Разбей сердце принцессы

– Лина, это ты?
Чуть не спотыкаюсь об свою же ногу, услышав мамин голос.
Всё… Теперь мне точно конец.
Я, зажмурившись, словно таким образом просто исчезну, медленными шагами иду обратно. Приоткрываю дверь в гостиную и вижу сидящую в кресле маму. Она попивает чай, устремив взгляд на журнал в руке и закинув ногу на ногу. Не замечаю в её глазах какой-либо злости и недовольства, которые обычно всегда чую за километр.
– Привет, мам. – Пытаюсь собрать в голосе уверенность.
Мама смотрит на меня, улыбается, и все мои страхи тут же испаряются.
– Как прошла прогулка с Диланом?
Её вопрос застаёт меня врасплох и выбивает из колеи. Затем до меня доходит мысль, что подобный бред маме выложил брат, ведь именно это он и предлагал сообщить родителям, если меня вдруг поймают. На душе легчает.
– Отлично, – слишком быстро отвечаю я, стараясь скрыть в голосе признаки лжи. – Было здорово.
– А почему он не вошёл поздороваться? Неужели совсем не соскучился по своим родителям?
– Ну-у-у… Время уже позднее. Он решил, что вы все спите. Я тоже так думала.
– Ладно, детка, иди к себе в комнату и ложись спать. Время уже действительно позднее.
– А папа где? – спрашиваю я, уже зная ответ.
– Вновь уехал на важное совещание. Ты же его знаешь.
Я лишь грустно вздыхаю, испытав уже знакомое чувство, и, кинув маме короткое «спокойной ночи», направляюсь к выходу из гостиной.
– Сладких снов, милая.
Мама возвращает взгляд на страницы журнала и продолжает чаепитие, а я бегу к себе в комнату, чтобы лечь и ещё пару часиков перематывать в голове эту уютную ночь с Гаем.
* * *
– Завтра мне нечего надеть, – жалобно проговаривает Ирэн, надув губы.
– Ты уже научилась предсказывать будущее? – хихикает Вэнди, закинув в рот картошку фри.
Я устало кладу голову на стол, чувствуя, как приближается сон. Ещё чуть-чуть – и я засну прямо здесь, в столовой.
– Лина, что с тобой? Плохо спала? – В голосе Вэнди проскальзывает волнение.
Поднимаю тяжёлую голову и смотрю на подруг, бросая:
– Да, немного не выспалась.
– Конечно же не выспалась. Она же всю ночь была с Га-а-аем.
От слов, произнесённых Ирэн, хочется провалиться сквозь землю или испариться. Она говорит правду, да, но имеет в виду совсем не то, что было на самом деле.
Вэнди округляет глаза и шокированная таращится на меня своими тёмно-карими глазами, похожими на бусинки.
– Это правда?! – уточняет она так громко, что мне приходится быстро закрыть ей рот ладонью.
– Не кричите, тупицы! – шикаю я, оглядываясь. Студенты, к счастью, продолжают есть, и, кажется, никто ничего не слышал. – Да, правда. Но не в том смысле, в каком вы поняли… И… Кто вам вообще об этом рассказал? Вы к тому же и имя его узнали?
Ответ очевиден.
Слухи в нашем университете распространяются со скоростью света, и нет ничего удивительного в том, что о моей прогулке с Гаем уже знает всё учебное заведение. Кто-то на вечеринке Дилана, возможно, увидел нас вместе и тут же поделился этой «суперважной» информацией с кем-то другим. Тот в свою очередь рассказал ещё кому-то…
– Этот день настал! – шуточно подняв руки к небу, восклицает Вэнди. – И каково это, лишиться девственности в семнадцать? Тебе понравилось?
– Фу, боже! Ничего такого не было, – сердито цежу я, не переставая зло смотреть на своих подруг. – Мы всего лишь прокатились с ним на его байке.
– Вы это так называете? – Ирэн издаёт смешок. – Это вполне нормально. Мы со Скоттом называем это «гонки» или «оседлай меня».
– У вас что, уже и до этого дошло? – не скрывая удивления, интересуется Вэнди, пододвигаясь к сестре на своём стуле. – Ничего себе, ребят, вы быстро.
