Гроза над озером (СИ)

— Вот, — отдала она ягоды с сияющей улыбкой, — Мирка со Славеком сами собирали.
— Так надо было детям и отдать. Такое лакомство…
— Ешь, княжна, ешь. Они там, на месте наелись. Беляна только охала, Славеку рубаху от пятен отстирывая.
Осторожно пройдясь до двери и обратно, Ванда зачем-то выглянула в окно, а потом склонилась к Гримнице и шепотом сообщила.
— Дед Соберад вернулся.
От волнения княжна не заметила, как сжала кулак. Сладкий ягодный сок потек по пальцам, заставляя вернуться в явь.
— Ох, Ванда, ну ты и напугала. А что так шепчешь?
— Да так… — Знахарка подмигнула задорно, — боится дед, что паныч наш сильно на него обижен. Вот и решил, пока погодка, в лесу отсидеться, пана подождать.
— Дождется ли… — Сникла Гримница, которая снова и снова задавала себе этот вопрос.
— Дед говорит, дождется. Князь, говорит, подсобить обещал.
Ты не переживай за него, княжна. В порядке наш дед. Худющий, правда, аж костями гремит, да еще кашель поганый к нему прицепился. Но это дело поправимое: что я травками не долечу, ты потом поправишь. Знаю, что пан Арне не велел, но за такое дело — не жалко.
— Не жалко. — Согласилась Гримница. — Ты, если деду хуже станет, сразу говори. Сбегу, вместе потом Арне дожидаться будем.
— Не-е, — продолжала веселиться Ванда, — тебе, княжна, сбегать нельзя. Деда заксы давно "похоронили", а тебя ведь опять искать будут. Найдут еще дедов схрон, он тогда тебя по головке не погладит, не посмотрит, что княжна.
— А что там, в схроне? — детским любопытством загорелись глаза Гримницы.
— Поросята.
— Поросята???
— А то! Дед говорит, годы его не те, через реку вплавь перебираться. Он себе плотик соорудил и на тот берег перебрался. А обратно уговорил какого-то рыбака, тот его ночью на этот берег и переправил. Прямо как вельможу какого-нибудь, с двумя поросятами и сумой жита.
— Ой… — Гримница прыснула, представляя лица заксов при победном явлении "потерянного" деда, с двумя поросятами под мышками и мешком зерна на горбу.
Весточка от деда и то, что никакие испытания не смогли отбить у него привычной житейской сметки, обрадовала Гримницу несказанно.
— А баба Зоряна знает? — Спросила она, спохватившись.
— Так она с самого начала знает. — Ванда пожала плечами. — А тебе дед не сказал что ли?
— Она так переживала, когда он не вернулся…
— Да ты бабу нашу не знаешь, что ли? Хотя, откуда тебе знать, ты больше в крепости сидела, — одернула саму себя знахарка. — Баба Зоряна — она ж затейница деду под стать. Это сейчас, когда сыновей схоронила, совсем притихла. А по-молодости, говорят, такое чудила… В общем, переживала она, конечно, сильно, но ей не впервой мужа из похода ждать. А вот рыдала — это больше на показ, для заксов.
— Это хорошо. — Кивнула Гримница, не уточняя, что именно "хорошо".
* * *
Допросы тянулись третий день. Арне уже сам удивлялся терпению наместника. Собственно, он удивлялся уже тому, что на допросах присутствует сам наместник. Ведь, насколько он понял, дело уже было решено заранее и его бумаги наместник даже не читал.
— Ничего, — думал Арне злорадно, — ничего… такие же бумаги уже должны были дойти до столицы. И если даже король не захочет спасать Гримельд, разбой на своей земле он прекратить обязан. А о Гримельд Тиз с Каи позаботятся. Особенно Каи, конечно, потому что он и старше, и его семья имеет немалый вес в столичной провинции. Засадить его в погреб просто так, как это сделали с Арне, не получится. Так же, как не получится запросто истребовать молодую вдову, порученную защите его старшего брата. Разве что вмешается король…. Но, опять же, если вмешается король, он захочет узнать, что и как…
Как бы то ни было, допросы тянулись и тянулись, а наместник так и не спешил давать знак палачу. Арне уже сам бы на месте наместника не выдержал, попытавшись добиться признания побыстрее, но тот только терпеливо слушал, как дознаватель снова и снова разными словами задает одни и те же вопросы. И снова и снова получает на них они и те же ответы. Сам виноват, времени подумать и подготовиться у рыцаря было предостаточно.
 
