Котёнок в поисках дома. Часть 3 и 4 (СИ)
Так что если меня начнут тут за что-то ругать, а я этого не делал, то я теперь хотя бы буду знать откуда ноги растут…
А вот если поставить нас рядышком, то мы почти что не похожи… Я выглядел и моложе, и свежее что ли, а она чуть постарше, и как бы культурно выразиться… Вид у неё был немного такой вульгарный… Потасканный что ли… Да и по лицу её было уже заметно, что трезвость давно не является её образом жизни…
Наконец, приняв для себя какое-то решение, она протянула мне руку и представилась:
— Я — Сауле… Сауле Вилкайте.
Прибалтийский акцент был мягким, но заметным.
Я пожал протянутую мне руку и ответил:
— Саша… Александра Котова.
— Ты давно здесь отдыхаешь в этом санатории?
— Третий день уже.
— Но я тебя раньше совсем не видела.
— И я тебя тоже раньше совсем не видела.
— А купальник ты в «Альбатросе» брала?
— Нет. В «Берёзке», в той, которая в Москве.
— Ты из Москвы, да?
— Да. А ты откуда?
— Клайпеда. Это Литва.
— Да я знаю, где находится этот красивый портовый город. Имя у тебя красивое. А в сочетании с фамилией, звучит примерно, как «Волчье Солнце».
— Tu kalbi lietuviškai? (Ты говоришь по-литовски?)
— Ne. Aš mažai kalbu lietuviškai. Aš rusas. Pakalbėkime rusiškai! (Нет. Я плохо говорю по-литовски. Я — русская. Давай общаться на русском.)
— Zmogui, kuris nekalba gerai lietuviskai, tu per taisyklingai tari lietuviskus zodzius. (Для человека, который плохо говорит по-литовски, ты слишком правильно произносишь литовские слова.)
— Prašom kalbėti rusiškai! Aš nesuprantu. (Говори, пожалуйста, по-русски. Я не понимаю.)
— Ты очень похожа на литовку. И на меня тоже очень похожа. Я смотрю на тебя как будто в зеркало…
— Ты тоже очень похожа на меня. Но я русская. Возможно мой папа — немец, но это только всего лишь семейная легенда.
— Откуда ты так хорошо знаешь литовский язык?
— Да я не знаю почти ничего. Так. Совсем чуть-чуть… Всего лишь несколько слов.
— Ты очень хорошо эти несколько слов складываешь в предложения. Даже было похоже, что ты знаешь весь язык.
— Ну это примерно как на вопрос: Do you speak English? Ответить на чистом английском: No, I do not speak English. И при этом больше ничего по-английски не знать.
— А ты смешная.
— По-русски было бы правильнее сказать: А ты — весёлая! Смешная — это та над кем смеются или насмехаются. А весёлая — это та с кем смеются вместе. Ты же не хотела меня обидеть этими словами?
— Нет. Зачем мне тебя обижать? Ты мне нравишься. Мне тут было скучно одной. Кругом тут одно старичьё…
— И давно ты здесь скучаешь?
— Неделю уже. Деньги почти совсем кончаются. А мне скоро надо будет ехать домой.
— С кем ты вчера бухала?
— Бухала? Что это значит?
— Бухать — это значит много пить алкоголя.
— А-а… Эти грузины… Грязные животные. У них вино, как сок. Пьёшь — сначала хорошо, а потом ничего не помню.
— Тут скорее абхазы, а не грузины.
— Да какая разница?
— Ну, это как литовцы и латыши, или эстонцы и финны. Для грузин тоже нет никакой разницы.
Сауле смеётся. Смех у неё тоже какой-то вульгарный. Она мне уже не нравится. Но её компания, возможно, поможет мне скрасить одиночество моего отдыха в этом партийном санатории. Лишь бы только вместе с ней не влипнуть в какую-нибудь неприятную историю. Пить вместе с ней я точно не собираюсь…
— Ты сюда как попала из Литвы?
— Дедушка путёвку пробил.
— Мне тоже дедушка… А приехала ты на поезде или самолётом летела сюда?
— Ты не поверишь…
— Ну почему же. Я сама порой делаю непредсказуемые вещи и совершаю необдуманные поступки. Так что я могу поверить во что угодно. И если ты хочешь меня чем-то удивить, то давай, начинай!
— Я приехала сюда на мотоцикле.
— Обалдеть! Вот это круто! А ты меня смогла реально удивить… Я бы тоже не отказалась прокатиться.
