Разбей сердце принцессы

Мы молчим, слыша лишь шум двигателя байка и собственное сердцебиение. Мне не хочется нарушать эту идиллию, а новенький, словно чувствуя это, продолжает дарить мне приятные моменты.
Время уже наверняка позднее, если судить по тому, что людей мы практически не встречаем. Лишь изредка на глаза попадается парочка мужчин или женщин, которые идут по своим делам или просто прогуливаются. А внутри меня какое-то необъяснимое удовольствие от того, что я ослушалась родителей впервые в своей жизни.
Мы едем по дороге, по двум сторонам от которой лишь небольшие дома и деревья, и я никак не могу определить, покинули мы Сиэтл или это всё ещё часть города. Когда же мы доезжаем до плавного поворота дороги налево, парень вдруг останавливает свой байк, снимает шлем и встаёт.
– Дальше пойдём пешком, – говорит он мне.
Я тоже слезаю с мотоцикла и пытаюсь угадать, куда это мы пойдём пешком. Но подумать времени нет, так как мой попутчик идёт вперёд, прямо в лес. Наверное, я поступаю глупо, но интуиция молчит, поэтому я без сомнений плетусь за ним.
Мы проходим мимо деревьев, слыша голоса лесных жителей и не встречая никого на своём пути. Так тихо и успокаивающе приятно, что я даже забываю, что всего несколько минут назад находилась в пыльном бетонном городе, заполненном шумящими автомобилями и вечно куда-то спешащими людьми.
Проходит минута, пока мы вдруг не доходим до одиноко стоящего деревянного домика, который словно вышел из сказки. Он полностью состоит из дерева и даже имеет небольшой балкончик на втором этаже. К входной двери ведут деревянные ступеньки, а по сторонам висят два фонаря.
Окажись мы в сказке, в этом жилище точно обитала бы какая-нибудь добрая волшебница.
– Что это за место? – спрашиваю я, стараясь скрыть в голосе обеспокоенность.
– Здесь готовят самые вкусные пирожные в мире. Ты должна их попробовать.
Я удивляюсь, совсем не ожидая услышать нечто подобное, но шага не сбавляю. Мне даже кажется, после этих слов я наконец сумела-таки расслабиться ещё больше.
Он подходит к домику и дважды стучится в маленькое окошко. Почти сразу оно открывается, и я вижу лицо. Это старенькая женщина с седыми волосами и очень добрыми чертами лица. Обычно такими изображают каких-нибудь крёстных фей. Старушка мягко улыбается, когда её глаза цвета голубого неба устремляются на парня рядом со мной. В них сверкают искры радости.
– Кого это я вижу! – произносит она воодушевлённо. – Погоди секунду, я сейчас выйду.
Не закрыв окошко, старушка исчезает где-то внутри дома, затем я вижу, как она открывает дверь, спускается по ступенькам вниз и осторожно подходит к нам. При этом её движения такие, что кажется, они даются ей с трудом. Когда она приближается на достаточное расстояние и обнимает парня, я вижу, как хорошо она выглядит вблизи, как старость совсем не испортила её внешность. Я даже могу представить, насколько красивой она наверняка была в молодости.
– Рад видеть вас в целости и сохранности, – улыбается новенький с такой нежностью, что я почти таю.
«Вероятно, это его бабушка», – пролетают мысли в голове. Однако мне не совсем понятно, почему она живёт здесь, посреди этой пустоши, совершенно одна.
Пользуясь случаем, внимательно разглядываю домик. Такой маленький, такой необычный для меня. Я привыкла к домам, построенным в самых элитных уголках мира: будь то дорогие квартиры поближе к центру Лондона или роскошная вилла в какой-нибудь Тоскане.
Простые дома и простые люди для меня огромная редкость, как редок настоящий алмаз для простого человека.
– Такое ощущение, что прошли сотни лет с того времени, как я в последний раз видела тебя, мальчик мой. Я ведь так соскучилась по тебе, – продолжает женщина, глядя на моего спутника с особым трепетом и нежностью.
«Точно его бабушка», – убеждаюсь я.
– Я был немного занят, – отвечает новенький и вдруг поворачивается ко мне: – Кстати, я не один… Каталина, подойди сюда.
Меня тут же пронзает неловкость. Я начинаю считать, что не должна тут находиться. И действительно… Что я вообще здесь делаю?
