Неженка и космодесант (СИ)

Поверхность экранов мониторов рябит и вдруг словно взрывается тысячами огней. Я такого раньше не видел никогда.
Внутри Лиля дергается, как от удара током. Ее тело выгибается дугой и дрожит. Я не понимаю, что происходит, но тревога словно термоядерный взрыв в теле разлетается, шпарит запредельной температурой внутренности, разносит разум на куски. Подскакиваю с места, когда вижу, что руки Ардэна приходят в движение: он обхватывает Лилю за талию и прижимает к себе, впечатывает в свою грудь. Делает судорожный шумный вздох.
  
Что происходит? Что Она сделала с ним?
Рэй как озверевший рвет на себя крышку регенерационной капсулы, не дождавшись сигнала об окончании сеанса. Смотрю на него удивленно, как он может ее открыть, если замки еще заблокированы. Но ему это каким-то образом удается.
С излишней силой освобождает ее из захвата Ардэна, размыкает его руки на ее талии, вынимает Лилю из капсулы. Подхватывает ее хрупкое тело на руки, бережно держит, чуть отодвигая от себя, чтобы разглядеть. Ощупывает ее взглядом от макушки до маленьких ступней.
— Ты как? — встревоженно спрашивает ее.
Но она не отвечает.
Лиля без сил лежит в его лапищах. Ард, видимо, получил энергии от нее с избытком. Рэй тоже это понимает.
Вижу, как его плечи каменеют.
В отличие от Рэя, я пытаюсь сохранять невозмутимость, но внутри всё сжимается. Лиля бледная, веки дрожат. Каждый вдох дается ей с трудом, и он больше похож на слабый шелест.
Мне хочется сделать что-то: проверить её пульс, прикоснуться, оценить ее состоянии и энергорезерв, но Рэй прижимает ее к себе, смотрит раненым зверем.
Идиотская была затея изначально. Но хотя бы она не навредила Арду — и то хорошо! Пытаюсь найти в всем хоть какие-то плюсы. Получается так себе, не очень. Сердце сбоит, сжимается в ледяной комок, колет острыми краями в груди.
— Тебе нужен душ! Я отнесу тебя, сейчас станет лучше. Потерпи, малышка! — Уговаривает он ее, утешает словно хрупкую куклу.
Она и есть кукла. Фарфоровая бледность лица, тонкие запястья. На правом — массивный комм Арда. Удивительно, как она его нацепила? Он по логике должен был сваливаться с нее, но нет, сидит крепко, как влитой.
На Рэя больно смотреть. С посеревшим лицом он не понимает, кого назначить крайним, мечется взглядом с меня на Арда, на Лилю… Хотя мы оба знаем, она сама попросила, она сама хотела. Почему же так смертельно больно смотреть на ее неподвижное обессиленное тело?
Она не донор, она не умеет защищаться и отдала, видимо, весь свой резерв. Одно только не складывается в этом пазле.
Она остро пахнет наслаждением, и негой.
И меня тянет к ней как на аркане, словно привязанного стальными тросами. И все они ведут к ней неумолимо, заставляют сокращать расстояние. Держусь из последних сил.
Она пахнет так, как пахнет самая желанная самка. Инстинкты приказывают — защищать! Ото всех, даже от себя. Она должна быть в безопасности. И от нее ВСЕГДА должно так пахнуть — наслаждением и негой. Одновременно и успокаивая, и будоража.
Рэй двигается по прямой, как заведенный, толкает меня плечом, чтоб уступил дорогу. Я безропотно молниеносно сторонюсь, а он тащит ее подальше отсюда, не смотрит ни на что, волнуется за самку.
Защищает. Сегодня — от Арда и от нее самой, которая хочет Арду помочь, пусть даже ценой своей жизни.
Он быстро уносит её, а я поворачиваюсь к Арду. Осторожно подхожу к капсуле. Брат шевелится, движения еле уловимые. Но я вижу, как разглаживаются темные тени на его лице, как грудь поднимается в первом глубоком вдохе. Видимо нейроэнергообоочка Лили все же совместилась с оболочкой брата. Ему явно лучше.
Капсула остается открытой, ее дисплей отсвечивает мягким голубым светом. По нему бегут новые показания, выстраиваются в графики, чертят ломанные линии: уровни энергоресурса у Арда больше не на нуле, хотя до нормы как до Галактики Млечный путь.