— Ты ничего не понимаешь… Две с половиной тысячи километров сидя на *опе. У меня там теперь мозоль размером с футбольный мяч.
Да… Действительно… Об этой стороне путешествия на мотоцикле я даже не подумал.
— Это ты поэтому, небось, неделю уже пьёшь.
— Ну да… До этого я почти неделю ничего не пила. Всё ехала и ехала… Этот Альгис…
— Ты не одна что ли ехала? С парнем?
— Нет. Этот Альгис… Rupužiukas… Он продал мне эту «Паннонию».
— А Рупужукас — это фамилия у него такая?
— Нет. Это я его так обзываю. А rupužiukas — это сын жабы…
— Лягушонок?
— Нет. Жабёнок.
— В русском языке такого слова нет.
— А у нас есть…
— И что у тебя не сложилось с твоей поездкой?
— Я думала, что буду очень хорошо смотреться на мотоцикле. Специально для этого у меня есть кожаный костюм и шлем. Всё чёрное. Чёрный мотоцикл и я такая, вся в чёрной коже. А потом оказалось, что на юг приехала грязная и пыльная дура, с мозолью на *опе.
— Хоть мотоцикл-то не подвёл тебя по дороге.
— Нет. Мотоцикл в порядке. Я теперь не в порядке.
— Ну, так продай его тут и обратно сможешь самолётом полететь.
— Это не так просто. У меня есть только доверенность. Лень тогда было переоформлять. Альгис сказал, что проблем не будет… Но проблемы… они есть. Я могу его продать, но за копейки, как совсем без документов.
— А за сколько ты его брала?
— За пятьсот рублей.
— А грызуны сколько предлагают?
— Кто?
— Грузины местные…
— Только двести рублей… И они ещё торгуются… Говорят, что двести рублей это много…
— Совсем они охренели что ли? А ты можешь мне показать свой мотоцикл?
— Могу… Прямо сейчас… Пойдём со мной! Увидишь моего коня…
Пока я одевалась в своё, она сходила за своими вещами. Наверное, со стороны мы с ней смотрелись, как две сестры. Она типа постарше, а я помоложе. На нас даже стали оглядываться аборигены местного пляжа… Но мне это внимание было по барабану… Сейчас все мои мысли были о мотоцикле… Паннония… Это же была моя детская и несбывшаяся мечта. Из той, из прошлой жизни…
* * *Мотоцикл стоял позади санатория в отдельном сарайчике. У Сауле даже был свой ключ от замка к этому мотогаражу. Она открыла навесной замок и распахнула двери…
Мотоцикл впечатлял. Чёрный, блестящий, хищный. Я хорошо помню «Явы» и «Уралы» этого периода. Но такую красивую «Панонию» я либо давно не видел, либо никогда не видел.
Я влюбился в него. Это была любовь с первого взгляда.
Кто сказал, что такой любви не существует? Это было как электрошок! Как удар молнией! Я влюбился в него сразу. Такой красавчик, особенно для этих времён.
Я его уже хочу! Хочу, хочу, хочу!
Но… Тс-с-с…
Самое главное — это не показывать Сауле этого моего активного хотения. Это же и на цену повлияет, и всякие дополнительные плюшки мне встанут гораздо дороже.
— А вещи свои ты куда привязывала, когда ехала?
— Зачем привязывать? У него сзади есть два кофра. Они как раз сделаны для вещей. Но они у меня там, в номере лежат.
Дорожные кофры? Такое я только в будущем видел. У крутых байкеров. Видимо в Прибалтике и сейчас Запад ближе, чем на остальной территории СССР.
Я залез на сиденье, взялся за руль… Блин. Я его хочу. Но…
— Крутой байк! Я бы купила у тебя его, но у меня прав нет.
— А за сколько бы ты купила?
— Ну, если бы у меня были права. То рублей за четыреста взяла бы точно. За пятьсот я и в Москве такой куплю, и даже не хуже, а совсем новый.
— Это да… Но я хотела бы за пятьсот…
— У меня всё равно нет прав с нужной категорией.
— А это всё можно решить…
— Это как?
— У меня есть водительское удостоверение, и там есть открытые категории и на мотоцикл, и на легковую машину. Я могла бы сделать все категории. Но зачем мне грузовик или автобус? Смотри! Я даю тебе свои документы. Ты же так на меня похожа, что никто не поймёт разницы.
— А ты как же потом?
— А… Это вообще ерунда. Когда я вернусь домой в Клайпеду, то скажу, что потеряла их и сделаю снова. Не проблема…