Неженка и космодесант (СИ)

— После встречи я пошла домой, комм я подобрала рядом на асфальте. Я не знаю, он манил меня, он очень красивый. и теплый, и я его надела. Думала, просто донесу на себе до дома. Я не подумала, что так выйдет. Он чуть нагрелся и обхватил мое запястье как влитой. И, как я ни старалась, я не могу еще снять до сих пор. Может быть на нем тоже есть кнопка, как на комбинезоне?
Протягиваю руку с коммом к сидящим напротив меня военным.
  
— Кнопка есть! — рычит Шэор, и я в испуге одергиваю руку. — Но, так как комм Ардэна, то и кнопка может слушаться только его, она настроена на его пси-волны. Рассказывай дальше, Землянка!
Вздыхаю и продолжаю свой рассказ:
— Когда я вернулась домой, мой парень…
В каюте воцаряется гнетущая атмосфера, чувствую, что даже благожелательный ранее Рэй напрягается всем телом и начинает злиться. Боже, ну что опять я такого сказала??
— Паша сказал, что раз я не могу иметь детей, то мы должны расстаться. Он хотел их… в будущем. И предложил мне найти другую квартиру. А с утра, когда я пришла на работу, там огорошили, что сегодня — последний рабочий день и я уволена. Так что я пошла в кафе вечером и сидела там допоздна, искала варианты квартир, ничего не нашла, расстроилась и решила пройтись. Возвращаться домой не хотелось.
— С чего он взял, что ты не можешь иметь детей? — в голосе Рэя скрежещет злость. Он и смотрит сердито, хмурится.
— Врач сказал, какая-то генетическая поломка. Такое не лечат. — говорю я тихо и спокойно, но слезы против воли наворачиваются на глаза, блестят на ресницах.
— Что это? — восклицают оба совершенно синхронно.
Не могу понять, о чем это они.
— У тебя вода из глаз льется! — Шэор тянет руку к лицу, прикасается легонечко пальцами, смахивает слезинки.
— Это слезы, — я улыбаюсь через силу, а слезы продолжают литься.
Видимо, все напряжение последних дней из-за свалившихся на меня испытаний нашло наконец выход и не собирается останавливаться на паре слезинок.
— Слезы? — снова синхронно ошарашенно спрашивают суровые братья-десантники.
Молча киваю, вытирая лицо ладонями.
— Не плачь, пожалуйста, — умоляет Рэй, — не надо!
— Что мы можем сделать? Как тебе помочь? — внезапно дрогнувшим голосом произносит Шэор, чем делает только хуже.
Закрываю лицо ладонями и реву.
— Не надо плакать! Не плачь, Лиля. Скажи, кто виноват? — слышу растерянные голоса мужчин.
Глухо произношу в ладошки, шмыгая носом:
— Это просто слезы. Я очень устала! А разве вы не плачете?
— Нет! — Отвечают в унисон, — зачем? Мы выражаем эмоции словами. Слезы— странный рудимент, но он иногда сохраняется у женских особей.
Не могу понять, кто из них тихо произносит эти слова:
— Иногда у самки могут выступить слезы, но мужчины не имеют права такое допускать, это очень сурово карается. Ее могут даже отобрать!
  
