Месть Слизерина (СИ)

 Пообедав, все разошлись, кто куда. Управляющий пошел проверять выполнение работ, а няньки увели девочку. Салазар с Игнотусом передвинулись в его кабинет и устроились в креслах у зажженного камина. Салазар некоторое время молчал, собираясь с силами под внимательным взглядом Игнотуса, а затем заговорил. Медленно, не видя ничего вокруг, он рассказывал о своей жизни, как Гарри Поттера. О голоде, холоде и издевательствах с самого раннего детства, о том, как обрел тех, кого считал друзьями и почти родственниками, и об их предательстве. Рассказал о своих родителях, директоре, Волдеморте. Обо всем. Неожиданно он обнаружил, что свернулся в комок на коленях Игнотуса и рыдает, уткнувшись ему в плечо. Шок, в котором он находился с того момента, как увидел родителей, наконец прошел, и его неестественное состояние разлетелось клочьями, давая дорогу чувствам.
  
 Игнотус прижимал к себе заходящегося от рыданий сына и гладил его по спине, успокаивая, окутывая своей магией, даря столь необходимую ему поддержку. Мысли его одолевали самые мрачные. В голове не укладывалось, как можно поступить так с ребенком. С МЛАДЕНЦЕМ! Дети для магов были неприкосновенным сокровищем, над которым тряслись сильнее, чем гоблины над золотом. Ведь каждый ребенок - это продолжатель Рода и носитель Магии. В их роду ситуация вообще была достаточно напряженной. Родство со Смертью давало как преимущества, так и недостатки. Детей было мало, рождались они редко. То, что их с братьями было трое от одного отца и одной матери, вообще было чудом! И что из этого вышло? Ребенок родился только у него.
 Поэтому сейчас маг не мог понять, как можно было отказаться от своей родной крови. От своего Наследника! Магия такое не прощает...
 Некромант, темный маг и заботливый отец обнял своего уснувшего СЫНА и мгновенно переместился в его спальню. Игнотус уложил его на кровать и, щелчком пальцев переодев в ночную рубашку, заботливо укрыл одеялом. Постоял некоторое время, любуясь, затем переместился в кабинет. Ему многое следовало обдумать.
 ***
 Салазар медленно шел по равнине, скрытой туманом. Вокруг стояла тишина. Темные силуэты деревьев изредка выступали по бокам. Под ногами что-то хрустело. Неожиданно туман стал рассеиваться, и Салазар обнаружил, что стоит перед какой-то, не то скалой, не то холмом, окруженным круглыми камнями. Случайно зацепив один ногой, он поразился его легкости и какой-то странной форме. Когда туман рассеялся окончательно, Салазар обнаружил, что холм покрыт чешуей. Неожиданно это нечто зашевелилось, и под потрясенным взглядом подростка оказался гигантский василиск, разворачивающий свои кольца. К его лицу приблизилась здоровенная голова, и язык молниеносно облизал его лицо. Пылающие, как два маленьких солнца, глаза внимательно смотрели на него. Страха не было. Совсем. Салазар зачарованно огладил голову змеи и рассмеялся, когда тот довольно прижмурился и зашипел. Змей подхватил хвостом парня и посадил на себя. Тело змеи оказалось неожиданно горячим. Парень обхватил его руками и счастливо улыбался, слушая его шипение и чувствуя, как расслабляются мышцы, уходит тревога и легчает на душе.
 Салазар спал и счастливо улыбался. Ему снился василиск, лежащий в груде человеческих черепов и шипящий ему колыбельную.
 ***
 Ремус Люпин сидел в своем доме в лесах Шотландии и неторопливо завтракал. Скоро надо будет одеваться и идти искать стаю Грейбека. Надо будет надеть старые потертые вещи, чтобы выглядеть нищим и забитым безработным оборотнем, которого он мастерски изображал перед всеми. Допивая чашку кофе, Люпин поглядывал на часы - скоро должен прийти Джеймс. Раздавшийся стук в дверь заставил его улыбнуться. Он подошел к двери и, распахнув ее, получил мощный удар в лоб, отправивший его в беспамятство.
 Приходил в себя он тяжело. Голова раскалывалась от боли, перед глазами все плыло. Тот, кто его ударил, должен был быть очень сильным и быстрым - все же Люпин был оборотнем, человек с ним чисто физически бы не справился. Ремус проморгался и со стоном огляделся. Он сидел в кресле, скованный серебряными цепями, покрытыми рунами, а перед ним... Люпин похолодел. Хотелось скулить от ужаса и предчувствия грядущих неприятностей.
 Прямо напротив Люпина стояло кресло, в котором сидел рослый, мощного телосложения мужчина, одетый как магл-байкер - в кожаные штаны, заправленные в тяжелые шнурованные ботинки до середины голени, черную футболку и кожаную куртку. С его грубоватого, но обладающего какой-то хищной привлекательностью лица, на Люпина смотрели янтарно-желтые глаза. По обе стороны от кресла стояли двое мужчин, одетых аналогично. Их взгляды были полны ненависти...
 Ремус попытался справиться с приступом ужаса. Теперь ему никуда идти не надо. Грейбек пришел к нему сам.
 Фенрир молча смотрел на сидящего перед ним оборотня. Ремус... Когда-то он сам инициировал его, надеясь увидеть Наследником, а в будущем и Вожаком стаи. Кто же знал, что все повернется именно так... Когда Ремус пошел в Хогвартс, Грейбек и Стая так радовались этому событию! Наконец-то они получили шанс показать себя не как животных, а как разумных и вменяемых существ. Это казалось прекрасным началом нового будущего. Без унизительного статуса, охоты на них, как на диких зверей, вечного напряжения и постоянной борьбы за существование...
 Вот только получилось, как всегда. Ремус влился в веселую компанию под названием "Мародеры" и забыл про свою Стаю. Под крылышком директора оказалось гораздо уютнее. Вседозволенность вскружила ему голову. И он отрекся от тех, кто всегда был рядом, учил, утешал и помогал. От Семьи. От Стаи.
 ***
 Когда Ремус объявил себя как волка-одиночку, Фенрир напился. Потом махнул на него рукой - не судьба, и выпустил из поля зрения. А потом началось противостояние Лорда Волдеморта и Дамблдора, названное Первой Магической войной (словно маги до этого не воевали) и Фенриру стало не до отщепенца. После падения Лорда и в последующие годы до Грейбека доходили слухи, что Люпин влачит жалкое существование где-то на задворках цивилизации и иногда присоединяется к каким-либо группам оборотней... Вот только правда оказалась шокирующей.
 Пару дней назад в поселение оборотней посреди леса прилетела сова. Все, кто присутствовал при этом знаменательном событии, выпучили глаза. И было от чего. Сова оказалась полярной. Все присутствующие знали, кому она принадлежит. Точнее, принадлежала. Сова села на плечо Грейбека и, оглядев его с царственным видом, милостиво протянула лапу с письмом. Мысленно поражаясь, что у отмороженного гриффиндорца и сова такая же, Грейбек отвязал письмо и протянул ей кусочек мяса. Сова его благосклонно приняла, съела и потершись о щеку ошарашенного оборотня, удалилась, сделав на прощание круг почета над поселением.