Неженка и космодесант (СИ)

Ард рычит. Или это воздух трещит между нами, отдается в груди глухим рокотом.
Он чуть приподнимает голову, и наши взгляды встречаются. Я не успеваю опомниться, как он прижимает меня к себе крепче и впивается в мои губы нежным, но настойчивым поцелуем. От ощущений захватывает дух: его губы мягкие, податливые, но он он крепко держит меня, что не отстраниться.
Да я и не хочу.
  
Мне так хорошо в его объятьях.
Я отвечаю с готовностью, позволяя себе забыть о тревогах на короткий миг.
Внутри капсулы становится жарко, мы оба слегка отстраняемся лишь для того, чтобы сделать вдох. Жадно смотрим друг на друга лишь один миг. В этом замкнутом пространстве мы с ним словно одно целое. С одним желанием на двоих.
— Я не позволю им забрать тебя, — произносит он тихо, после чего снова касается моих губ. Я ощущаю, как весь стресс и страх тают в этом тепле. Его поцелуи ласковые, но по-настоящему жадные, словно он восполняет то время, что потерял, лежа без сознания.
— Никто никогда не посмеет сделать тебе больно, — от его шепота внизу живота закручивается спираль, сжимается невыносимо туго.
Мы отрываемся друг от друга, лишь когда в ушах начинает шуметь от недостатка воздуха. Я прикасаюсь лбом к его лбу, ощущаю хрипловатый вздох, и у меня на глаза наворачиваются слезы облегчения. прикрываю ресницы и снова тянусь за поцелуем.
  
