Витязь (СИ)

Ну и параллельно она мстила. Погиб страшной смертью Дмитрий со своей новой женой. Отправились в мир иной и все, кто тогда был с ним. А ещё Алёна перебила половину детей Гордея — всех, до кого была возможность дотянуться.
Она не могла простить бывшего наставника. Не только за то, что именно с его благословения началась вся эта история с его сыном, но ещё и за то, что тот никак не наказал сына, хотя и знал обо всём — она специально узнавала у Дмитрия перед смертью. А умирал он долго, очень долго…
  
Сегодня она, наконец, закроет все долги. Гордей, Синицыны, тот треклятый охотник, что ранил её — они не просто умрут, они послужат
Троица союзников ведьмы тем временем вела беседу. Разумеется, не вслух — не всё, что обсуждали эти чародеи, стоило слышать юной чернокнижнице. Благо, открывать рот для того, чтобы общаться, им и не требовалось, спасибо телепатии.
— Помните — охотника нельзя упускать. Постарайтесь взять его живым, но в крайнем случае сгодится и его труп, — обратился к воинам предводитель. — Главное, чтобы тело осталось как можно целее. Остальные не важны. Разве что старика тоже не трогайте — пусть девчушка наиграется в месть. А мы потом кое-что здесь проверим…
— Сергей Леонидович, вы же помните, что после получения полной копии записей этого ритуала мы должны как можно скорее покинуть княжество? — чуть слышно вздохнул один из боевых магов. — Мы и так слишком задержались. Не сегодня-завтра Ордена направят сюда серьёзные силы для расследования — и поверьте, лучше нам с ними не пересекаться.
— Да кого они могут отправить в эту глушь! — презрительно фыркнул лидер. — Все стоящие упоминания противники разбираются с «Седым Разломом» и «Костяной Грядой». У нас ещё как минимум неделя — и я намерен использовать её с толком!
Здесь, в этом зале, находилось артефактное оборудование не только ведьмы, но того, кого звали Сергеем Леонидовичем — в конце концов, он в первую очередь был исследователем-биомантом. И он был весьма заинтересован в поимке этого необычного вольного чародея — Макса Кострова, что по некоторым косвенным признакам обладал телом с интересными физическими мутациями. Потому он и настоял, чтобы ведьма послала ему видение — чародей надеялся, что тот явится сюда сам, избавляя его от необходимости поисков, рискованных погонь и прочих неприятностей…
И в этот момент врата в собор, наконец, распахнулись.
  
