Некромантка 2 (СИ)

— Да сдохнешь ты или нет! — Эстрич был в усталом бешенстве. Он выпустил по ней одно из смертельных заклинаний, которые знал наизусть. Оно обычно срывало плоть с костей, а у нее только руки обгорели. Это жутко бесило его.
Девушка лежала на спине, неловко подогнув ногу, Эстрич приблизился все так же, не поднимаясь. Сил на это не было. То, что сделал Митриш очень сильно ударило по Эстричу. Он едва сумел выстоять под напором шквала этой силы. Откуда ребенок знал это заклинание, Эстрич понятия не имел. Сам он его изучил во взрослом возрасте, но никогда не применял, потому что это было опасно для собственной жизни. Никто не выстоял. Лишь Эстрич, и то с трудом.
Мужчина склонился, протянул руку к шее девушки, чтобы переломить хребет, пока она без сознания, но вздрогнул и замер, когда изящный рабочий кинжал вонзился под ключицы. На автомате она воткнула его туда, куда обычно била нечисть. Голубые глаза светились холодным удовлетворением. Она с удовольствием провернула кинжал, слушая, как хрустит плоть, чувствуя, как льется по обожженным рукам горячая кровь. Эстрич издал удивленный хрип, и только после этого Имельда положила руку ему на сердце, и мужчина обмяк. Жизнь покинула его.
Она скинула его с себя, поднялась, шатаясь, и кинулась к Мару. Там сидел Турцел и держал мужчину у себя на коленях. Имельда удивилась, но совсем мимолетно. Раненая рука Тура была неестественно вывернута в локте, а голова залита кровью, но бандит был живой. Рядом лежал все такой же бессознательный Митриш. Девушка чувствовала, что он живой, поэтому она кинулась со всем своим вниманием к Мару.
В глазах Тура стояли слезы. От пыли, от боли или от того, что на его руках умер друг, Имельда не знала, да ей и было все равно. Сзади грохотали бревна, что постепенно вываливались из древней постройки. Пыль уже почти осела, открыв не очень утешительную картину. Вокруг разорванные люди, рушится плотина…
Имельда стянула с рук Турцела Мару и уложила его на землю, вытащив клинок из спины. В пшеничных глазах стояли слезы. Она вглянула на Тура, на Митриша. Нужно было что-то делать. Спасать их. Но она никак не могла оторваться от тела. Она уткнулась в его грудь, закричала, что есть мочи и выпрямилась. По пыльным щекам текли слезы, но она перегнулась через Мару и вцепилась в Тура.
— Бери Митриша и вали отсюда, — Турцел, казалось, не понял. — Слышал!? Тур, беги отсюда! Спасай пацана!
— А… Ты..? — он дрожал.
— Я за вами, — Имельда психанула, чувствуя ногами вибрацию земли. Вскочила, заставила Турцела подняться, касанием к груди передала ему толику энергии, но для него этого было достаточно, чтобы взбодриться. Она подтащила к бандиту Митриша, помогла взвалить его на плечи Тура под аккомпанемент его стенаний, и пихнула в сторону склона, где виднелась дорога. Оставалось надеяться лишь на свои собственные ноги и силы. А сама кинулась обратно к Мару. Времени совсем не оставалось.
Она только один раз оглянулась, убеждаясь в том, что Тур поднимается наверх, превозмогая боль в сломанной и продырявленной руке. Она убедилась, что Тур не тащится, а почти бежит наверх, и устремила все свое внимание человеку, что стал ей дорог.
Она резанула по обугленному запястью, зашептала слова, чертя большой круг вокруг лежащего навзничь мужчины. Имельда закончила рисовать, то и дело оборачиваясь на плотину. Еще немного и она полностью рухнет, но на ее зов никто не спешил приходить.
— Прошу, умоляю, откликнись, — бормотала она, вцепившись в рубаху Мару, а сама то и дело оглядывалась. Он должен быть здесь. Ведь тут так много народу погибло! Он обязан тут быть! Почему не выходит!?
Имельда истерично повторила призыв Духа Смерти и, как мантру стала тараторить «умоляю, умоляю, умоляю», пока, наконец, не замерла, уставившись на темную фигуру без лица.
— Верни его! Прошу! Пожалуйста! — она потянулась к фигуре, но рука прошла сквозь темную дымку. Смерть была равнодушна к страданиям живых людей. Ей были безразличны раны и слезы девушки. Это существо стояло рядом, безмолвно колыхаясь. — Забирай все, что пожелаешь, — она протянула руку вновь. — Даже жизнь. Я готова расстаться с ней в обмен на его возвращение в этот мир, — ее голос не дрогнул.
 
