Разбей сердце принцессы

Зато мне приходит сообщение.
От удивления я теряюсь и не сразу открываю диалоговое окно.
я хочу познакомиться
с твоими родителями.
От: Гай
10:12
Я встаю, хмурясь и перечитывая полученное эсэмэс. И как же мне реагировать? Это смелый шаг с его стороны, учитывая то, что он прекрасно знает о наших традициях.
Набираю ответ:
С чего бы вдруг?
От: Каталина
10:13
Долго ждать ответа не приходится.
не хочу прятаться. хочу,
чтобы ты стала моей девушкой и
чтобы все об этом знали
От: Гай
10:13
А мне казалось ты слишком
занят своими проблемами
о которых мне не говоришь
От: Каталина
10:13
на тебя время найдётся
От: Гай
10:13
Ох, как же я злюсь на него! Как же мне хочется назвать его упёртым придурком! Он будто играется с моими чувствами. Это как эмоциональные качели: сперва он такой весь из себя романтик, но не проходит и нескольких минут, как его поведение резко меняется на грубое.
Мне надо бы послать его куда подальше, но пальцы замирают над клавиатурой. А потом я всё же пишу ему другой ответ:
Я возможно дам тебе шанс,
если ты только расскажешь мне
о себе и своей жизни.
От: Каталина
10:15
Теперь я уже не стесняюсь задавать ему личные вопросы. Он знает обо мне, а я о нём почти ничего не знаю.
хорошо, будь по-твоему
От: Гай
10:15
Ух ты… Всё оказалось так просто?
Не успеваю набрать текст, как приходит ещё одно сообщение:
завтра в семь я подъеду к вашему дому.
предупреди своих родителей.
завтра ты станешь моей девушкой официально
От: Гай
10:15
Никаких «может быть» или хотя бы «скорее всего»… От него исходит лишь чёткая уверенность. И она так привлекает. Не зря говорят, что девушкам нравятся плохие парни, которые точно знают, чего хотят. Я оказалась обычнейшим примером этого типа.
Когда в дверь в мою комнату стучатся, я машинально прячу телефон под подушку. Папа входит уверенным шагом, а я напрягаюсь при виде его. Ведь помню, что наговорила родителям внизу на глазах у Джозефа. Наверняка отец зол.
Пройдя в глубь комнаты, он указывает взглядом на стул, спрашивая:
– Можно?
Я лишь коротко киваю, готовясь к громким заявлениям о том, как неправильно себя веду.
– Как ты себя чувствуешь? – интересуется папа.
– Нормально, – растягивая одно лишь это слово, отвечаю я. – А что? К чему этот вопрос?
Его брови нахмурены. В своём сером классическом костюме папа выглядит странно на фоне моей простой комнаты.
– Просто я переживаю за тебя и твоё состояние. Мне ведь не нужно напоминать о том, что ты самое дорогое, что у меня есть, верно?
Опускаю лицо, чтобы он не заметил, как я слабо, но вполне заметно улыбаюсь. Улыбка не то, что сейчас приемлемо.
– Прости маму за то, что она сделала, – говорит он после недолгой паузы. – Она просто боится, что с тобой что-то случится. Мы оба стараемся тебя сберечь.
Я всё это знаю и без него.
– Но защита и отнятие свободы – вещи разные, – говорю я, наконец осмелев. – Тебе так не кажется? А ещё вы слишком помешаны на моей защите.
– Где ты набралась всего этого? – папа смотрит на меня с подозрением, щурит глаза. – Что значит «отнятие свободы»?
– То и значит. Вы с мамой во всём меня ограничиваете. Я… Мне хочется, чтобы вы меня услышали.
Он осекается. Мои слова заставляют его в удивлении поднять брови. Надо же, он выглядит так, будто никогда и не догадывался о том, что мой образ жизни не совпадает с моими желаниями.
 
– Я тебя выслушаю, – произносит папа полным нежности голосом. – Мне интересно будет послушать.
