Некромантка 2 (СИ)

Впервые Имельда захотела сама что-то рассказать о своей жизни совершенно постороннему человеку, чувствуя в этом острую необходимость. Ей давно уже следовало поделиться тем огромным багажом, что висел на ее душе тяжелым булыжником.
— Я иду за своим братом. И не совсем в столицу. Его зовут Митриш и его конвоируют два мага в Ваалар. Я даже не знаю, в какой части тракта они сейчас. Быть может, уже доехали, и я опоздала. Если так, то он потерян для меня навсегда.
Турцел крякнул, машинально потрогав свои усы в виде щетки под носом.
— А я-то думал, ты все знаешь…
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, как… Тогда в лесу, ты очень ловко провернула этот трюк. Много обо мне рассказала. И потом нашли вы меня в том проклятом доме в Костяном лесу, чтоб он трижды пропал. Прямо-таки очень ловко и быстро нашли…
— Откуда тебе знать, что быстро, ты же был в отключке.
— Звезды на небе сдвинулись не шибко круто. Был в отключке я не долго, — Имельда тяжко вздохнула… Как-то об этом она даже не задумывалась. Он ведь их проводник — конечно, он по звездам их вел, а может и не только по ним, но без них точно никуда. — Я не задавал лишних вопросов. Знаю, когда надо болтать, а когда держать язык за зубами.
— За это тебя Аргус и уважает, да?
Мужчина вновь удивленно крякнул, поцарапав затылок.
— Вот об этом я и говорю…
— Я не знаю всего, Тур. Может показаться так, но это заблуждение.
Мужчина какое-то время молчал, то и дело исподлобья поглядывая на девушку. Имельда из какого-то уважения к этому человеку старалась не улавливать его мыслей. Пусть скажет сам. Ведь он определенно пытался что-то сформулировать.
— В той деревне, что обернулась-то…
— Ага.
— …Монашка говорила, что ты отродье зла. — Имельда не стала уточнять, насколько близка к правде была сестра Марфа; девушка лишь усмехнулась этим выводам. — Кто-то может сказать, что я общался с тобой всего ничего. Несколько дней. Что можно узнать о человеке за несколько дней? Мало…
— Турцел, если ты не хочешь идти со мной, то…
— Я не закончил, — метнул в нее не обычно серьезный взгляд. — Мне хватило того времени, чтобы быть уверенным, что ты не зло. Я достаточно повидал на своем веку самых разных людей в самых разных местах. Поверь, я могу отличить злых от добрых.
— В этом мире нет добрых и злых людей, Тур. Вообще нет как такового добра и зла. Это не вода и масло, чтобы их четко разграничивать.
— Возможно, ты и права. Наша жизнь — это месиво красок, чтобы все делить на белое и черное, но ты определенно не плохой человек. Вот так я думаю. Да.
Имельда снисходительно заулыбалась.
— Ты определенно знаешь меня недостаточно.
— Увиденного мне хватило.
— Многие люди, что окружают меня, страдают, Турцел. Большинство из них уже топчут пространство «за гранью». А кто-то уже и вовсе переродился, наверно… Я несу сплошное несчастье окружающим меня людям. Так что хорошо, что Мару сам ушел. Целее будет…
— Ой, ну ты чего разнылась? Давай, хватает. Не пытайся переубедить меня. Думаешь, злые люди кидаются спасать три жизни, когда вокруг них кишмя кишит нечисть? Или вдруг, на минуточку, ты думаешь, что какой-то чинуша кинулся бы спасать души погибших в той несчастной деревне? — Имельда молчала. — Ты пыталась спасти тонущих в озере. Я видел. И еще вернулась за мной. Кем бы ты ни была, но не пытайся убедить меня в том, что ты хуже, чем есть. Может ты и не идеальна, но и я не агнец Божий. Ты вообще знаешь, что я творил? Чем на жизнь… Ах, да… Скорее всего знаешь. Так что давай, заканчивай эту тягомотину. Гибнут вокруг нее, видите ли… А вокруг меня не гибнут? По моей вине три вагона затонуло с людьми!
— Не по твоей.
— Ну, это уже мелочи, — отмахнулся он, сурово глядя куда-то вперед.
— Ничего себе мелочи, — хохотнула слегка возмущенно девушка.
— Я не хочу думать об этом, — отрезал мужчина, — Сколько в мире погибает каждую минуту? Ты, некромант, скажи мне.
