От всего сердца
— Как я умудрилась порезаться? — спросила она.
— Вы не помните? — удивилась Джоанна. Мерседес улыбнулась.
— Если бы миссис Шоу помнила, она не стала бы спрашивать. — Она обратилась к Беркли:
— Вы укололись штырьком серьги, потому что слишком крепко сжимали ее в руке. У вас наверняка затекли пальцы.
Беркли пошевелила пальцами. Мерседес не ошиблась — каждое движение давалось с трудом.
— Я не сломала серьгу? — спросила она.
— Нет, вы лишь бросили ее.
— Бросила?
— Да. И очень сильно. Как я понимаю, до сих пор с вами такого не случалось.
— Ни разу. — Беркли энергично покачала головой. — Разве кто-нибудь доверил бы мне драгоценности, прознав о том, что я швыряюсь ими? — Она перевела умоляющий взгляд с Джоанны на Мерседес. — Вы никому не скажете… видите ли, это может повредить моей репутации.
— Вам нечего опасаться, — заверила ее Джоанна. Мерседес тоже успокоила Беркли.
— Я хоть чем-то помогла вам? — Увидев, что Джоанна и Мерседес обменялись многозначительными взглядами, Беркли вздохнула. — Видимо, нет. Очень жаль. Наводя обо мне справки, вы, наверное, выяснили, что я не всегда добиваюсь успеха. Жаль, что в вашем случае мне не сопутствовала удача.
— Нельзя сказать, что вы совсем не добились успеха, — заметила Мерседес. — Однако мы уже знали большую часть того, о чем вы нам поведали. Вы обладаете уникальными способностями, но ваши слова не лишили нас надежды отыскать Грэма Денисона.
Джоанна откинула со лба прядь черных блестящих волос. В ее широко расставленных глазах фиалкового цвета застыла печаль.
— Тридцать лет назад родители Колина, Декера и Грейдона были убиты, и мальчики осиротели. Сейчас нет смысла вдаваться в подробности… Моему мужу исполнилось четыре года, Колину — восемь, а Грейдон, как вы и сказали, прикоснувшись к серьге, был тогда младенцем. Найти родственников, готовых взять детей, не удалось, и их поместили в лондонский работный дом для найденышей и сирот. Вы назвали его ужасным, страшным местом, и это действительно так. Грейдона забрали первым, как вы и говорили. Колин полагает, что усыновившая мальчика чета хотела выдать его за своего ребенка. О нынешнем имени Грейдона остается лишь гадать.
— Возможно, сейчас его зовут Грэмом Денисоном, — сказала Мерседес.
— Значит, это правда? — спросила Беркли. — Значит, я подтвердила, что Грейдон и Грэм — один и тот же человек?
В глазах Мерседес отразилось сожаление. Она покачала головой:
— Нет, вы не подтвердили это. Вам не удалось дать нам надежду. Напротив, перед тем как лишиться чувств, вы заявили, что Грэм Денисон мертв.
— Так и сказала? — удивилась Беркли. — Вы уверены, что не ошиблись?
— Мы не могли неверно понять вас, — ответила Джоанна. — Остается лишь надеяться, что ошиблись вы сами. — Помолчав, она вернулась к своему рассказу:
— Моего мужа разлучили с Колином вскоре после того, как забрали Грейдона. Его вырастили супруги, появившиеся в работном доме под видом миссионеров. На самом деле они были ворами, и Декеру приходилось искать себе пропитание на улицах. Как вы и сказали, серьгу, оставшуюся у него, он считал талисманом. Колин всю жизнь продолжал искать братьев. Он уже почти отчаялся, когда объявился Декер. Полагаю, вы не удивитесь, узнав о том, что их свела серьга. Это случилось почти десять лет назад.
Джоанна взглянула на Мерседес, желая узнать, правильно ли поступает, открывая семейные тайны. Та кивнула.
— Вскоре после этого мой муж покинул Англию и отправился в Бостон. Колин предложил ему поступить на работу в «Ремингтон шиппинг». Исполняя свои служебные обязанности, он познакомился с Грэмом Денисоном. Обнаружив, что их интересы во многом совпадают, они сблизились, но…
Беркли внезапно охватил неприятный жар.
— Нельзя ли мне что-нибудь выпить?
Мерседес поднялась:
— Конечно. Мне следовало самой подумать об этом. Что вы предпочитаете? Спиртное, чай или…
— Чай, пожалуйста.
