Котёнок в поисках дома. Часть 3 и 4 (СИ)
А дорога до Туапсе была одна. Так что доехал я довольно быстро. Прохожие подсказали ближний путь до больницы. Я даже умудрился приехать раньше Саркисова.
В ожидании его приезда, выкурил ментоловую сигарету. Курил в машине, чтобы никто не видел. Вряд ли здесь люди положительно отнесутся к курящей девочке. Вредная, конечно, привычка, но помогает слегка поставить мозги на место.
Чёрная «Волга», не стала останавливаться на улице и сразу въехала внутрь, на территорию больницы. Я зашёл пешком и встретил выбирающегося из машины второго секретаря горкома.
— Доброе утро, Саркис Арменович!
— О, ты уже здесь? Здравствуй, Маша-джан! Пойдём, проведаем героя!
Мы вошли внутрь. Нас никто не встречал. Но видно было, что дорогу показывать никому не надо. Мой провожатый шёл уверенно, видимо знал уже куда идти. На лифте поднялись на третий этаж. Никаких бахил и масок никто с нас не требовал, но при входе в хирургическое отделение, медсестра вручила нам два белых халата.
Палата была двухместная. На одной кровати лежал бледный, как сама смерть Гагик. А на другой… Знакомое лицо…
— Здравствуй, Вазген! — прояснил моё непонимание Саркисов.
А потом, повернувшись к моему защитнику, продолжил:
— И тебе Гагик-джан, здоровья желаю!
— Здравствуйте! — я решил поздороваться со всеми сразу.
Гагик мне слегка улыбнулся. Хотя было видно, что это ему даётся с трудом, а может и с болью.
— Здравствуй, Маша! — сказал Вазген.
Он явно чувствовал себя не так плохо, как мой позавчерашний водитель. Я подошёл к раненому и присел на край его кровати.
— Гагик-джан! Спасибо тебе большое! Ты мне жизнь спас. Я перед тобой в неоплатном долгу.
Я взял его за руку, которая лежала поверх тонкого одеяла, двумя руками. Рука была холодной.
— Инга! Что надо сделать, чтобы добавить ему немного жизненных сил?
— Попробуем просто через руку влить ему немного нашей энергии. Ты говори ему что-нибудь.
— Что говорить?
— Просто поговори с ним, о чём угодно.
Я задумался… И уже чувствуя, как мои руки начинают немного согреваться, просто заговорил:
— Гагик! Ты мне жизнь спас. Ты поступил как настоящий мужчина. Ты — герой! Ведь эти пули предназначались мне, а ты их принял на себя. Что я могу для тебя сделать, Гагик-джан? Я очень хочу, чтобы тебе стало полегче, и чтобы ты поскорее выздоровел. Если бы я могла, то отдала бы тебе свою кровь. Но сколько крови в таком маленьком теле, как у меня? Стакана два, не больше. Да и врачи не разрешат. А мне для тебя было бы не жалко. Я очень хочу, чтобы ты снова стал здоровым. Болеть плохо. Я сама это знаю, тоже однажды долго лежала в больнице. Но я выздоровела и ты выздоровеешь.
Мне показалось? Нет. Мне не показалось… Его щёки слегка порозовели. Он улыбнулся. Хорошо так улыбнулся.
— Гагик-джан. Тебе лучше всего побольше спать. Я слышала, что во сне почти все болезни отступают. И люди после этого быстрее выздоравливают. Спи!
Я встал с кровати, и нагнувшись, поцеловал его в лоб. Не знаю, почему я это сделал. Просто почувствовал такой порыв… Взял и поцеловал.
Гагик глубоко вздохнул, а потом сиплым голосом произнёс:
— Спасибо тебе, Машенька!
После этого он повернулся на бок и заснул…
Вазген и Саркис смотрели на меня во-от такими большими глазами. Полковник первым пришёл в себя:
— Что ты с ним сделала, Маша?
— Ничего… Просто поговорила с ним…
— Поговорила? Да он пять лет ни слова никому не сказал…
А ведь и правда… Он же мне сказал «спасибо»…
— Ты — ангел! Ты просто ангел!
Саркисов смотрел на меня как на чудо чудное, а у Вазгена на глазах заблестели слёзы…
— Саркис Арменович! Гагику надо поспать, а когда он проснётся, то снова будет здоров, правда? Пойдёмте! Выздоравливайте, дядя Вазген!
И я взял и вышел из палаты. Меня немного трясло. Хотя я чувствовал, что мы с Ингой потратили совсем немного жизненной энергии, но очень хотелось пить.
