рождаются. Но при этом рабынь они не хотят, брезгуют наверно. Только свои им нужны, на других не смотрят даже. Представляшь. Хроопс? Продали бы человечку и обогатились. Зачем ты Гридвусу про комм доложил? — меняет тему разговора Гвайз.
— Шерза с два ты обогатишься! Что попало в лапы к Гридвусу, вряд ли уйдет от него. Он сам продаст ее в рабство, ну или то, что от нее останется куда-нибудь пристроит. Даже представлять не хочу, как он будет ее допрашивать. Тем более, что он сказал доставить ее не в одну из своих резиденций, а в теневой квадрат.
— Кстати, если маршрут меняем, то надо модификацию самок приостановить пока, — вспоминает Гвайз про несчастных похиженных девушек.
— Ну да, — соглашается Хроопс, отрываясь от пульта. — Хорошо, что вспомнил. Скажи Дриску, чтоб остановил пока. Сначала отвезем эту, а потом уже заказы начнем развозить.
Бортовой компьютер уведомляет всех присутствующих: “Внимание. Корабль входит в теневой квадрат. Максимальное время нахождения в теневой зоне — один минимальный оборот”
— Теневой сектор — всегда проблема, видимость затруднена. Можем нарваться на кого угодно! От этой самки одни проблемы! — произносит Хроопс с ненавистью в голосе.
— Кого вы боитесь, гран Хроопс? Гридвус обещал, что все чисто. Быстро сдаем эту его подчиненным и сваливаем. Может сейчас отдадим ее пока парням поиграться? Они молодые, им интересно. Все равно от нее немного останется после допроса грана Гридвуса.
Мне или кажется, или действительно в его голосе звучит сожаление? Вряд ли, правда, он жалеет меня, скорей грустит о своей упущенной выгоде.
Хроопс никак не реагирует на слова Гвайза, внимательно всматриваясь в приборы панели управления. Гвайз расценивает это молчание, как согласие, продолжает:
— Да он все равно не заметит! А я скажу парням, чтоб аккуратней с ней и по-быстрому. Она же все равно под пси-пленкой, не будет сопротивляться!
Меня охватывает ужас. Что они задумали? Сердце молниеносно подскакивает к горлу, трепещет в панике.
Гвайз встает и снова делает это со мной: Мысленно распоряжается моим телом, которое встает с места и начинает двигаться по направлению к двери из кабины пилотов помимо моей воли.
Лепестки двери разъезжаются перед нами в разные стороны. Мы выходим в коридор, разветвленный на три части: прямо, налево и направо. Белое покрытие стен, пола и потолков сверкает также, как и в кабинет пилотов, слепит глаза многократно отраженным светом ярких ламп.
Но не успеваем сделать ни шага, как на весь коридор и кабину пилотов раздается громкий голос, разносящийся эхом по кораблю:
— Приказываю остановиться и предъявить разрешение на нахождение в теневом секторе.
Гвайз со всей силы заталкивает меня обратно в кабину. Не могу удержаться на ногах, падаю, с размаху ударяюсь головой об пол каюты капитанов. И все погружается во тьму.
  
Глава 8
 
Последнее, что я слышу, прежде чем окончательно отключиться — звуки серии взрывов и вой сирены, на фоне которых чей — то приказ — “остановиться и открыть стыковочный шлюз” — разносится по всему кораблю еще раз.
Сознание возвращается в странном тумане. Не сразу вспоминаю, где я, и что со мной произошло, сколько я была без сознания.
С трудом открываю глаза. Раздается какой-то грохот, корабль ощутимо сотрясается. И сразу наступает оглушающая тишина, окутывает меня в странный пугающий кокон абсолютного беззвучья.
Стараюсь пошевелиться, чтобы понять все ли со мной в порядке, и с удивлением осознаю, что снова могу распоряжаться своим телом, никто не командует моими руками и ногами.
Восхитительное чувство, что я больше не кукла в руках головорезов, оказывается недолгим. Быстро сменяется набирающей обороты тревогой, когда я обвожу глазами пустующую кабину пилотов.
Куда делись мои похитители?
Поднимаюсь на ноги, делаю несколько шагов к распахнутым дверям кабины пилотов. Стук моих ботинок кажется слишком оглушающим.
Внезапно я понимаю, что тишина кажется такой неестественной, потому что больше не слышно постоянного гула двигателей корабля, сопровождавшего его весь полет.
Сердце немедленно совершает кульбит, и на последнем рывке впрыскивает нереальную дозу адреналина в кровь. Кровь мигом закипает от него, с шипением несется по моим венам, разносит паническую тревогу.
Во рту разливается горечью вкус металла, с каждым шагом я ощущаю его все отчетливей.
Выглядываю в коридор, в ужасе верчу головой по сторонам.
Белоснежная обшивка внутренностей космического корабля, еще недавно поразившая меня своей стерильностью и сверканием, изувечена черными подпалинами. Местами — просто отсутствует, являя моему взору лишь вывалившиеся наружу клубки проводов, словно распухшие и искореженные кишки корабля.
У двери в кабину пилотов на полу лежит неподвижный Гвайз.
Пахнет оплавленным пластиком, гарью. Проводка искрит с характерным звуком шипения и треска.
Бортовой компьютер борется с пожаром, спасая свой корабль самостоятельно, без участия команды. Слышу, как ритмично падают капли с потолка, ударяются об пол. И этот звук эхом разносится по длинным пустым коридорам. На пол натекли лужи, вероятно, это последствия тушения пожара.
Сердце с гулом отдается каждым ударом в ушах, в висках и кончиках каждого пальца. Я чувствую, как оно отчаянно долбится по ребрам, будто хочет проломить их. Мне даже дышать сложно.
В довершение ко всем испытаниям, Гвайз внезапно оживает на полу, и, когда я пытаюсь пройти мимо него, он хватает меня за ногу своими скрюченными пальцами.
Сил встать у него нет, но он словно подзаряжается от меня: его захват, вначале слабый, крепнет с каждой секундой!
Маневр инопланетянина настолько неожиданный, а мое напряжение так велико, что я истошну ору, и сама же пугаюсь своего крика. Он эхом разносится по коридорам, отражается от стен.
  
А я в это время судорожно дергаю свободной ногой и с размаху пинаю ей Гвайза в голову, словно по футбольному мячу.
Тошнота неумолимо подступает к горлу от осознания того, что я только что сделала: голова Гвайза за стуком грохается об пол, а он сам, скрючившись, застывает.
В ту же минуту, как нарочно, яркие лампы гаснут, погружая весь корабль во тьму. Коридоры заполняет тревожный красный свет редких ламп аварийного освещения.