Глава 11
 
Стены, сложенные из чёрного, отполированного временем и магией камня, впитывали каждый шорох, каждый вздох. Воздух был густым, тяжёлым, с запахом озона, тления и металла. И под всем этим — сладковатый, приторный дух Порчи, той самой, что выжгла землю над нами.
Гордей шагал в центре маленькой группы из себя, Глеба и Иры. Его посох тихо светился бурым светом, но старик больше не рвался вперёд, предпочитая держаться за спинами Неофитов. Его глаза стали осторожными, почти испуганными, наплыв эмоций остался позади. Он чувствовал то же, что и я — эту давящую, полуживую мощь, что пульсировала впереди, в самом сердце Холмов.
Молодой друид, шагающий чуть позади своего старшего товарища, то и дело касался мешочков с травами у пояса. Он собирала образцы — странные, чёрные лишайники, светящиеся грибы, капли конденсата на стенах, отливавшие масляной радугой. Его лицо было сосредоточенным, учёным, но в глазах читалась тревога. Он понимал — то, что здесь росло, не должно было расти нигде, и сильно нервничал. Куда сильнее, чем хотел показать, и почти неосознанный процесс сбора местной флоры, занятие, столь привычное любому чародею земли, помогало ему бороться со стрессом.
За ними — остальной отряд Синицыных. Стрелки держали пальцы на тетивах, и Артём, их ауры были туго стянуты, готовые к мгновенной атаке. Брат Марк шагал в самом хвосте, его единственный глаз был закрыт, губы шевелились в беззвучной молитве. От него исходило ровное, тёплое свечение — Священная Магия, единственное, что хоть как-то отгоняло гнетущую атмосферу этого места.
Я шёл вторым, за первой линией бойцов. Мои чувства были натянуты, как струны. Магическое зрение показывало мир в искажённых, болезненных красках. Потоки энергии текли по стенам, сходились в узлы, образовывали сложные, чудовищные узоры. Это была не просто пещера. Это был организм. Лаборатория, вросшая в плоть горы.
— Стой, — прошептал Лёха, замирая у поворота. — Впереди… свет.
И вот, наконец, створки распахнулись, и перед нами предстало сердце этого места.
Конструкция, напоминающая гигантский, извращённый реактор или алтарь, в центре которого стояла почти неповреждённая пароварка и дюжина попроще и потасканнее по краям. От неё во все стороны расходились трубы, провода, жгуты из сплетённых жил. Они впивались в стены, в пол, в потолок, словно корневая система чудовищного растения. Внутри кристаллов над реакторами пульсировало сгущённое магическое пламя — тёмно-лиловое, почти чёрное, в котором угадывались искажённые в муке лица.
А у самого основания конструкции стояли трое.
Двое в хорошей, качественной зачарованной броне и при оружии — Адепты. Их ауры были тугими, сконцентрированными клубами силы — один отливал холодной синевой магии воды и льда, другой — ржаво-коричневым, земляным, с вкраплениями зелёного яда. И между ними — третья фигура, в простом сером плаще, без капюшона, под которым тоже угадывалась броня.
Мастер.
Его аура не бушевала. Она была. Как давление на дне океана. Как тишина перед взрывом. Она заполняла собой пространство зала, тяжёлая, неподвижная, абсолютно контролируемая. Он что-то тихо говорил, указывая на один из дисплеев, вмонтированных в консоль у основания реактора. Дисплей светился зелёными, руническими символами.
Чуть дальше, на каменном пол вблизи главного реактора, лежали связанные дети. Алёнка и остальные сельские ребятишки — всех остальных, видимо, уже пустили в расход. Они не плакали. Их глаза, широко раскрытые, смотрели в потолок, не видя его. От детишек тонкими, почти невидимыми нитями к реактору тянулась особая, необычная энергия. Их не убивали. Их использовали. Как живой аккумулятор… Нет, скорее как некую добавку, нечто вроде специй в готовке. Источники чистого, детского страха — весьма питательного ингредиента для тёмных ритуалов.
Гордей, выглянувший из-за моего плеча, издал сдавленный стон. Я отвёл взгляд, изучая зал. Кроме основной группы, по периметру стояли стражи. Не просто упыри. Вурдалаки. Шесть штук. Крупнее, мощнее, в ржавых латах, с громадными секирами в руках. Их глаза горели тусклым красным светом. Они не двигались. Ждали.
В отличие от упырей, которые вполне могли имитировать людей, особенно при поддержке хозяина, владеющего магией иллюзий, гули были тупы. Намного тупее даже обычных зверей, но зато, в отличие от своих более сообразительных товарищей, куда опаснее в прямом бою.
И ещё здесь было шесть костяных гончих, десятка три с половиной обычных упырей и тварей, которых я до того не встречал — костлявые, с истлевшей одеждой и ошмётками плоти, стоящие на четырёх конечностях. Гипертрофированные передние лапы с длинными, острыми когтями вместо пальцев, изогнутыми задними конечностями — явно предназначенными для длинных прыжков. Ну и уродливые бошки, с огромными, раза в три больше человеческой, пастями, полными клыков. Явные химеры, собранные на основе человека…
План сложился в голове мгновенно, холодно и безжалостно, как всегда в бою.
Мастер чуть наклонил набок голову. Его лицо было обычным — худым, аскетичным, с высоким лбом и пронзительными серыми глазами. В них не было ни удивления, ни гнева. Лишь холодное любопытство, как у учёного, увидевшего интересный феномен.
  
— Ну здравствуйте, гости дорогие, — растянул он тонкие, бледные губы в снисходительной улыбке. — Вы как раз вовремя. Скоро эти замечательные преобразователи плоти освободятся, и мы сможем совместно насладиться результатами сегодняшнего эксперимента. Наша юная, но невероятно одарённая коллега уверяет, что это будет новое слово в магической науке — и, судя по всему, у неё есть все основания для подобного утверждения.