Они продолжают обсуждать постельную жизнь Ирэн и этого надоедливого Скотта, и я чувствую, как мои уши медленно вянут. Я без слов встаю со своего места и просто покидаю столик, направившись к выходу из столовой, которую, кажется, мы посещаем чаще, чем сами занятия. Бросаю пустой пакетик из-под клубничного молока в мусорку, почти дохожу до выхода, но случайно встречаю на своём пути Гая, сидящего как раз за одним из ближайших к дверям столом. Рядом с ним – уже знакомый мне парень, и мне не приходится слишком глубоко задумываться для того, чтобы его вспомнить: это тот блондин, что сидел в кабинете, где я должна была сдавать экзамен по физике.
 
Когда я собираюсь просто продолжить свой путь и выйти из столовой, замечаю на себе взгляд зелёных глаз. Останавливаюсь почти машинально.
Гай меня заметил.
– Привет, – произносит он.
Его голос настолько выразительный, что ему не приходится даже особо повышать тон, чтобы он прозвучал на всю столовую. Несколько девушек, отличающихся любвеобильностью, оборачиваются, смотрят на него с восхищением, потом переводят взгляды на меня, и в глазах уже отражается презрение и неприязнь.
Надо же. Я лишь парой слов могу с Гаем перекинуться, а меня уже вся женская половина университета возненавидела.
Поворачиваюсь к Ирэн и Вэнди, сидящим за нашим столом и уставившимся на меня, жду от них поддержки, но они лишь хитро улыбаются, и я слышу их хихиканье.
– Привет, – робко отвечаю, повернувшись к Гаю и пытаясь придать своему лицу хоть каплю дружелюбия.
– Может, присядешь?
Его просьба больше слышится как приказ. Такой уверенный и холодный тон. Любая бы согласилась подчиниться. А куда уж мне – такой слабохарактерной и мягкой девушке – против его слов?
Блондин рядом с ним тут же поднимает голову и смотрит на меня. Потом улыбается, но ничего не говорит.
– Не думаю, что это хорошая идея. – Я пожимаю плечами, взглядом указываю на его светловолосого друга: – Не хочу мешать вашей мужской компании. И к тому же мне сейчас нужно идти и…
– Но я хочу, чтобы ты всё же села.
Его зелёные глаза могли бы напоминать светлый и тёплый лес, но вместо этого сейчас они напоминают что-то крайне холодное. Ледяное озеро, например. И голос как лёд.
И я не могу противиться.
Подхожу к столику, сажусь на единственный свободный стул, находящийся рядом с блондином.
– Как на ночную поездку отреагировали твои родители? – спрашивает Гай, будто всё это время он считал, что мне нехило досталось дома.
И, о боже, какой же у него всё-таки взгляд. Слишком пронзительный, смотреть в его глаза просто невозможно. Поэтому я постоянно уворачиваюсь, то пялясь на окружающих нас студентов, то на свои руки, то на потолок.
– Папа был на работе, а мама думала, что я провела ночь с Диланом, – отвечаю я, откашливаясь. – Так что ничего страшного не случилось.
– Рад слышать, что всё прошло хорошо.
– Два зануды встретились в столовой, – вдруг протягивает блондин, встревая в разговор.
Вот у него глаза голубого цвета. Такого же цвета, что и замёрзшее озеро. Но нет в них того же холода, что у Гая. Как такое возможно?
– Каталина, – начинает снова говорить Гай, бросая на своего друга не самый добрый взгляд, – это Нейт. Нейт, это Каталина.
– Приветик, – подмигивает Нейт и протягивает мне руку для рукопожатия. – Мы уже с тобой встречались, кстати. Приятно познакомиться, мадемуазель.
Я протягиваю руку в ответ и жму его ладонь.
– И мне, – говорю я, придерживаясь вежливости и вместе с тем в удивлении глядя на то, как отличаются цвета нашей кожи. Его тон гораздо-гораздо светлее. Он будто из снега вылеплен.
– Думал на днях к тебе подкатить, – с шуточным разочарованием продолжает он, – но вижу, мой братан уже тебя застолбил.
Гай со взглядом, так и твердящим: «Идиот», качает головой и перебирает пальцами картошку фри, лежащую у него в тарелке. Я очевидно снова смущаюсь.
– Да ладно вам! – Нейт хлопает Гая по спине, смотрит на меня с интересом. – Расслабьтесь! Может, я вас покину, чтобы вы тут успели поворковать? Чувствую себя третьим лишним.
Нет! Мне хочется прокричать именно это слово, однако я сдерживаюсь, оставаясь нейтральной.