Больше всего в этом фарсе, именуемом по чему-то недосмотру дознанием, Арне фон дер Эсте смущала высокая худощавая фигура рыцаря, сидящего рядом с наместником. В первое мгновение он показался Арне знакомым, но лишь спустя некоторое время удалось вспомнить, где они могли видеться.
В первый момент, когда Арне вспомнил это лицо, его, буквально, бросило в холодный пот. Это же рыцарь из отряда Бруно фон Лаунборга! Того, что так щедро предлагал свою помощь! Неужели Арне оказался прав, что не стал делиться с Бруно своими подозрениями? Но когда Арне посмотрел, как предупредительно обхаживает наместник этого простого, в общем-то, безземельного рыцаря, в нем зародилось подозрение, что что-то тут нечисто. Это подозрение укрепилось ночью, когда Арне снова и снова прокручивал в голове сегодняшний допрос. Очень уж удачно вмешивался рыцарь в работу дознавателя. Каждый раз именно тогда, когда витиеватые фразы грозили сбить с мысли, а неправильный ответ мог обернуться непоправимым.
— Кто же ты? — Думал Арне, вглядываясь в темноту, словно там скрывался его неожиданный помощник, — Друг или враг? Если друг, то откуда? Если враг, то почему?
Все вопросы разрешились, когда во время очередного допроса открылась дверь и в подвал вошел Бруно фон Лаунборг собственной персоной. Его сопровождали несколько солдат. Солдаты были в форме королевской гвардии, а не находящиеся на службе у наместника. Это Арне отметил сразу.
— Ну, все живы? Все целы? Все кости на месте? — Вместо приветствия спросил он, окидывая цепким взглядом помещение.
— Яволь, командир! — С ухмылкой отрапортовал рыцарь, вытягиваясь во фрунт.
— Фон Лаунборг? — Сына герцога, пусть и младшего, получившего надел в его провинции, наместник, конечно узнал. — Что Вы себе позволяете?
— Выполняю приказ Его Величества. — просто, без пафоса и прежнего дурачества ответил Бруно. — Господин наместник, я принимаю временное управление провинцией до выяснения обстоятельств. Вот указ, ознакомьтесь.
Он протянул наместнику свиток, перевитый цветным шнурком. Дрожащими руками наместник сломал верхнюю печать и развернул свиток так осторожно, словно оттуда мог высунуться сам король и лично погрозить нерадивому чиновнику.
— Что за бред? — Возмутился Хуго, еще не веря, то подобное может произойти.
— Увы, барон, — голос Бруно звучал печально, даже немного сочувственно, — Вы заигрались и наделали слишком много ошибок. Одно дело, когда война, пожары, мародеры и прочая неразбериха. Совсем другое — мирная провинция, где я и мои соседи пытаемся (по приказу короля, заметьте) наладить хозяйство.
Неужели Вы думали, что можно устранить одного свидетеля, и все концы в воду? Достаточно было просто обыскать тела его подельников, — тут Бруно сморщил нос, — неприятное занятие, скажу я Вам… — он покачал головой, словно подтверждая свои слова.
— Ладно, шутки в сторону. Этого — он кивнул на Арне, — освободить, этого — кивок в сторону Хуго, — задержать до выяснения подробностей дела. Господин наместник, Вы же понимаете, что эти дни Вам лучше провести в Ваших комнатах? — Обратился он к наместнику (бывшему наместнику, с некоторой долей сочувствия напомнил себе Арне). — Для всех в округе Вы внезапно заболели.
— И как долго продлится моя, кх-м, болезнь? — с сарказмом спросил пожилой мужчина своего молодого соперника.
— Это будет решать Его Величество лично. — Бруно не лукавил. Уже то, что наместник пытался придать делу Арне хоть какую-то видимость законности, вызывало к нему подобие симпатии. — Вы ухитрились разворошить змеиный клубок. В деле замешаны высокая политика и вендскя магия…
 
— Так магия все-таки была? — Торжествующе прошептал наместник, в упор глядя на Арне.
— Конечно, была, — вместо фон дер Эсте ответил ему Бруно. — Иначе, как бы вендский князь ухитрился узнать о грозящей его дочери беде за два дня до того, как Ваш гонец доехал до столицы?