Имельда внимательно посмотрела на мужчину, с которого почти слезла маска балагура и весельчака, и пожала плечами.
 
— Много. Сотни тычач… Возможно. Я не веду счет.
— Вот! Если переживать о каждом погибшем, если переживать обо всем на свете, переживалка сломается.
— Но, если гибнут близкие? А если погибнет тот, кто ближе всех? Ты сам мне говорил о том, ради кого стоит жить. Если погибнет он?
— Ты некромант, в конце концов, или кто?
— Воскресить не так уж и просто.
— Тогда зачем вообще было становиться некромантом?
— Я… — Имельда запнулась, заморгала. Как донести до него, что каждая жизнь — это ценность? Как дать понять, что она чувствует, когда кто-то из близких ей людей гибнет? Как избавиться от чувства вины? Она не могла переспорить простого бандита без образования. И не могла донести своих мыслей. Оказалось, вести осмысленный диалог весьма трудная задача. Она разучилась это делать, никогда особо и не заморачиваясь над владением этим навыком. Она потерла с силой лоб. — Сколько тебе лет?
— Сорок два.
Девушка, молча, уставилась на него, взметнув в удивлении брови.
— По тебе не скажешь… — пробормотала.
— Только не начни выкать мне тут, — ехидно заулыбался, шмыгнув носом, — Хорош, да? Прекрасно сохранился, — он продолжал улыбаться, гордо вышагивая по грязи. Его эмоциональный диапазон был настолько широким и гибким, что Имельда не поспевала за бандитом. Вот он только был серьезным и хмурым и уже мгновение спустя он широко улыбался и радовался неизвестно чему.
— Да, весьма не плохо, — Имелььда тоже невольно заулыбалась.
— А тебе то сколько?
— Да скоро двадцать семь будет.
— Сколько-сколько?!
— Ты тоже выглядишь несколько моложе, чем есть на самом деле.
— Да уж… А мы полны сюрпризов, да?! — Турцел хохотнул.
— Точно.
— Так, вернемся, к нашим баранам. Точнее, к твоему брату и двум баранам.
— Не любишь магов?
— Я же пытался достать взрывчатку для противостояния. Отсюда вытекает, что — нет.
— Но я тоже маг. И все равно не чувствую в тебе ненависти к себе.
— Не, ты это другое… Вообще, сложно это, — он сморщился, пожал плечами.
— Не вижу сложности. Ты либо любишь их, либо нет.
— Я что, по-твоему, извращенец?
— Да я не в том смысле…
— А, все с тобой ясно, — отмахнулся, улыбаясь.
— Не переводи в шутку. Мне важно знать, испытываешь ли ты ненависть к таким как я, или нет.
— Да ничего я не испытываю. Я просто работаю на тех, кто больше платит. А так уж вышло, что в нынешнее время работать на сопротивление выгоднее, чем на магов. Так, что, извиняй, сестренка, если обидел.
— Да нет, не обидел. Но разве тебя не волнует, что ты помогаешь в развязывании гражданской войны?
Турцел задумался, но ненадолго.
— Нет, — выгнул губы и пожал плечами, — Я уже говорил, если сильно волноваться обо всем, что происходит вокруг, то волновалка сломается. Помрешь раньше, чем что-то изменится.
— Но ведь это…
— Что? Неправильно? — Имелььда промолчала. — А что правильно? Ты, может, знаешь? Я вот нет. Да мне и все равно. Я просто живу и подстраиваюсь под те обстоятельства, что появляются вокруг меня.
Имельлда не ответила. Она впитывала и обдумывала. За долгое время это было, можно сказать, первое полноценное общение. Нормальный диалог с человеком, без негативных эмоций, без фальши. Простой обмен, но для девушки он нес большую ценность. Нет, она не принимала тот вид жизни, о котором говорил Турцел, как истину или как шаблон, на который стоит равняться, но все равно в этом образе жизни было что-то такое…, о чем стоило задуматься.
— Так вот, ты опять меня спутала, — он улыбался, — я, что сказать то все хочу.
— Что?
— Хочешь, помогу?
— А? В чем?
— Ну, с брательником твоим. Вижу, что для тебя это очень важно. Не знаю, что он натворил, раз его аж два мага конвоируют в столицу, но насолить законникам — эт дельце по мне.
— Ничего он не творил. Он родился. Вот и все.