Неженка и космодесант (СИ)

Дальше все происходит мягко, как во сне: наши поцелуи становятся длиннее и насыщеннее, жарче. Медленно подогревают мою кровь. И вот она уже несется по венам, бурля и взрываясь пузырьками.
Нежные прикосновения облегчают его боль. Шэору становится легче дышать, судя по потихоньку выравнивающемуся ритму.
Спустя мгновение он целует меня в шею. Ощущаю кожей каждый его теплый выдох, каждое, самое легкое прикосновение.
  
Отвечаю ему чувственным объятием. Раствориться в нем хочется, стать его частью. Желание словно в смерчь меня закручивает, заставляет стонать и прикрывать глаза, тянуться к нему поближе.
Нежно прикасаюсь снова к его губам, уже чуть смелее.
Чувствую, как внутри меня просыпается спокойная уверенность: это правильно, я могу дать ему часть своей силы, как когда-то делала для Арда, и это ему поможет. И самое главное, — что я сама хочу этого!
Расстегиваю комбинезон Шэора.
Обнаженная кожа остро реагирует на его прикосновения, покрывается мурашками. Внутри разгорается жар, скапливается тугим узлом внизу живота.
Мне, словно кошке, хочется потереться о горячее мужское тело, чувствовать его кожей, прижаться крепко-крепко.
Мой разум плывет в волнах жарких поцелуев, стук сердца уже не отличить — мой ли или его?
— Лиля… — выдыхает Шэор мое имя, вместе с тяжелым, рваным дыханием.
Затем он тянется ко мне, обхватывая за шею, притягивая ближе. Склоняет свою голову к моей так, что наши лбы соприкасаются. Я ощущаю его горячий шепот губы в губы на грани слышимости:
— Моя нежная девочка, неженка моя… Моя!
Я таю от его слов и от страсти, звучащей в них.
Осторожно касаюсь его груди, скольжу рукой вверх по шее, глажу жесткую линию скул.
А он увлекает меня в свой поцелуй.
Сначала касание его губ нежное, чуть неловкое, полное боли, но я чувствую, как от этого по его телу пробегает волна тепла. Будто незримые искры проникают из меня в него. И он углубляет поцелуй, пьет мое дыхание, а взамен он дарит мне дрожь нетерпеливого желания.
Тепло наших тел смешивается, когда он одним плавным движением проникает в меня сразу на всю глубину. Замирает, словно не в силах поверить в реальность происходящего.
Я ощущаю себя бабочкой, что неотвратимо стремилась к огню, и вдруг его достигла. Но вместо того, чтобы сжечь меня дотла, он оборачивает меня в кокон горячей нежности. И любви.
У меня дыхание замирает от запредельности того, что я чувствую. Весь мир сужается до наших сплетенных тел, но мой внутренний — превращается в космос. Бескрайняя нежность топит с головой.
На глазах слезы выступают. И Шэор, словно чувствуя этот миг, тянется к векам горячими губами, сцеловывает выступившую влагу. Покрывает мое лицо поцелуями.
Время будто растворяется. Чувства на пределе. Мы становимся единым целым. Каждое мое движение — продолжение его.
Я не хочу думать, что будет через потом. Лишь бы сейчас его ранение не забрало его у меня.
Я не смогу без него.
Без них всех.
И эта мысль служит спусковым сигналом для вспышки огромной силы и яркости, которая рождается внизу моего живота, и разлетается по телу словно взрвыв. Меня трясет. С губ срывается протяжный стон.
Шэор рычит, стискивая меня с силой и догоняет в несколько глубоких толчков. Изливается внутри.
В груди рождается ощущение бескрайнего счастья, всеобъемлющего как Вселенная.
И я затихаю на груди Шэора.
Не знаю, сколько мы лежим неподвижно и молча. Слышаем одну на двоих тишину и наше дыхание.
Но когда я поднимаю голову, шепчу ему:
— Спасибо…
то понимаю, что мой голос звучит в унисон с его, когда он тоже произносит:
— Спасибо… моя девочка… моя неженка… моя!
Целует меня на каждом слове. Словно скрепляет свои слова на моей коже. Выжигает их в моей душе.
  