 
Едва поборов свою робость, я подхожу к парню медленными шагами. Надо выглядеть максимально дружелюбно, если такое вообще возможно. Именно это я твержу себе миллионы раз, пока смотрю на женщину.
– Это твоя девушка? – интересуется она, хитро прищуривая глаза.
– Пока только подруга, – отвечает новенький.
– Ну-ну… – она широко улыбается. – Я живу на этом свете очень много лет, мой мальчик, и, уж поверьте мне, я хорошо знаю, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует.
Конечно, я с ней не соглашаюсь, но не произношу ничего вслух.
Не то чтобы я эксперт по межполовой дружбе, но сказанное старушкой заставляет меня неловко топтаться на месте. Не знаю, куда себя деть. Многие взрослые всё ещё живут в прошлом, утверждая то, что уже давно в современном мире не действует и даже считается постыдным среди молодёжи наших лет. Однако спорить я, конечно же, не могу, поэтому лишь принимаю её слова как должное.
– Миссис Майер, вы всё ещё печёте те пирожные? – сменяет тему парень.
Я сперва мысленно его благодарю, а уж потом понимаю, что это не бабушка его вовсе. Кто будет так официально обращаться к своей бабуле?
Женщина улыбается пуще прежнего, кинув слегка возмущённое:
– Конечно! Я готовлю эти пирожные вот уже двадцать лет и не смогу изменить своей привычке.
Она идёт обратно к окошку, суёт руки внутрь и что-то достаёт. Я пользуюсь случаем, чтобы поправить свои волосы. Глупая привычка, привитая мне мамой: «Всегда выгляди опрятно. Как леди. Как принцесса. Следи за одеждой и волосами. Где бы ты ни находилась». Вот я и расплачиваюсь за мамины капризы.
– Надеюсь, твоей милой девушке тоже понравится, – улыбаясь, произносит старушка, и я смущённо отвожу глаза.
Миссис Майер держит в руках два небольших пирожных с белоснежной глазурью. Выглядит очень вкусно, и мой живот едва не урчит.
– Спасибо, – благодарит её парень, взяв в руки угощения, одно из которых тут же протягивает мне.
Я беру пирожное и с интересом разглядываю его. Бисквит очень мягкий и воздушный, а крем приятного нежного цвета лежит на поверхности, украшенный разноцветной присыпкой. Даже не верится, что этот десерт был создан руками милой старушки, живущей в лесном домике, а не в какой-нибудь известной кондитерской в городе. Мы что-то подобное заказывали из The Pink Door, когда к нам в гости на ночёвку приезжала Вэнди. Она этот ресторан обожает.
– А из чего вы их готовите? – интересуюсь я, наконец набравшись смелости хоть что-то сказать.
– Я не выдаю своих секретов, – старушка хитро улыбается, подмигнув мне.
Издаю чуть слышный смешок и вместе с тем благодарю женщину за её вкусный подарок. А вот новенький вдруг отправляет руку в карман и достаёт достаточно внушительную пачку денег. Мне приходится в изумлении распахнуть глаза. Обычно люди с таким количеством денег в кармане не ходят.
– Позвольте мне отблагодарить вас, – произносит он.
– Мне это не нужно, мальчик мой, – упрямо говорит она, отталкивая руку парня.
– Я не могу сейчас просто развернуться и уйти, миссис Майер.
– Нет, можешь. За эти долгие годы ты стал для меня словно родной. Я не могу позволить себе брать деньги у кого-то столь близкого.
– Вы должны взять.
– Не должна. Иди, Гай.
Гай!
Так вот как тебя зовут, новенький.
Я будто ничего остального не слышу уже. Хотя так и есть. Здорово наконец узнать его имя.
– У меня достаточно денег, чтобы купить у вас эти чёртовы пирожные. – У Гая брови сходятся на переносице. – Не смотрите на это как на благотворительность. Я плачу за пирожные. Миссис Майер, возьмите. Вам нужны деньги. Я не устану повторять свои попытки.
Женщина вдруг замолкает и направляет свои голубые глаза куда-то вниз. Она грустно улыбается, старается сохранять прежнее состояние, но в зрачках отражается печаль. Такая резкая смена будит во мне любопытство и обеспокоенность одновременно.