Котёнок в поисках дома. Часть 3 и 4 (СИ)

Он проникся. Посочувствовал.
А потом мы стали торговаться. Впрочем, торговаться долго не пришлось, так как дядечка мне честно сказал, что ему не хватает на новую камеру ровно шестьсот сорок рублей.
Я сделал вид, что задумался. А потом расстроенным голосом спросил его:
— Сергей Трофимович! Пожалуйста! Продайте мне эту камеру за семьсот рублей! У меня больше нет.
— Э…
Он сначала хотел что-то возразить, потом посмотрел на меня. Взгляд у него был немного недоуменный, зато у меня хитрый-хитрый. И мы дружно рассмеялись.
Тигран всё это время стоял и непонимающим взглядом смотрел куда-то сквозь нас. И чуть выше. Такое ощущение, что он что-то считает про себя… Видимо, он не понял сути наших торгов.
Я отсчитал ветерану семь сотенных купюр, а киномеханик уже отгружал студенту кинокамеру, запасные плёнки и прочие аксессуары. Их набралось целый кофр, который он также вручил нам.
Оказалось, что у новой кинокамеры, которую он купит, будет другой размер плёнки и будут нужны совсем другие принадлежности, а от старой камеры ему ничего не подойдёт. Только путаться будет.
Тигран смотрел на всё это кино-фото-барахло, и был доволен как мартовский кот, объевшийся сметаны. Было похоже, что он сегодня получил в наследство целую киностудию. Уж не знаю какую именно. Может «XX-ый век Фокс», может «Юнивёрсал», а может даже целый «Арменфильм».
— Ну а теперь отвези меня к папе, а сам езжай на свадьбу.
— А ты разве не поедешь на свадьбу?
— Тигран-джан! А что, кто-то меня туда приглашал?
— Саркис Арменович, сказал, чтобы я вас потом привёз на свадьбу.
— Но ты же видел, что папа получил сотрясение мозга и отдыхает у тёти Аси. Плохо ему сейчас и он спит. А тётю Асю почему не пригласили на свадьбу?
— Она позже должна приехать. Мужа ждёт с работы.
— Ясно.
— Ты должна поехать!
— Без подарка?
— Ты — подарок! Самый лучший…
— Это как это? Что это значит?
— Если бы с вами случилось несчастье, и вы… — он вздохнул, подбирая слова.
— Погибли?
— Да… Тогда бы это был плохой знак. Счастья бы молодым не было. Нельзя на смерти, на чужой крови начинать новую семью.
— Ты поэтому так переживал? Не только из-за камеры?
— Камера — это было моё горе, мой грех. А смерть была бы общим горем.
— Ладно, проехали. Как хоть молодых зовут?
— Сурен и Анжела.
— Красивое имя у невесты.
— …
— Тигран! А как мне надо вести себя на свадьбе? Что нужно делать и чего делать нельзя? Я же не знаю ваших традиций.
Я заметил, что водитель через зеркало заднего вида кинул на меня уважительный взгляд, и как бы соглашаясь со своими внутренними мыслями, молча кивнул.
Кстати, я совсем забыл упомянуть нашего безмолвного водителя. Дядька лет тридцати за всю дорогу не проронил ни одного слова.
Тигран, обращаясь к водителю, называл его Гагик. Но он просто говорил: «Поехали туда! Поехали сюда!» А Гагик молча вёл машину куда скажут. Я этого не понимаю, но меня это и не касается.
Тигран вкратце мне рассказал про обычаи…
Я так понял, что в обязанности девочки на свадьбе входит отвечать на вопросы, самой ни к кому с вопросами не лезть.
В общем, сиди Маша, жуй шашлык, и не отсвечивай!
* * *
Мы ехали в ресторан, где уже должна была начинаться свадьба. Вроде бы успеваем. Небольшой запас, несмотря на все происшествия всё же был. После дороги через горный перевал, всем гостям надо слегка привести себя в порядок. Свадьба была организована в духе армянских традиций. Шёл уже третий день.
В первый день жених с родственниками привезли невесте свадебное платье, ну и всякие там традиционные разговоры-переговоры между старшими. Второй день всё происходило в доме невесты. А третий день, сегодня, самый главный. Я так до конца и не разобрался во всех тонкостях процесса. Ну да мне вроде бы это и не надо.