Мерседес дернула за шнурок, вызывая прислугу. Почти в ту же секунду появилась молодая негритянка, и Мерседес отправила ее за чаем и пирожными.
— Подождите несколько минут, — сказала она Беркли.
— Спасибо. — Беркли поймала взгляд Джоанны. — Прошу прощения, но вы упомянули о том, что вашего мужа и мистера Денисона связывали общие интересы. Не были ли они причастны к движению аболиционистов?
Ни за что на свете Джоанна не призналась бы в этом.
— Мой муж не имеет никакого отношения к этому движению, хотя и сочувствовал ему, а мистер Денисон, как вы, возможно, знаете, получил прозвище Сокольничий за свою деятельность по освобождению рабов. — Джоанна не видела смысла утаивать сведения, которые сообщали все газеты от Огасты до Атланты, величавшие Грэма Денисона то героем, то злодеем. Его восхваляли и проклинали, и это зависело лишь от географического расположения редакции. К северу от линии Мэсон — Диксон Грэма, как правило, превозносили. Южнее этой разделительной черты он считался отверженным. Впрочем, газеты печатали далеко не всю правду, и Джоанна предпочитала держать ее в секрете.
— Мой муж и Грэм стали друзьями, но полной откровенности между ними не возникло. Не думаю, что кто-то из них пожелал бы поведать о своем прошлом. Нам известно, что у Грэма была семья в Южной Каролине. Младший брат… родители, дед и бабка. Компания «Ремингтон шиппинг» долгие годы вела дела с семейством Денисон. У них плантация в предместьях Чарлстона, «Бью-Риваж». — Перехватив вопросительный взгляд Беркли, Джоанна пояснила:
— Это значит «Прекрасный берег».
Беркли кивнула, стараясь скрыть смущение. В обществе этих женщин она чувствовала себя глупой девчонкой. Просто удивительно, что ее здесь терпят. По словам Джоанны и Мерседес, она не открыла им ничего нового, лишь рассказала то, что они и так уже знали. Беркли размышляла, осознают ли собеседницы, что в этом и заключается ее необычайный дар.
Она уже собиралась высказать свою мысль вслух, но тут появилась горничная с чаем. Усадив Беркли, Мерседес начала наливать чай. Беркли посмотрела на свою ладонь и увидела, что кровотечение прекратилось. Она взяла у Мерседес чашку горячего чая.
— Знал ли капитан Торн о том, что серьга у Денисона?
Джоанна покачала головой:
— Нет, пока Грэм не покинул Бостон. Мы нашли ее в одежде, предназначенной для стирки.
— Странно, что он не спрашивал о серьге.
— Мы тоже этому удивились, но, возможно, он не ценил ее так, как Колин и Декер. — Джоанна вздохнула и поднесла чашку к губам. — И тем не менее мы начали его разыскивать. Декер вышел в море на «Охотнице», флагманском судне компании, и отправился на поиски корабля, на котором плыл Грэм. Он нашел «Сирену», но Грэма на ее борту не оказалось: он сошел на берег в Филадельфии. Это удивило нас. «Сирена» направлялась в Китай. Грэм сам попросился в это путешествие. Казалось, он с таким нетерпением ждет возможности отправиться в дорогу… и вдруг исчезает. — Джоанна поставила чашку на стол. — С тех пор миновало пять лет, миссис Шоу. Больше мы не слышали о Грэме и не смогли напасть на его след. Я ничуть не удивлюсь, узнав, что он умер.
Мерседес вздохнула:
— На самом деле ты так не думаешь.
— Нет, думаю, — отозвалась Джоанна. — Видит Бог, я не желаю его гибели. Грэм спас мне жизнь, Мерседес. Я стольким ему обязана, и все же у меня такое чувство, будто его уже нет на свете. Мне трудно представить, что Грэм пожелал бы столь решительно порвать со своим прошлым.
— Его могли побудить к этому неизвестные нам причины, — заметила Мерседес. — К примеру, если он вновь взялся за дела «Подземки», ему пришлось бы скрываться.
— В таком случае к нынешнему времени Грэм дал бы о себе знать, — возразила Джоанна. — Он понял бы, что с Денисонами придется порвать, но расставаться с друзьями вовсе не обязательно.
— Ты лишь хочешь сказать, что не понимаешь причин его поведения. — Мерседес взглянула на Джоанну.
— То, что я говорила, держа в руке серьгу, вовсе не является непреложной истиной, — обратилась Беркли к Джоанне.