Некромантка 2 (СИ)

— Простите за курицу. В оплату за жизнь смертного примите это. Моя мать была талантливой некроманткой, здесь вся ее жизнь, — ее глаза продолжали светиться во мраке, а голос неестественно звенел. Сердце девушки обливалось кровью. Этот дневник был очень ценным для нее, но выбирая между воспоминаниями о мервой матери и живым Митришем, Имельда поняла, что, наконец, созрела для того, чтобы отпустить мать.
Имельда нечеловеческой силой прижимала невероятно сильное создание мрака к полу всего пару секунд, после чего сорвалась, поднялась на ноги. Мару в этот момент уже открывал дверь, держа на плече тело Турцела. Им ничто не помешало уйти.
  
Глава 10
 
Они двигались всю ночь в бешеном темпе. Уже буквально через полчаса Турцел пришел в себя с визгом и криками — ушло влияние лича.
— Хоспаде! Приснится ж такое!
— Ты! — шипела на него Имельда рассерженной кошкой, — Прощелыга горбатый! Ты куда залез, чтоб тебя черти драли!
— Не чертыхайся, беду накличешь…
— Беду!? Это я-то беду накличу? Ты хоть знаешь, чью курицу стащил? Да еще и прибил ее!
— Ну… — он поцарапал затылок, сдвинув шапку на лоб и пытаясь спрятать свой взгляд под ней, уже догадавшись, что влез куда-то не туда. — Их там много было. Я и подумал, что с одной не убудет…
— Не убудет? Да я тебе сейчас сама шею сверну, чтобы начал думать уже своей сраной башкой!
— Сраная башка — это сильно… — затравленно пробормотал мужчина, уже более-менее придя в себя как морально, так и физически. После этого разговора они незамедлительно продолжили путь вон из Костяного леса, вон из долины Пагибинья, подальше отсюда. Никому не хотелось испытывать гостеприимство местных обитателей и дальше.
По указке Турцела, который и сам желал быстрее всего покинуть гиблые места, уже на рассвете они вышли из волшебного леса; закончилось прохладное вечное лето. Путников вновь охватил холод зимы, которая вот-вот должна была отступить. Пришлось снова одеваться, укутываться в теплые вещи и заматывать все выступающие части тела, чтобы ненароком не отморозить. Лишь Имельда осталась, как и была, в своем привычном виде — слоистые свободные одежды, хоть теперь и с чужого деревенского плеча, и старый кожаный плащ до голени без рукавов. От мороза кожа дубела и плохо согревала, но девушку это нисколько не беспокоило.
Они не стали разбивать лагерь на границе леса. И не только потому, что рядом с ним находиться было опасно, а еще и потому, что Турцел заявил, что недалеко есть относительно сносный тракт, по которому они смогут выйти к центральному, а там и до столицы недалеко. Обзаведутся каким-нибудь транспортом и с лихвой сократят время пути.
На том и порешили. Они не останавливались весь день. Девушка с тяжелым пыхтением опиралась на старенькую трость, что ей нашел еще в деревне Турцел. Колено доводило девушку до иступленной ярости своей ноющей болью. И когда Имельда уже была готова плюнуть на все и сделать долгожданный привал, впереди показалось долгожданное селение. Турцел, почувствовав скорую цивилизацию, облегченно завздыхал, запричитал, и у него даже открылось второе дыхание.
— Ох, как отогреюсь в баньке, как наемся от пуза. Захаваю целую курицу! — он красноречиво захохотал, глядя на девушку. — Слышал, что в местных деревнях отменно умеют ставить брагу! И сливовую наливку! Ее я точно пробовал. Ах, эти тонкие кисленькие нотки… Хоспаде, спасибо, шо оставил мне жизнь, залью глаза так, чтобы забыть весь этот кошмар…
— Мы не станем останавливаться на ночь.
— Ась? — Турцел встал, как вкопанный. Мару тоже остановился, обернувшись. Последние часы он шел впереди, думая о чем-то своем и сжимая рукоять меча. Наверно восстанавливал пошатнувшееся душевное спокойствие. Не каждый мог пережить встречу с личем, да еще и побывав в его тисках. Находиться в обездвиженном состоянии, когда даже моргнуть не имеешь возможности — испытание не для слабых духом.
— Мы не будем останавливаться здесь на ночь. Возьмем еды, отдохнем пару часов и найдем лошадей. Нужно идти вперед…
 
