Витязь (СИ)
Весь набранный мной импульс я вложил в выпад мечом. Широкое лезвие полуторника тускло сверкнуло, одним слитным, неразличимым для глаза обычного человека движением ударив в грудь Адепта-землевика.
Один из амулетов волшебника сверкнул, и на пути острия возник пятиугольный барьер, но удар оказался слишком силён. Разбив преграду, как хрупкое стекло, сталь врезалась в кольчугу, которая тоже сияла бурым свечением активной магии…
И несмотря на все эти преграды, каждая из которых, по идее, без труда остановила бы пулю из револьвера, клинок пробил доспех и на добрую ладонь вонзился в сердце чародея. Кольчуга на спине натянулась, остановив-таки удар, но было уже поздно.
По лезвию внутрь хлынул мощнейший разряд тока, заставляя выгнуться тело врага дугой, изжаривая его внутренности и не оставляя шанса на выживание — чародеи народ живучий, и чем выше ранг, тем сложнее прикончить одарённого.
Правда, ценой победы стал меч — клинок не выдержал выпавших на его долю экстремальных нагрузок, и использование через его лезвие Разряда Молний заставило обломиться клинок почти у самой рукояти.
Хлынувшую слева Ледяную Волну, стремящуюся без затей заморозить, облечь меня в ледяной кристалл я пропустил мимо себя. Для этого пришлось отпустить рукоять клинка и сделать несколько резких шагов, оказавшись справа-сзади Мастера.
Мой кулак, окутанный тонкими разрядами молний, помчался прямо в затылок врага — но тот уже оказался в коконе зеленоватой энергии. Я будто ударил в крепостную стену — одной моей чудовищной физической мощи в купе с чарами второго ранга оказалось совершенно недостаточно для этого препятствия.
Что ж, минус один — это уже отличный результат…
И тут, наконец, пришли в движение уже все — многочисленная нежить, вскинувшие, матерясь, щиты Неофиты, начавшие колдовать трое друидов и Артём…
И лишь мракоборец с ведьмой всё ещё не перешли к активным действиям.
Глава 12
Люди и нежить сошлись в схватке, но мне было не до них — эффект неожиданности был полностью исчерпан, и оба оставшихся мага взялись за меня всерьёз. Впрочем, грех жаловаться — я итак взял от первого удара по-максимуму, сходу прикончив одного из врагов. И на это ушло не так много сил…
Водник направил на меня свой короткий жезл, сверкнувший камнем в навершии. Порожденная им небольшая Буря сорвалась с места, оставляя за собой след из инея. Воздух трещал от холода там, где проносился порыв штормового ветра, насквозь пропитанного чарами льда — чары четвёртого ранга, причём не простые. Весьма сложные, отточенные, не имеющие откровенных слабых мест, они вынудили меня вновь сорваться с места — назад и влево, к стене, пробежать по ней к высокому потолку, что был на уровне шести метров. Пришлось на ходу вливать ману в ступни, чтобы не поскользнуться на жирном, чёрном мху, но я справился. Уже там, почти достигнув угла меж потолком и стеной, остановиться, присесть на корточки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, буквально выстрелить собой вперёд и вбок.
Успел в последнее мгновение — буквально долю секунды спустя там, где я только что находился, образовалось белое, промороженное пятно метров пять в диаметре. Холод не просто покрыл льдом камень — он проморозил и сделал его хрупким сантиметров на тридцать в глубину.
Мой полёт окончился на одной из костяных гончих. Здоровенная тварь, под полтора метра в холке и длиной тела метра четыре, была, как и положено нежити среднего уровня, весьма прочна. Я, со всей броней, весил килограмм сто десять, плюс огромная скорость — а состоящая из сухих, желтоватых костей скотина отделалась переломом части рёбер.
Гончая покатилась в сторону, я же устоял на ногах. Мастер нанёс первый свой удар в этой битве, и он, честно говоря, не особо впечатлял. В магическом зрении это выглядело, как бесформенная клякса энергии, сорвавшаяся с ладони чародея.
А вот его подчинённый действовал куда эффективнее. Больше десятка Водяных Плетей, извиваясь, подобно каким-нибудь тентаклям, мчались ко мне по разным траекториям, стремясь зайти со всех сторон. На земле вокруг самого чародея разлилась здоровенная лужа, из которой и брали начало Плети.
