Разбей сердце принцессы

– Вы, наверное, о новеньком, – сразу выдаёт Вэнди, словно догадаться было легче лёгкого, а мы оказались слишком глупы для этого. – Имени я пока не знаю, но, кажется, он раньше на домашнем обучении находился. Приходил раз в месяц, что объясняет то, что мы его не видели раньше. По крайней мере, так я слышала.
Успеваю понять, что слегка разочарована тем, что опять не узнала имя парня, но на лице этого не показываю.
– Погодите… – Вэнди подносит к приоткрытым в вопросе губам свою ладонь. – А почему ты спрашиваешь? Не хочешь ли ты сказать, что…
– Полчаса назад я видела, как Лина болтала с ним в коридоре, – отвечает Ирэн. – Он практически в любви ей признался в записке днём ранее!
– В какой записке?
Далее Ирэн долго и муторно растягивает рассказ о записке, о словах, которые были на ней выведены аккуратным почерком, потом додумывает что-то своё, и я не выдерживаю:
– Да бросьте вы уже этот глупый разговор! Он просто… просто…
– Этот парень ещё ни с кем не общался, кроме как со своим приятелем, – говорит Вэнди почти строго. – А с тобой вдруг решил поболтать… Это же неспроста.
– Господи, Вэнди. – Я снова падаю на кровать, закрыв лицо подушкой. – Я терпеть не могу, когда вы начинаете нести откровенную чушь!
– Вот увидишь, мы будем стоять рядом в роли подружек невесты однажды.
– Ирэн! – возмущённо кричу я, кидая в прелестное личико подруги подушку. – А не пора ли тебе лететь к своему Скотту на крыльях любви?
Она хохочет, хватает плюшевую игрушку со своей кровати и бросает в мою сторону. От неожиданности я вскрикиваю, пытаюсь защититься руками и заливаюсь смехом.
Мы могли бы продолжить нашу весёлую драку, если бы не строгий голос миссис Милшер, в ту же минуту как по волшебству появившейся возле дверей:
– Девочки! Какого чёрта вы тут раскричались?! Все спят давно!
Мы сразу затихаем, резко встав с кровати.
Женщина смотрит на нас со злостью, волосы растрёпаны, а тень, падающая на её худощавое и длинное лицо, придаёт ей образ призрака из старых фильмов ужасов. Мы втроём еле сдерживаемся от того, чтобы не засмеяться от её вида.
– Живо ложитесь спать! Если я услышу хоть один звук, будете всю ночь полы мыть во всём общежитии! И мне плевать, кем являются ваши родители!
После своих грубых слов миссис Милшер исчезает в тени, и мы свободно выдыхаем воздух, садясь на кровать. Вэнди хихикает и устраивается на моём стуле, но лицо её задумчивое.
– Завтра я всё равно узнаю подробности о ваших отношениях с новеньким, – шепчет Ирэн.
– Нет у нас с ним никаких отношений, – так же тихо отвечаю я.
– Да, да, конечно.
– Ты невыносимая… – Схватившись за голову, я тяжело вздыхаю, затем поднимаю глаза, полные мольбы: – Пожалуйста, никому ни слова. Я не хочу слышать никаких слухов о себе. Прошу вас, молчите.
Ирэн вздыхает. Вздыхает и Вэнди, которая затем, улыбнувшись, отвечает:
– Ладно. Мы никому ничего не расскажем. Если тебе так угодно.
И я окончательно расслабляюсь и позволяю себе лечь в кровать в полной безмятежности.
* * *
– …А затем и вовсе исчез, представляете? Я думаю, это был такой тонкий намёк на то, что убила эту девчонку именно та стерва! Да я в этом уверена!
Я сижу за столом, пытаюсь запихнуть в себя остатки клубничного пирога, слушая пересказ Вэнди о вчерашнем просмотренном ею сериале. Ирэн сидит рядом со мной, аккуратно нарезая свою яичницу на несколько небольших кусочков так, чтобы они легко поместились в рот.
Завтрак в университете часто проходит не так шумно, как, например, обед или ужин, поскольку студенты предпочитают либо вообще не завтракать, либо просто хватают шоколадный батончик и едят его прямо во время занятий. Однако мне так поступать мама напрочь запретила, поэтому приходится каждое утро спускаться в столовую, чтобы плотно позавтракать.
– А та женщина… – произносит Ирэн, отпив немного сока. – Марго, по-моему… Она никак к этому не причастна?