Приборы дергано сообщают версию — восемь — десять условных единиц — вместо абсолютного нуля. Этого достаточно, чтобы он пришёл в сознание, но недостаточно, чтобы он самостоятельно встал и передвигался.
В моей груди расцветает огненным цветом надежда и благодарность этой маленькой самоотверженной землянке.
Шерз с ним с комбинезоном бартийцев, в котором она была, когда мы арестовали их корабль! Я готов на это закрыть глаза. Она спасла моего брата!
Эмоции наползают одна на другую, меня штормит. Сердце гулкими ударами отсчитывает мгновенья, в ушах стоит шум. Я стискиваю кулаки, стараясь вернуть себе свою привычную невозмутимость.
Ард уже шевелится, моргает, вглядывается в меня с сосредоточенным, но тяжелым выражением. Туман в его взгляде постепенно уступает место узнаванию.
Он пытается сесть, и я машинально делаю шаг к нему, чтобы помочь, но он останавливающим жестом велит мне не приближаться. Приподнимается на подушке, снова восхищая меня своей силой. С таким низким резервом он умудряется самостоятельно двигаться.
— Шэор, — произносит он с хрипотцой, которая режет слух. — Что здесь случилось, пока я был на нуле? — Медленно оглядывает комнату, спрашивает жадно: — где Лиля?
В голове складываются новые данные. Ард знает даже, как ее зовут. Маленькая землянка проникает всему трио сразу под кожу. Пленных не берет, бьет прямо в сердце.
Но держу себя в руках, стараясь говорить спокойно: — Все не так просто, Ард. Лиля… Она подозреваемая, мы должны доставить ее Прокуратору союза для допроса.
Он недовольно морщится, выслушивая меня и взглядом заставляя замолчать. В его голосе звенит ярость:
— Ты тоже так считаешь? Но это не мешает тебе использовать ее как донора для меня? — ядовито спрашивает.
Я кривлюсь от этих слов. Мне неприятна подобная формулировка. — Мы сомневались. Она одна не была в капсуле у похитителей, носила их униформу. Мы… мы должны убедиться, что она не заодно с ними. А по поводу донорства — это целиком ее инициатива. Она настолько ей зарядилась, что пошла сама искать тебя по кораблю и вышла к каюте, где мы содержим другого арестованного…
Ард вопросительно приподнимает одну бровь, и я ощущаю, как атмосфера между нами накаляется. — Значит, подозревал. И при этом не защитил? Позволил ей пойти к Гвайзу, практически бросил ее на произвол судьбы? — Бросает он мне обвинения.
Мне нечего ответить. Он прав. Хочется сказать, что мы пытались, но слова застревают в горле. Все стало слишком запутано. Она слишком притягательна для нас троих. И это тоже для меня — основание для подозрений.
Пока я формулирую мысль, как донести ее до брата, он качает головой, во взгляде — ледяная строгость, смешанная с сожалением. — Она особенная, Шэор, неужели ты не чувствуешь? Она наша кэйтра, она избранная. Я чувствую это. А вы заставляете ее рисковать жизнью. Этого не должно было случиться!
Моё сердце сжимается. Кэйтра — это не просто слово, это священная связь для нас, эмирийцев. Если Ард так говорит, значит, он абсолютно уверен.
— Мы исправим ситуацию, — выдавливаю я наконец, склонив голову. — Она не пострадает больше. Теперь все будет иначе.
То, что делалось для одной цели в мгновение ока перестраивается для реализации другой — защитить Лилю.
С того момента, как Ард назвал её кэйтра, её ценность возросла неимоверно. Мы не просто должны ее оберегать, мы обязаны доказать, что достойны ее доверия.
Я наклоняю голову, в знак своего согласия и извинений за ошибки. Ард этого не скажет прямо, но я вижу по его глазам: он требует от нас безоговорочной преданности и защиты Лили. И мы не имеем права подвести его еще раз.
  
Лиля. Лиля. Лиля. Хотел бы я получить ответы на все свои вопросы. Кто она? Как вышло, что она стала особенной для нас троих?
  
Глава 29
 
Рэй осторожно несет меня по коридорам корабля. Его сильные руки, бугрящиеся мускулами, удивительно нежно прижимают меня к груди. Прикосновение почти невесомое, словно я парю в воздухе, а не самый опасный воин Галактики держит меня в своих огромных ручищах.