— Это потому, что ты добавила ему своей крови.
— Как это, Инга? Я же его только лишь за руку держал…
— Но ты сказал, что хочешь поделиться кровью. Вот…
— Даже так? А что и так можно было? Ну ладно. Буду знать на будущее.
Саркисов вышел из палаты и внимательно посмотрел на меня.
— Ты и в самом деле ангел, Маша! Ему сразу стало лучше. Как только ты с ним поговорила.
— Да, что Вы, Саркис Арменович… Просто он обрадовался, что со мной всё в порядке. Он же хотел спасти меня. И теперь увидел, что ему это удалось. Вот ему и стало лучше.
— Почему-то я тебе сейчас не верю, но это уже твоё дело. Не хочешь, не говори. Я для себя уже сделал выводы…
Стараясь увести разговор от скользкой темы, я решил сменить тему:
— А можно увидеть этого… Альберта?
— Зачем тебе?
— Я хочу с ним поговорить.
— Но зачем разговаривать с этим негодяем?
— Он запутался. Сейчас он на тёмной стороне. И это плохо. Я попробую его убедить вернуться к свету. Вдруг у меня получится.
Я вздохнул:
— Только очень пить хочется. Здесь есть, где можно купить сок или лимонад? Хочется чего-нибудь сладенького.
— Пойдём! Я спрошу у медсестры.
У дежурной медсестры нашлась бутылка яблочного сока. Сок был тёплый и сладко-приторный. Но я практически за пару глотков опустошил всю бутылку. Жажда немного утихла.
— Пойдём по лестнице. Твой убийца лежит этажом выше.
— Несостоявшийся убийца.
— Ему просто не повезло. Он хотел тебя убить. А значит он — убийца. Если бы у него патрон не заклинил, то он бы точно убил. И тебя, и Гагика.
— Значит, Бог не дал ему стать убийцей.
— Выходит что так… Вот мы и пришли.
Глава 13
У дверей палаты на стуле сидел милиционер и читал газету. Когда мы приблизились, он встал и отдал честь полковнику в отставке.
— Дядя Саркис! Можно я поговорю с Альбертом… один на один?
— Вообще-то это не положено. — начал было протестовать милиционер, но Саркисов оборвал его речь жестом:
— Пусть она поговорит с ним. Это её он хотел убить. И это она его обезвредила.
Сержант кивнул и молча открыл дверь.
Я вошёл в палату. Обставлено здесь всё было по-спартански. Кроватей было две. На одной лежал пристёгнутый наручниками Альберт. Вторая кровать пустая. Выглядел злодей не лучшим образом. Лицо было всё скрыто под бинтами, пластырями… Лишь один глаз выглядывал из-под этого «памперса». Глаз смотрел прямо на меня в упор со злостью и ненавистью.
— Барев [4], Альберт! Как дела? Ладно, не отвечай. Знаю, что хреново. Я к тебе поговорить зашла. Мне просто надо понять кое-что… Какого хрена ты вообще решил меня выгнать из ресторана? Ты плохо относишься к русским? Так я не русская. У меня половина цыганской, половина еврейской крови. Или ты вообще ненавидишь всех кто не армянин? Но это глупо, Алик. Мне тут сказали, что тебя девушки не любят. Может ты из-за этого ко мне докопался?
Я сделал небольшую паузу, пытаясь поймать хоть какой-то ответ в его глазах… То есть в глазу. Но кроме злобы там ничего не было. Но я пристально упёрся взглядом в этот злой глаз.
— Мне кажется что ты, Альберт, просто заблудился. Тебя обуяли грехи. Гордыня, злоба, жадность. Ты потерял своего бога. Думаю, что тебе надо вернуться к нему. Найти в своей душе хоть одно светлое пятно. Там и прячется твой бог…
Я нёс всякую чушь, но пытался всё время давить, давить его взглядом. Зелёные сполохи в его глазу отражались с заметной методичностью. Но злость всё никак не покидала радужку его глаза. Вот ведь гад какой упёртый. Такими бывают фанатики, готовые слепо умирать за свою веру. Неужели и этот такой.
— Ты веришь в бога, Альберт?
Что-то изменилось во взгляде. Похоже, я нащупал его уязвимое место.
— Ты должен вернуться к богу! Тебе снова надо перейти на светлую сторону. Всю свою жизнь — ты был злым. Но это был не ты. Злоба тобой руководила. Злость — опасный советчик. Но знай: Зло никогда не останется безнаказанным. Ты веришь, что каждому воздастся по делам его? И ты должен в корне пересмотреть свою жизнь. Тебе сначала будет трудно.