И тут он довольно резво сорвался вперёд и влево, набегая ко мне так, чтобы отрезать от остального отряда, притом, что его чары продолжили действие. Блок автонаведения, который у меня пока удавался лишь с заклинаниями третьего круга, и то всего с тремя!
Помимо увеличения физических возможностей, активация силы Витязя ускорила работу моего сознания. Без этого невозможно было реализовать и половину потенциала этого усиления — разум должен был поспевать за телом, успевать принимать и обрабатывать информацию соответственно тем скоростям, на которых работал организм.
Это было очень полезно даже когда я был только Витязем. Но сейчас, будучи чародеем, я мог извлечь из этого втрое больше пользы, чем в былые дни.
Три мыслеформы, возникшие в разуме, наполнились маной. Руны Ирги и Хъёльд, сплелись, проникли друг в друга и обратились в единое целое. В сантиметре от одежды и доспехов появилась тонкая, чуть светящаяся синим светом плёнка, покрывающая всё тело — Личная Защи́та. Третья же, Аттру, ударила в почти достигшее меня заклинание Мастера — потоком незримого, не имеющего физического проявления ветра, что закрутил и перенаправил эту гадость в потолок.
От Водяных Плетей я уворачивался, не желая тратить на них ману. Чары выдохлись через семь секунд, резко опав на пол бессильными лужицами. Мастер за это время ещё дважды попытался достать меня. Оба раза чарами четвёртого ранга — чем-то воздушным, что оставило глубокую дыру в стене, и каким-то полумесяцем чёрного цвета, полным злой, отрицательной энергии.
Две костяные гончие, пара гулей и шестеро упырей в купе с самой ведьмой тоже решили присоединиться к нашему танцу. Вся эта толпа пыталась меня окружить и лишить манёвренности — но в итоге они мешали друг другу не меньше, чем мне.
Самым проблемным был маг воды. И потому избавляться от него придётся ближе к концу — в бою один против толпы нельзя пытаться выбить первым самого опасного.
Мой кулак, вспыхнув на секунду огнём, врезался в башку одного из упырей и обугленные ошмётки черепа с клочками кожи разлетелись в стороны. Удар нанесён прямо в движении, находу, и следом я на миг активирую Сегментный Щит, вскользь принимая на него удар здоровенной сосульки, в которой ясно ощущалось ещё и второе дно чар.
Не прогадал, решив потратиться на свою лучшую защиту — сосулька взорвалась при соприкосновении со Щитом, обратившись облаком чего-то вроде жидкого азота. Проверять, выдержит ли моя защита эту гадость, я не стал, резко разорвав дистанцию.
Костяная гончая распахнула громадную пасть, пытаясь вцепиться мне в бедро, но медленно, слишком медленно — её движения выглядели так, словно вокруг был густой, вязкий кисель, а не воздух. Наступив ей на башку, я оттолкнулся и прыгнул на ближайшую осквернённую «пароварку».
Секунда — и я с силой опустил окованную сталью подошву сапога на мерзкий кристалл. Я уже достаточно тут возился, чтобы примерно прикинуть, не опасно ли их трогать и решил, что нет. Риск, конечно, был, но небольшой — я ведь всё ещё в облегающей меня Личной Защите.
Расчёт оправдался — кристалл разлетелся на куски, словно был из тонкого стекла.
— Нет! — раздались два крика одновременно.
Ведьма и безымянный Мастер. Что, идейные наследники доктора Менгеле, не нравится, когда ломают ваши игрушки? То ли ещё будет… Жаль, на ведьму сейчас нападать нельзя — она стоит рядом с детьми, и любая ошибка может стоить ребятишкам жизней. Метнёт этот косоглазый хлыщ пятого ранга очередное криво нацеленное заклинание — и всё, спасать станет некого. Он же, урод, меньше, чем четвёртого ранга чары не использует — маны у него как минимум раза в два больше, чем у меня, может себе позволить.
И тут в дело вступил тот, о ком я в горячке боя успел позабыть.
— Именем Господним — сгинь, пропади, рассыпься, изгнанный!