– Нет! Я же говорю. Она пыталась узнать, что находилось внизу, пока труп продолжал гнить в подвале. Это Мэрая убила дочь хозяина, ведь та была против их брака с её братом.
 
– Что-то мне этот сюжет напоминает, – намекает Ирэн, взглянув в мою сторону. Чувствую, как она еле держится, чтобы не засмеяться. – Лина, я очень надеюсь, что Франческа на такое не способна.
– Ха-ха, как смешно, – выливается мой сарказм. – Если она сделает что-то подобное, можете сразу звонить в полицию и показывать этот ваш сериал в качестве подробного плана убийцы.
– Договорились, – смеётся Вэнди, откинувшись на спинку стула.
Я закидываю в рот последний кусок десерта и смотрю на настенные белоснежные часы, висящие на самом видном месте.
– До следующей лекции ещё двадцать минут, так что я пойду сдавать физику, пока вы тут будете развлекаться.
Я встаю, допиваю свою кружку чая и хватаю учебник со стола.
– Удачи, детка, – машет рукой Ирэн.
Я киваю и спешно выбегаю из столовой.
Длинный каменный коридор с атмосферой переходов Хогвартса освещён ярким светом из десятка хрустальных ламп и светильников, несмотря на то что вокруг одни сплошные окна, доходящие почти до самого потолка, украшенного античным орнаментом. Наверное, наш университет можно легко спутать с каким-нибудь музеем, особенно глядя на эти выстроившиеся колонны, образы статуй и огромный окружённый цветами фонтан во дворе, вымощенном камнем.
Проходя мимо идущих навстречу студентов, я мысленно молюсь не встретить Франческу. К счастью, она чаще всего проводит время в соседнем корпусе, так что я могу быть спокойна. Именно по причине её существования в моей жизни мне не хочется видеть и Дилана. После нашего с ним разговора он, кажется, обиделся на меня, так как ещё ни разу мне не позвонил, хотя каждый день до этого писал, чтобы узнать, как я, или просто поболтать о чём-нибудь. Извиняться я, однако, не собираюсь, ведь все мои слова были абсолютной правдой.
Я заворачиваю за очередной угол и наконец вижу табличку с надписью: «Аудитория 16», а рядом выгравировано «мистер Уоттерс». Пару секунд постояв перед дверью, я стучусь дважды.
– Да? – доносится изнутри, и я вхожу в помещение.
Как только преподаватель видит меня, он тут же встаёт со своего места и подходит ко мне с листом бумаги в руке.
– Мисс Норвуд, а я вас ждал. – Он протягивает мне лист со словами: – Вот ваш экзаменационный бланк. Можете приступать к заполнению. Только учтите, что он должен быть у меня уже через сорок пять минут. У меня тяжёлая лекция впереди. Удачи, мисс.
Я лишь молча киваю в ответ, беру лист и иду к парте.
Аудитория, к счастью, пуста, и я чувствую себя абсолютно расслабленной. Кладу бланк перед собой, убираю учебник по физике в сторону, расстраиваясь из-за того, что не успела повторить пройденный материал на должном уровне. Утыкаюсь головой в тест, состоящий из множества вопросов, и вдруг понимаю, что сдать экзамен будет сложнее, чем я думала. Боже… Был бы здесь отличник Дилан, он бы почувствовал за меня такой стыд…
Когда отчаяние окончательно вдавливает меня в пол, я решаю оставить вопросы, которые кажутся самыми сложными, на потом и, схватив ручку, ставлю галочки на ответах, где уверена на все сто процентов. Хочется поскорее завершить и уйти, так что я успеваю ответить на большинство вопросов где-то за десять минут.
– Вы продолжайте, а мне срочно нужно отойти ненадолго, – вдруг произносит мистер Уоттерс, до этого в тишине сидевший за своим рабочим столом, листая страницы какой-то книги.
Не дождавшись моего ответа, он выходит, и я остаюсь в кабинете наедине с собой и своими слишком громкими мыслями.
Неужели он настолько доверчив, раз уходит из кабинета, где сидит его ученица и сдаёт очень важный экзамен? Или это какая-то проверка меня на честность? Но дверь полностью закрыта, а в аудитории нет ни одной камеры.
Когда я вновь смотрю на свой экзаменационный бланк, на телефон вдруг приходит сообщение. Не уверена, стоит ли мне его сейчас доставать, учитывая то, что мысли о проверке всё ещё у меня в голове, а мистер Уоттерс может войти в кабинет в любую минуту. Однако любопытство оказывается сильнее осторожности, и я вытаскиваю телефон из кармана своего пиджачка, тут же уткнувшись в экран.