Частный детектив второго ранга. Книга 1 (СИ)

— Беру свои слова обратно насчёт защиты, — раздался в голове голос Савелия. — Но от оборотней она всё равно не защитит. Нужен защитный купол. Или охрана! И вообще, пойдём быстрее, я жрать хочу! Меня ранили, между прочим, мне нужно восстанавливаться.
— Мышку поймай, — перебил я наглого кота. На этот раз мне удалось ответить ему мысленно, не привлекая внимание Савинова, который в этот момент потирал запястье.
  
Он отнял одну руку, и я с удивлением увидел, как на коже проступает изящная вязь татуировки. Словно несколько дубовых листков, сцепившись друг с другом, образовали странный, но довольно притягательный браслет.
— Я не жру мышей! Варвар чёртов! Сам их лови, если так хочется! — и кот, задрав хвост, побежал к дому. Я же только головой покачал и повернулся к дворецкому.
— Это было обязательно? — и я кивнул на его запястье.
— Разумеется, — он даже губы поджал. — Как ещё вы будете уверены в абсолютной преданности и полной лояльности ваших слуг?
— Действительно, как? — я закрыл калитку и пошёл к дому. — Но ты молодец, показал мне весьма наглядно, что договоры здесь не в моде.
— Любой договор можно нарушить, — чопорно сообщил теперь уже мой дворецкий. — А от клятвы пылающей крови, которую засвидетельствовал сам замок, может освободить исключительно смерть. Если вы женитесь, и у вас появится наследник, то исключительно моя смерть сумеет разорвать клятву. И да, когда с наших рук пропало клеймо Минаевых, мы сразу поняли, что замок готовится переместиться, и покинули его, решив пересидеть в Матвеевке.
— Так, показывай, где здесь кухня, — заявил я, как только мы вошли в прохладный холл. — Я мало успел здесь осмотреть, а блохастый прав, есть хочется так, что живот уже к спине прилип. Заодно покажешь, что из запасов еды у нас есть.
— Эм, — протянул Савинов, — а вот с последним, есть небольшая проблема.
— Какая проблема? — спросил я, и в глубине души шевельнулось весьма нехорошее предчувствие.
— Как бы помягче выразиться, — пробормотал Валерьян. — С голода мы не умрём, не переживайте, но наша еда будет отличаться завидным однообразием, если мы не начнём покупать продукты. Но пойдёмте, Андрей Михайлович, я вам сейчас всё покажу.
Кухня располагалась в крыле, противоположном библиотечному. Здесь, кроме огромной кухни, было множество складов. В подвалах в этом замке продукты не хранили. Это было неразумно, учитывая, что для овощей была предусмотрена отдельная кладовая со специальным микроклиматом и защитой от грызунов и насекомых. Вот только овощей в этой кладовой не было.
Как не было тех самых колбас и сыров, на которые я рассчитывал. Бросив сумку на стол, предварительно вытащив из неё куртку, я повернулся к Савинову.
— А что есть? — спросил я, бросая куртку на стул.
— Разумеется, — в его голосе прозвучала ирония, и он открыл передо мной дверь в очередную кладовую, в которой в мешках стояла… гречка?
Несколько мешков отборной, крупной и чистой гречки. Здесь также было немного муки, и всё на этом. Я пару раз моргнул и бросился проверять остальные кладовые. Ничего, пусто. В одном из холодильных шкафов обнаружилось немного сала и копчёностей, и всё на этом. Сев на стул, я вопросительно посмотрел на Савинова. Неужели у последнего Минаева настолько плохо шли дела, что он не мог позволить себе нормальную еду?
Валерьян Васильевич тяжело вздохнул, сел на соседний стул, предварительно испросив у меня разрешения. Потянувшись к сумке, он принялся выкладывать из неё на стол то, что я, надо сказать, весьма предусмотрительно купил в трактире.
— Марк Анатольевич был весьма одиозной личностью и весьма увлекающейся, — начал говорить Валерьян, не глядя на меня. — В последние два года своей жизни он увлёкся раздельным питанием. Ну, как он это понимал. При этом никаких других продуктов, кроме выбранных, в доме не должно было быть. Вообще никаких. За этим Марк Анатольевич следил очень бдительно. Перед его кончиной у нас был месячник гречки. Кроме неё можно было делать пресный хлеб, и всё на этом.
— Господи, — я закрыл руками лицо. — Копчёности откуда?
— Кот отказывался есть одну гречку, и я упросил Марка Анатольевича сделать небольшое исключение.
— Валерьян Васильевич, скажи мне, как на духу, Марк Анатольевич был уже старый, выживший из ума маразматик? — я посмотрел на дворецкого с жалостью. Вот для этого ему и нужна была клятва, потому что я бы на его месте не удержался и однажды удавил хозяина. Ну, не жрёшь ты ничего, кроме гречки, ты на хрена других людей, которые от тебя зависят, голодом моришь?
— Марку Анатольевичу на момент смерти исполнилось тридцать пять лет, — спокойно ответил мне Савинов.
— На семь лет меня старше, — я встал и прошёлся по кухне. — А как он умер? Это было жуткое убийство?
— Нет, с чего вы взяли? — Валерьян удивлённо посмотрел на меня.
— Да, что-то подумалось, — я криво ухмыльнулся. — Так, как он умер?
— Это был несчастный случай, — Савинов встал и принялся аккуратно сворачивать сумку. На столе в это время стоял весьма впечатляющий набор продуктов. Жаль только, их было немного, да и всё скоропортящееся. — Марк Анатольевич гулял возле пруда ночью, не заметил камень, поскользнулся и упал на него. Ударился виском, да ещё вдобавок ко всему умудрился упасть лицом в воду…
— Наталья Павловна его женой была? — спросил я, останавливаясь возле стола и начиная готовить бутерброды. Савинов кивнул, и я задал очередной вопрос: — А это не она его?
— Нет, ну что вы. Наталья Павловна в этот день уехала навестить родителей. А когда вернулась… Я понимаю, в горе женщины могут сказать много лишнего, но ей всё-таки не стоило кричать, что это несправедливо, и этого слизняка должна была убить она собственными руками, а он даже такого удовольствия ей, скотина, не доставил.
— Я её понимаю. Наверное. Кстати, а где портрет столь одиозной личности? Я вот прямо сейчас захотел на него посмотреть.
— Портрет Марка Анатольевича так и не появился в галерее. Это было очень странно на самом деле…
— Это не то слово, учитывая, что мой портрет уже висит с краю сбоку…
Я не договорил, потому что Савинов как-то дико на меня посмотрел и выбежал из кухни. Наверное, побежал портрет смотреть.
— Ты меня кормить сегодня собираешься? — в голове раздался мрачный голос.
— Иди сюда, сейчас колбасы нарежу, — ответил я вслух. — А там и Валерьян вернётся. У меня к нему ещё очень много вопросов имеется. Надеюсь, он хотя бы на часть из них мне ответит.
  