Глава 49. А потому, что с Ней не надо света
 
Шэор
Я прихожу в себя в мягких сумерках регенерационной капсулы: полупрозрачная крышка дрожит легким свечением, вокруг — приятная прохлада.
Воздух чуть сладковато пахнет то ли лекарствами, то ли снотворным.
Внутри разливается ощущение покоя: никакой жгучей боли в бедре, никакой подкашивающей слабости.
Тело уже почти не помнит ран.
На всякий случай двигаю рукой в поисках ранения. Ничего. Подлатали.
На душе спокойно. Странное, непривычное чувство. После всего, что случилось. Теперь — все как надо. Правильно. И-д-е-а-л-ь-н-о!
Пальцы помнят ее тело, и губы — ее губы, кожа мгновенно воспламеняется от воспоминаний о ней, о ее мягкости и податливости. как она открывалась. Как она отдавала всю себя — мне.
Воспоминания.
Обрушиваются не жалея. Разматываются в пугающем обратном отсчете от момента “Лиля стонет подо мной” до…
Испуганная Лиля в своей комнате.
Оповещение систем корабля о прибытии следователя.
Странный следователь, упрямо гнущий свою линию и готовый умереть за нее.
Как и я. За мою девочку. МОЮ. Давно ее присвоил.
Но проклятое нутро не давало самому себе даже в этом признаться. Тем более, — другим. Врал, что это просто инстинкт. Или что давно не было женщины.
У меня.
У нас всех.
Слушал братьев и не понимал, чего они с ней так носятся. И сейчас меня прошивает волной жгучего стыда. Я кажется понял, — почему. И сам готов отныне с ней носиться, еще больше чем братья, чем все живые существа в бескрайней Вселенной. Никто не может ее любить, как я.
Болезненно. Сладко. Исступленно.
Лишь бы это не оказалось слишком поздно.
Лиля. Обычная земная девчонка.
Я мимо бы прошел. А я и прошел
Зато Ард не пропустил. Да и Рэй сразу понял.
Выходит, они молодцы, а я — дурак. Дурак вдвойне, что обманывал сам себя. Делал вид, что я каменный. Что мне все равно.
Только все равно ни разу не было. С самого начала, с первого взгляда.
Просто удобней было маскировать вулкан чувств злостью и подозрениями.
Теперь — все в прошлом. Она — моя. И что бы не случилась, будет моей. у меня есть целая жизнь, чтоб ей это доказать. Искупить свою вину.
Близость, которая случилась словно смыла все ненужное, наносное. Оставила только главное: она и есть моя кэйтра.
Наша.
Та, что связывает нашу тройку и дарит нам то, чего ни у кого из нас не было раньше. Любовь.
Перед глазами мелькают обрывки картинок нашей близости:
Ее губы.
Ее руки.
Упругие горошинки сосков, сами просящиеся в руки.
Досадливо морщусь, вновь вспомнив, как изводил ее и себя подозрениями.
Горько, что я все испортил. Мог испортить.
И стыдно еще больше от того, что она не затаила обиды. Не задумываясь, бросилась под руку этой твари, лишь бы отвести выстрел от меня, хотя могла и погибнуть.
Ладони сами сжимаются в кулаки, как представлю, что могло случиться.
Действовал на адреналине, бросился к ней. А если б я не успел?? Что бы тогда?
Братья бы не простили.
Да и не пришлось бы мне ждать их прощения. Я бы сам себя не простил.
Скриплю зубами.
Шерзова дознавателя следовало прикончить. Надеюсь, он отдал концы. Если нет, то я ему не завидую. Убью к Шерзу. Мучительной смерти для него хочется. До-о-о-олгой. За то, что посмел покуситься на мою девочку.
Потом прибью Лилю. Зачем она вернулась? Разве можно подвергать свою жизнь риску?
Вздыхаю. Жертвенная девочка. Не задумываясь, ставит жизнь любого из нас выше своей.
На душе и теплеет, и тут же ураган разворачивается. Вот что с ней делать?
И как просить прощения? Она ведь отмахнётся, скажет, что все понимает.
«Прости, Лиля!» — мысленно повторяю я, сжимая кулаки. Похоже, эта фраза въелась кислотой в мозг. — “Если бы я сразу поверил, что ты не враг… что ты — наша… не подвергал бы тебя всем этим убийственным ситуациям.»
  
Вздыхаю и, стараясь не нарушить царящей тишины, медленно приподнимаюсь на локтях, чтобы выбраться из капсулы.