— Ну, знаете ли! — уперся возмущенно, — Это уже перебор, барыня!
— Usch yak reaarly Turcel, — Мару махнул в сторону их провожатого, по тону было ясно, что мужчина солидарен с бандитом. Им необходим был отдых.
— Опять ты за свое, — Имельда скривилась, обращаясь исключительно к Мару.
— Не знаю, как там у вас, у некромансеров, но я простой обыватель, — Имельда с усмешкой восприняла данное уточнение, — не привык к таким нагрузкам! Это за гранью моих возможностей. Может там у тебя, Пешет, где-то внутри неиссякаемый источник жизненных сил, но я нуждаюсь во сне, в еде, в тепле. В конце концов, я хочу сходить в нужник, не боясь при этом быть кем-то сожранным или не отморозив при этом свои яйца.
Имельда вздохнула, опустив взгляд. Под ногами чавкала грязь. Днем температура продолжала повышаться. Весна постепенно входила в свои владения. Они уже давно выбрались из дикого леса, где снег, бывает, лежит вплоть до последнего месяца весны. Без сна они уже были две ночи, а без отдыха и того больше. Девушка собрала мысли в кучу и припомнила, сколько времени они уже в пути. По всем прикидкам, с момента их с Мару побега из Геновера прошло уже не меньше шести ночей, и полноценно спать удавалось довольно редко.
— Что бы вы там ни задумали делать, силы вам еще понадобятся, — озвучил общие мысли Турцел.
— Хорошо. Но при условии, что завтра мы уже будем на центральном тракте.
Турцел расплылся в своей щербатой чересчур открытой улыбке, обнажая и верхние и нижние зубы.
— Заметано, — подмигнул.
Незадолго до заката, добрались до этого поселения, которое и деревней нельзя было назвать, слишком уж большое, но и на город не тянуло. И все же здесь обнаружился ко всеобщему счастью видавший виды гостевой дом. Хозяйка сего заведения уже отжила свои самые сочные годы, набрав вес в бедрах и потеряв упругость в лице. Но, по-прежнему, она оставалась миловидной и приятной наружности с тугим пучком волос на затылке и румянцем на щеках.
— Нам бы, о, прекрасная дева, три комнаты для отдыху наших уставших тел, а еще помыться и поесть было бы не плохо. Я просто уверен, что у такой честной и образцовой хозяйки с нежными руками найдется, чем накормить утомившихся путешественников, — казалось, что даже в усмерть уставший, Турцел никогда не упустит возможности позаигрывать с противоположным полом. Язык у него был без костей. Зардевшаяся, но не потерявшая головы от парочки приятных слов, женщина улыбалась.
— Комнат свободных всего две, достопочтенные путники. Сожалею, но остальные не освободятся еще несколько дней, — ее говор для здешних мест был довольно чист и правильно поставлен. Деревенские так не разговаривали. Возможно, когда-то она жила в большом городе, а потом перебралась сюда.
— Сойдет, — равнодушно бросила Имельда. Они с Мару сидели за стойкой на высоких крепких стульях, пока Турцел отдувался за них всех, планируя выбить скидку. Щербатый бандит, услышав вердикт девушки, что-то обдумал и кивнул сам себе.
— Да, обворожительная хозяйка, нам подходит, — он залихватски махнул рукой. В конце концов, они уже как-то раз разместились в доме Ивасьи, и ничего, пережили ночку. — А на счет еды что?
— Остатки сегодняшнего дня, — не очень утешительно протараторила женщина, — Куриные ножки жареные, да несколько булок.
— Ну… Это как-то не серьезно, хозяюшка… Маловато. Может, найдется еще чего?
— Кухонная печь уже прогорела, до завтра уж не будут ее топить.
— Но все же может можно шо-нибудь придумать? Ведь наверняка у вас есть в кладовой какие-то запасы, прекрасная моя, — Турцел извивался, словно уж на сковородке. — Мы так устали, шли без продыху, без малого, целую седмицу! Неужто не найдется мясца копчененького, да браги крепкой?
— Увы, достопочтенный, запасы к концу зимы совсем стали никчемными…
— Давайте так, — на столешницу некоего подобия барной стойки опустилась с хлопком ладонь некромантки. Девушка приподняла ладонь и тяжело глянула на хозяйку. Она устала, и ее стратегия была далеко не так мягка, как у Турцела, зато эффективна. Под ладонью был ни много, ни мало, а пять серебряных. У хозяйки заблестели глаза.