– Почему мне нельзя встречаться с парнями? Вы ведь так стремитесь выдать меня замуж… Чего же не даёте мне свободу в выборе своего спутника жизни?
Он прочищает горло и смотрит на меня так, будто мой вопрос застал его врасплох. Будто он ожидал услышать всё, что угодно, но только не это.
– Теперь всё становится ясно, дочка, – наконец говорит папа, слегка улыбаясь. – Ты так стремишься ослушаться нас в последнее время из-за этого парня? Из-за… как его там?.. Из-за Гая?
Опускаю взгляд. Помню, как он говорил, что я, вероятно, люблю Гая. Тогда я ещё сама даже не подозревала…
– Что же в нём такого, что ты ради него жертвуешь собой?
Ты хотя бы видел, как шикарно он выглядит?! Этот вопрос, конечно же, остаётся глубоко внутри меня.
– Завтра узнаешь сам, – честно говорю я.
– Что значит завтра?
– Завтра он приедет, чтобы познакомиться с вами с мамой. Вы же этого хотите, верно? Знать моего кавалера в лицо? Может, именно в тот момент, когда вы познакомитесь с ним поближе, тогда-то наконец отвяжетесь от меня со своими запретами?
Папа задумывается, чешет подбородок, хмурится. Размышляет он долго, потому что я успеваю сто раз прокрутить в голове вероятность того, что он откажется.
– Хорошо, дочка. – Его рука гладит мои волосы, пока на лице сияет улыбка. Движения точно такие же, как в моём детстве. Точно так же он поглаживал меня по голове, когда я, будучи маленькой девочкой, делала какие-либо успехи. – Ладно, я пойду на уступки. Мне и в глаза не хотелось видеть парня, осмелившегося заговорить с моей девочкой, но раз ты так хочешь… Дам ему шанс. Ради тебя.
Я дам Гаю шанс, теперь и папа даст ему шанс… Благо отец не знает о поведении этого парня, но зато завтра Гай должен будет исполнить моё условие: расскажет мне о своей жизни, может, даже раскроются его скелеты в шкафу.
– А вообще, – вдруг начинает папа, будто вспомнив о чём-то, – я приходил к тебе сообщить приятную новость.
Я уже улыбаюсь, наклоняя голову набок:
– И какую же?
– Мы с твоей мамой наконец выбрали место, куда отправимся всей семьёй на лето. Сможешь угадать?
– Ну пап! Ты что, издеваешься? Заинтриговал и хочешь увильнуть?
Он весело смеётся. И я так рада слышать его смех, что даже не замечаю, как хохочу сама. Именно так всегда и происходило, когда я проводила с ним время. Всегда.
– Ладно, не буду больше издеваться над своей любимой дочерью, – почти хихикает он. – Мы полетим в Грецию. Прямиком на Миконос.
От услышанного на душе становится так весело, что я еле сдерживаю себя от того, чтобы не вскочить на месте и не задушить отца в объятиях.
Насмотревшись в детстве мультфильма «Геркулес», я всегда мечтала окунуться в античную атмосферу этой страны. Перерыла все сайты с фотографиями в Интернете и успела прожужжать все уши подругам… Поэтому-то я и счастлива сейчас.
Перед глазами появляются яркие летние картинки нашего будущего отдыха. На них изображена вся наша семья: папа, мама, Дилан и я. Мы снимем шикарную виллу, это точно. Родители лежат на своих шезлонгах, наблюдая за тем, как мы с Диланом бегаем в воде, обрызгивая друг друга, и весело вопим. Наверняка с нами будет и Франческа, но это абсолютно меня не расстраивает. Может быть, я выпрошу у брата поездку к какому-нибудь древнему храму, если удастся, и сделаю множество фотографий.
– Боже, папа! – громко восклицаю я, не скрывая радости. – Это будет лучший отдых в нашей жизни!
– Так тебе нравится идея насчёт Греции? Мы с мамой составили целый список и…
– Нет, пап! Греция – это отличный выбор! Моя… это моя…