Глава 35. Не потому, что от нее светло…
 
Ардэн
Не спится. По инструкции в регенерационной капсуле нужно спать. Подозреваю, что даже есть в ней какие-то настройки “усыпляющие”. Раньше ведь спал.
Но после визита Лили настройки сбиваются к шерзу! Сон и покой — недоступная опция.
На коже ощущения от ее касаний, будто это было все реально.
Я бы хотел, чтобы это было все реально.
Но… это всего лишь один сон на двоих. Пусть так, но это тоже свидетельство высокой совместимости — общие сны, управляемые объединенным пси-полем. Ничего бы не вышло, если бы Лиля закрылась, и не хотела принять меня.
Ощущения до того настоящие, что невозможно поверить, что этого не было.
В груди медленно расползается жар. Разносит по венам злость.
Хреново, что не могу ничего сделать, чтобы она рядом была.
Космической колкой пылью проникают под кожу сомнения, делают мелкие прорехи в броне моей уверенности и удовольствия, от того, что она — моя.
Что, если это только жалость? Вдруг она просто пожалела меня, но для нее это ничего не значит? Что тогда?
Вопросы множатся со скоростью света.
И вдруг в следующую секунду как ответ на мои сомнения — капсула открывается, и …. Лиля ныряет внутрь.
Нежной кошечкой изгибается, укладывается внутри капсулы, старается не разбудить. Воздух внутри капсулы мгновенно накаляется, взрывается кислородной бомбой в груди.
Приоткрываю глаза, стараюсь прочесть по ее лицу, зачем она пришла. Недоверчиво сканирую пространство каюты — нет ли братьев с ней.
Вижу, нет.
Сама пришла. Жмется доверчиво. Жалуется на этих двух… младшеньких!
Скриплю зубами. Так и знал, что Шэй не уймется. Придется еще раз объяснить поподробнее, что я имел в виду про Лилю.
Притягиваю ее к себе. Она пахнет Рэем. И Младший явно постарался, стабилизируя ее после того, как она стабилизировала меня.
Дышу. Слушаю ее нежный голос. С трудом разбираю смысл слов. Говорит сбивчиво, краснеет.
Обещаю позаботиться — это произношу вслух.
Про себя думаю, что хочется сначала присвоить ее себе. Чтобы стонала подо мной мое имя.
Потом раз… скажем, вразумить братьев, потом — прокуратора, потом — всех остальных до кого дотянусь. А я дотянусь!
Но сначала она.
Успокоить.
Слова даются с трудом. В голове царит туман желания щедро приправленный злостью на братьев. Как они могли до такого ее довести?
Но с другой стороны, если б не довели, разве пришла бы она ко мне сейчас? Вопрос. Ладно, разборки с братьями оставим пока на потом.
Сейчас она. Моя вселенная.
Кейтра. Избранная. Как я ее нашел, удивительно. Выдернуло к ней энергооболочку на инстинктах. Сразу почувствовал — моя!
А сейчас она просит взять ее. Помочь мне хочет, поделиться энергией.
Рык сам вырывается из груди. Из цивилизованного сдержанного эмирийца во мне сейчас примерно ничего. Внутри рокочет зверь, требует присвоить немедленно эту самку.
Внутри — пожар бушует, разрывает в клочья мой хваленый контроль. Не хочу, чтобы она из чувства долга со мной была. Но и отказать своему ревущему внутри зверю не могу.
Аккуратно избавляю ее от одежды. Нежно прикасаюсь к губам. И завожусь еще больше от того, что она мне отвечает. Робко, едва заметно — но отвечает.
Углубляю поцелуй, прижимаю ее к себе. Крепко. Изо всех сил стараюсь себя контролировать, чтобы не сжать ее еще сильней, впечатать в свое тело, одним целым стать.
Отстраняюсь на миг. Смотрю на нее, ищу малейшие признаки страха или неуверенности. Но вижу только нетерпение. Она сама тянется за поцелуем. Смотрит в глаза.
К шерзу сомнения. Впиваюсь яростным поцелуем. Она покорно размыкает губы и стонет мне в рот.
Волна нестерпимого желания все тело захлестывает раз за разом, нарастает с каждым мигом, превращается в поток лавы.
Стискиваю ее в руках. Прижимаю к себе, демонстрируя серьезность и глубину, точней величину, намерений. Эрекция просто каменная. Глажу ее спину, вжимаю ее нежное мягкое тело в свою твердость.
Девочка моя пленных не берет. Отчаянно трется об меня животом и промежностью, раздвигая ноги и обнимая мои бедра коленями.
Температура подскакивает еще примерно градусов на двести. Уже не разобрать — моя или воздуха внутри капсулы.
Аккуратно приподнимаю ее над собой, заглядываю в ее затуманенные глаза. Шепчу ей, что хочу ее. Она только стонет в ответ и стискивает своими тонкими пальчиками кожу, царапает словно котенок.
Насаживаю ее на свой вздыбленный член. С удовольствием наблюдаю, как у нее расширяются глаза, а вслед за ними и зрачки, затягивают взгляд туманом.
Картина на подкорку записывается. Лиля — МОЯ!
Погружаюсь в во влажную тесноту моей девочки, тяну ее на себя. она укладывается, гладит ладошками мою грудь, впечатывается в нее напряженными сосками.
— Моя! Не отпущу тебя больше! Ни за что не отпущу… — то ли угрожаю ей, то ли клянусь.
В голове только рефреном крутится “моя, моя, МОЯ!”
Лиля выгибается на мне, начинает двигаться как наездница. Приняла меня на всю длину, плотно обхватила внутри. Теперь жалуется мне на меня же:
— Туго, туго! — Хнычит, но не отпускает. Просит на выдохе длинно, протяжно — пожалуйста — а-а-а-а-а.
Тело быстрей мозга реагирует, начинаю вколачиваться в нее, растягиваю ее под себя. Держу ее крепко на себе, ладони смыкаются на ее пояснице. Не могу сдерживаться.
Она хрипло стонет на мне, и сама начинает двигаться, подхватывает мой ритм. Долго не продержаться. Изливаюсь в ней, в последнем толчке насаживая ее на себя глубоко как только могу. Жаром по всему телу отдается, как она сокращается вокруг меня, дергается всем телом. Приходится ее держать крепко, тянуть к себе, стискивать в руках.
Горячими искрами удовольствие рассыпается по телу. Бежит по позвоночнику. Отпечатывается на подкорке — как это, когда твоя девочка — ТВОЯ. и как она сладко кончает, закрыв глаза, выстанывает мое имя:
— А-а-ардэен…
Трусь щекой о ее кожу. Хочу, чтобы мной пахла моя девочка. Неожиданно йкает, отстраняется.
Шерз дери, смотрю как на ее белоснежной коже наливаются розовым цветом полосы от щетины. Пока валялся в энергетеческой коме, было не до бритья, поцарапал девочку.
— Неженка? — спрашиваю тихо, глаз от ее не могу отвести
  
Жмет плечами, томно укладывается у меня на груди. Устала.
— Нежная моя девочка, — шепчу ей на ушко. — Сладкая. Ты только моя.
Переплетаю ее пальцы со своими. Почти физически чувствую, как ее тревога разбивается о внезапную силу, что течет между нами ощутимым потоком.