Я лишь хочу сегодня переговорить с Саркисом Арменовичем. Думаю, что он поможет мне решить нашу транспортную проблему. Тем более, должна же армянская диаспора загладить хоть как-то свою вину перед маленькой девочкой.
 
Доехали мы быстро, так как от дома тёти Аси было ближе, чем от той канавы, из которой меня сегодня достали.
Пока ехали, я пытался диагностировать своё тело на предмет всяких царапин и ссадин. Рану на голове сегодня залечивать не буду. Нельзя… Я же пострадавшая. Всё должно быть натурально. А на теле не видно. Пусть думают, что под платьем я весь в синяках.
Без Инги трудно с этим всем разбираться, но я стараюсь. Мысленно пускаю тёплые волны по телу. И если где чего начинает зудеть и чесаться, задерживаюсь там и усиливаю подачу энергии. Вроде как что-то получается. Я понял лишь одно, что стал чувствовать себя более усталым. Но нигде вроде бы уже совсем ничего не болит.
Только под платком чешется… Лишь бы не зажило до конца вечера. А то скажут, что я симулянтка…
Тигран по приезду к ресторану, почти сразу же меня бросил. Ему надо было приготовиться снимать встречу жениха с невестой, и других гостей.
Ну и ладно. Я забежал в ресторанный туалет. Всё-таки давно в дороге. Природа не терпит…
Когда я вышел, то уже что-то начало меняться. Засуетились люди, приготовились девушки в национальных нарядах.
Я отошёл в сторону, чтобы не мешаться под ногами. Пристроился на подоконнике большого окна в фойе.
Сижу себе… Никого не трогаю…
И тут ко мне подошёл лощёный дядечка лет двадцати пяти и что-то спросил на армянском.
— Я не понимаю. — ответил я.
— Ты что тут делаешь?
— Я жду Саркиса Арменовича.
— О, он сегодня будет очень занят. Он главный человек на этой свадьбе. Вряд ли у него найдётся для тебя хоть одна свободная минутка. Давай! Уходи!
— Хорошо. Тогда я пойду. Только скажите, как Вас зовут?
— Зачем тебе?
Блин. Мне надоело. Я к нему вежливо, а он мне тыкает.
— Когда дядя Саркис меня спросит, почему я ушла и не дождалась его, я скажу ему, что ты меня прогнал. Как тебя зовут?
— Как ты разговариваешь со старшим? Пошла вон, сохи глух!
— Как ты сказал? Сохи глух [1]? Я запомню. Это твоё имя?
— Да, ты! — он замахнулся, чтобы наотмашь залепить мне пощёчину.
Ага… Щас…
Тычок в солнечное сплетение, и дядя оседает, задыхаясь, на пол. А я ему выдыхаю в лицо полушёпотом:
— Ты сначала разберись, кого ты выгоняешь, химар мард [2], а потом уже руки распускай.
Оставив его восстанавливать дыхание, я вышел на улицу. Ну не устраивать же мне эпическую битву девочки с идиотом, прямо перед самым приездом жениха и невесты. Отошёл в сторону, почти к самому углу ресторана.
Стою. Никого не трогаю. Закурил бы сейчас. Да мои сигареты в машине остались… А блок в чемодане. Не догадался с собой взять. Ну и наверное правильно сделал. Местные люди не поймут, почему маленькая девочка курит… Ругаться будут…
А у входа в ресторан повеселело. Подъезжали машины. Выходили нарядные гости. Играла музыка. Девушки в национальных костюмах танцевали перед входом.
Видимо из-за этого шума я и не расслышал подошедших ко мне сзади врагов. Меня так могли бы и вырубить напрочь. Старею… Совсем расслабился…
Но злобные злодеи же не умеют подкрадываться молча. А трусам и подлецам надо ещё при этом себя накрутить, обозвав и оскорбив свою жертву.
— Попалась, сучка!
Я инстинктивно ушёл в сторону, и лишь увидел, как почти рядом с моим плечом мелькнула палка.
Ну не хрена себе заявочка. Это же черенок то ли от лопаты, то ли от швабры. Таким не только плечо сломать, таким и убить можно, если бить умеючи…
Но второго шанса ударить я ему не дал. Хотя в платье это было делать не так красиво, как в спортивном костюме или в кимоно, но всё же широкая юбка позволила мне нанести этому хлыщу удар ногой в лицо. Прямо в нос… Это его притормозило. Выпустив палку, он упал на колени, а ладонями схватился за разбитую физиономию.