Глава 7
 
Я только-только успел нарезать коту колбасы и съесть бутерброд, как мимо меня прошёл Валерьян. Он поставил на плиту чайник, а потом очень долго смотрел на меня и явно не знал, с чего начать разговор. Наконец дворецкий проговорил:
— Это всё очень странно. Я теряюсь в догадках и не понимаю, что двигало замком или высшими силами, поставившими замок на этой энергетической жиле.
— Так что ты скажешь о портрете? — спросил я, глядя на хлеб и размышляя на тему, а не съесть ли мне ещё один бутерброд.
— Я теряюсь в догадках, — Савинов развёл руками. — В любом случае, не мне судить о таких тонких материях. Я правильно понял, вы не маг?
— А откуда ты столько интересного про меня понял? — спросил я, невольно прищурившись.
— Вы ни разу не воспользовались магией, когда шли к замку из Матвеевки, — спокойно ответил Валерьян. — Одарённые не стали бы тащить сумку, не придумав, как облегчить ношу.
— Это не лишено логики, — отвечал я, глядя, как он заваривает чай, проводя целый ритуал: обдавая кипятком заварник, потом обдавая кипятком листья и выливая первую заварку. Мне обычно терпения хватало только на то, чтобы вытрясти старую заварку, ополоснуть заварник, насыпать туда чай и залить всё это кипятком. — В моём мире магии нет и… — я замер, глядя на плавающие в чашке чаинки, куда Валерьян налил чай. Если в моём мире нет магии и этих энергетических жил, то каким образом на меня смогли точечно воздействовать?