Это было эгоистично с ее стороны, но в данный момент девушка соображала плохо. Она потеряла так много дорогих ей людей, что сейчас ее разум вряд ли можно было назвать трезвым. Потянулись долгие секунды. Имельда слышала сзади как из плотины вырываются куски древесины из трещин в бревнах под напором воды. Грохот, шипение струй, дрожание земли — на все это никто — ни Имельда, ни Дух Смерти — не обратили никакого внимания.
Некромантке показалось, будто Смерть только этого и ждала — обрушения плотины. По земле прошлась дрожь, а фигура пришла в движение. Она опустилась над Мару, схватив при этом руку девушки. Ладонь, до этого горевшая от ожога нестерпимой болью, заледенела от ласкового прикосновения Смерти. Имельда почувствовала, как в груди что-то сжалось, она с надеждой стала смотреть на лицо Мару. Дрогнут ли веки? Но Смерть исчезла, пройдя сквозь мужчину в землю.
— Стой! — она хотела остановить темную дымку, но схватила лишь рубашку, пропитавшуюся кровью. Сердце колотилось как бешеное, будто сейчас разорвется. Мару не подавал признаков жизни, и Имельда, обессилев, упала на него, сверху, обнимая в самый последний раз. Губами прижалась к еще теплым губам. Зажмурилась, пытаясь представить, что он живой, но оттолкнулась, вставая, кинулась назад к дороге, но навстречу ей шел водяной вал, торопясь стереть с лица земли те уродливые шрамы, что оставили после себя люди и маги.
Имельда бежала изо всех сил, глядя на дорогу, в голове билась мысль, что она в очередной раз не справилась, но бросить Митриша означало бы, что она еще и сдалась. А ведь так хотелось остаться там, рядом с Мару, лежать рядом с ним до последнего их мига.
Турцел вздрогнул, когда по земле прошла дрожь такой силы, что он едва не упал с тяжелой ношей. Ему пришлось все же припасть на колено и свалить Митриша в траву. Он почти добрался до вершины, когда плотина рухнула. Он обернулся, ища дикими глазами фигуру Имельды. Он надеялся увидеть, как она взбирается следом за ними, как и сказала. Он до последнего лелеял надежду на то, что она действительно успеет… Не успела. Внизу никого не было. Лишь бурный поток грязной воды утекал все дальше и дальше по каньону, поглощая все на своем пути.
  
Глава 16
 
Глаза не открывались. Она не могла понять причину. Веки просто отказывались подниматься. Она попыталась руками их поднять, но поняла, что руки тоже слушаются с трудом. Кое-как вытащив одну руку из плена чего-то вязкого и тяжелого, девушка соскребла с лица иловую корку и все же сумела приоткрыть глаза. Она лежала по пояс зарытая в грязи, которая уже подсохла сверху. Совсем рядом торчало грязное бревно. Как оно не прижало ее, стоило только гадать.
Имельда закашлялась, пытаясь дышать забитым грязью носом. Ее стошнило все тем же илом. Утопая ладонями в иле, девушка кое-как дотянулась до бревна и вытащила свои ноги из илового плена. Обувь осталась в нем. На большее ее не хватило, поэтому она рухнула на бревно, да так и осталась лежать.
Почему она выжила? За что ей это? До слуха донесся какой-то шум. Не то лай, не то вой. Вопреки своим самоуничижительным мыслям, осознав себя живой, девушка поняла, что умирать еще не готова. Она собрала волю в кулак и… замерла, прислушиваясь к себе. От удивления она даже села, хрустя засохшей грязью на одежде.
Она взглянула на свои руки и с удивлением поняла, что не чувствует ничего кроме физической боли. Она не ощущала смерть, она не ощущала жизнь. Она не чувствовала потоки энергии вокруг себя. Ничего! Только ветер, боль, голод… обычные человеческие ощущения.
«Я больше не маг?» — отстраненно как-то подумала, не веря. Шок был настолько сильным, что даже адекватной реакции не последовало. Лай приближался.
— Вижу! Вижу выжившего!
Имельда развернулась. Из леса к ней шли люди. И теперь она не могла понять, маги это или нет. Она хлопнула глазами. Она не слышит мыслей! Не чувствует чужих эмоций!