Глава 18. Одной Звезды я повторяю имя
 
Рэйнэн
Шэй придурок. Мало того, что довел Лилю до СЛЕЗ! Так еще и продолжил свой допрос, когда маленькие капли воды перестали катиться по ее щекам.
Комм завис и не ответил, почему они соленые. Выдал, что расовая особенность. Бесполезная железяка! Бесит!
Но Шэй бесит больше. В разы!
— Шэор, хватит, — в который раз встреваю в разговор, Шэй вообще берегов не видит, напирает на мою девочку. — Ты сам себя слышишь? Если бартийцы ранили даже Арда, а он один из нас, что могла сделать Лиля?
У брата нет ответа, но есть ундециллион подозрений. Скрежещет зубами.
Считывает с моего комма, что если он продолжит, то я за себя не отвечаю.
В каюте виснет тишина. Трещит напряжением.
Лиля понять ничего не может, переводит опасливый взгляд с меня на него и обратно.
Она человек, не знаю, чувствует ли. Но до моего разворота в боевую форму — пол-мгновенья.
Шэор ещё секунду изучает серьезность угрозы, прежде чем встает и идет к выходу.
Чувствует себя старшим и важным оттого, что Ардэн в медблоке валяется, и неясно, вылезет ли оттуда вообще.
Не надо быть медиком, чтоб понять, что старший брат на грани. Сколько он протянет, балансируя на нулевом показатели энергии. Ответ очевидный — нисколько, ноль. Организм жрет сам себя.
А на ней его комм. И не снимается. И она сама тут все время рядом. Шэй и бесится, понять его можно.
Но, — шерзов хвост! — он точно самоубийца: оборачивается к ней и заявляет, уже покидая каюту:
— Это не последний допрос! Я все равно все выясню!
Вот это уже зачем?! Словно выдержку мою проверяет. А у меня вообще с ней не очень, а сегодня — тем более.
Боевая форма разворачивается в доли мгновений, но… тут происхожит такое, что заставляет ее остановиться и прекратить разворачавание:
Лиля спрашивает вслед Шэору дрожащим голосом: — Скажите, где Ардэн сейчас? Он сильно пострадал? Это из-за меня, да?
Брат резко поворачивается и подлетает к ней за один миг. Лиля отшатывается, врезается в мою грудь спиной.
— Почему ты спрашиваешь? — подозрительно щурит на нее глаза этот псих.
Показываю Шэору из-за ее спины, что ему конец. Крышка.
Усекает. Раздувает свои ноздри. Шлет мне свое раздражение в ответ.
Пусть сколько хочет со мной в гляделки играет, я привыкший. Со старшими братьями расти — потом уже никакая космическая тварь не страшна. Я и не боюсь.
А девочку пугать не стоит. Ей и так испытаний отсыпали.
Улыбаюсь ей, когда за ним закрывается дверь:
— Не обращай внимания, — шепчу. — Он как с катушек съехал после того, как Ард был ранен.
— Спасибо, — шепчет в ответ. По глазам вижу, боится спрашивать у меня, что с Ардом.
Не спрашивай, малышка. Соврать я не смогу. А правда вряд ли кому понравится.
Обещаю ей, прежде чем выйти вслед за братом:
— Я попозже зайду, Ли-ля!
Перекатываю ее имя мысленно на языке, пока добираюсь до каюты Шэора.
Вхожу, глаза быстро привыкают к тусклому свету, проникающему извне. Этот почти-уже-труп стоит у иллюминатора, смотрит на звезды. Резко оборачивается, когда я захожу:
— Ты что творишь, Рэйнэн? — сразу без предисловий набрасывается.
Злость в нем кипит, и моя от этого… гаснет. Приподнимаю уголки губ в вызывающей улыбке, хмыкаю:
— Тоже не можешь перестать думать о ней? У меня, кстати, тот же вопрос: что ТЫ творишь?
— Я хочу знать правду!
Закатываю глаза, кажется, кто-то в детстве не доиграл в прокуратора-дознавателя. Шэора несет:
— Она могла быть частью какой-то операции. И, кстати, она явно знает, как использовать свои… таланты.
Щурюсь, осознавая намек.
— Что ты хочешь сказать?
— Она пытается нас соблазнить. Тебя или меня — ей всё равно, главное, чтобы мы потеряли бдительность. Ты слишком молод и слишком глуп, чтобы это понять.
Смеюсь, откинув голову назад. Он явно рехнулся.
— Это ты серьёзно? Соблазнить?
— Ты не видишь очевидного, — резко произносит Шэор. — Она знает, как смотреть, как говорить, чтобы тебя зачаровать.
И если быть честным хотя бы с собой, то он прав. У меня в голове до сих пор фоном ее имя вспыхивает. Как постоянный фон, чем бы я ни был занят.
Шагаю вперед. Сокращаю расстояние между ними. Тихо, но твердо произношу:
— Знаешь, брат, может, я и правда молод, но не слеп. Я вижу, что ты сам к ней неравнодушен. И именно это тебя и бесит.
Шэор замирает, во его взгляде горит предупреждающий блеск:
— Не смей переходить эту черту! Это тебя не касается!
Прорицателей не надо, тут и так все ясно: я попал в яблочко. Снова усмехаюсь, скалю зубы:
— Я не перехожу черту. Но если ты думаешь, что я позволю тебе использовать свои правила против меня или Лили, то ты ошибаешься. Она мне нравится.
  
— Ты совсем шерзанулся! — орет брат, выходит из себя. — Она — главная подозреваемая, а ты собираешься с ней…
— Да, собираюсь. И ты мне не помешаешь!
Аккуратно обхожу его и выхожу из каюты.
  
Глава 19
 
Мысли крутятся каруселью. Причем карусель эта потеряла управление, и набрала нереальные скорости вращения: встреча с Ардэном, похищение, жуткие капсулы с заточенными внутри них неподвижными обнаженными землянками с открытыми глазами, жесткая стыковка, арест корабля похитителей и … мой собственный арест.