От всего сердца

На щеках Андерсона проступили красные пятна гнева.
— Отдай ему серьгу, Беркли. Иначе, клянусь, я дам тебе такую оплеуху, что ты не поднимешься!
Побледнев, Беркли вынула серьгу из сумочки и протянула ее Гаррету.
— Не исключено, что вас ввели в заблуждение относительно этого украшения. — Она разжала пальцы, и серьга упала в открытую ладонь Гаррета.
Подойдя к окну, он начал рассматривать изящную золотую оправу жемчужины. Потом повернул золотую капельку, висевшую на оправе, как слеза, и увидел знакомые выгравированные буквы ЕК. Эвелин Рэндольф. Гаррет шепотом произнес это имя. Имя матеря. У него не оставалось никаких сомнений в том, что это ее серьга. Ребенком Гаррет сотни раз видел это украшение, пробирался в спальню матери и открывал шкатулку, чтобы взглянуть на него — и все потому, что мать обещала подарить ему серьгу. Он с нетерпением ждал заветного дня, когда в его распоряжении окажется что-то, что ему не придется делить с братом.
  
Гаррет отошел от окна.
— Та самая. На ней выгравированы инициалы моей матери. Она обрадуется, получив украшение. — Гаррет стиснул вещицу в кулаке. — Мать плохо себя чувствует, — продолжал он. — Ей всегда нездоровилось, сколько я себя помню. Эта серьга — огромная ценность для нее. — Он посмотрел на Беркли:
— Не стану делать вид, что ваши слова заинтересовали меня. Все, что вы хотели сказать, не имеет ко мне никакого отношения. А вот это украшение — наша фамильная драгоценность.
— Как угодно, — отозвалась Беркли и перевела взгляд на Андерсона. — Я свое дело сделала. Можешь оставить себе мою долю вознаграждения за то, что вещица найдена, в счет погашения той суммы, которую требуешь. Мое бриллиантовое колье уже у тебя. — Она вновь сунула пальцы в сумочку. — Я сняла со своего счета еще тысячу долларов. Вот чек. Больше у меня ничего нет. Если оставишь мне свой адрес, я буду высылать тебе деньги, как только они у меня появятся. Будь спокоен, я с тобой рассчитаюсь.
— Ты крайне разочаровала меня, Беркли, — вздохнул Андерсон. — Я был о тебе лучшего мнения.
Сунув серьгу в карман, Гаррет уселся на край постели.
— Сколько он у вас просит? — обратился он к Беркли.
— Двадцать тысяч долларов.
— У вас найдется столько? — удивился Гаррет.
— Нет, конечно. Андерсон велел взять деньги у Грея. Очень глупо, ведь Грей начнет меня расспрашивать, и мне, в конце концов, придется рассказать ему правду, а именно этого я и пытаюсь избежать. — Она умоляюще посмотрела на Андерсона. — Неужели ты не понимаешь? Если будешь выкручивать мне руки, я во всем признаюсь Грею.
— Он спрашивал тебя о колье? — осведомился Андерсон,
— Нет. Но обязательно спросит.
— И ты скажешь, что потеряла его, верно? Или его украли. Уверен, хорошенько поразмыслив, ты найдешь убедительное объяснение.
Беркли на мгновение закрыла глаза, но когда вновь открыла их, ее лицо выражало усталость и безотчетную решимость.
— Мне отвратительно обманывать мужа. Запомни это. Я не желаю выдумывать объяснения. Возьми все, что получил, и уезжай отсюда. Покинь город, штат, только уезжай.
Уголки губ Андерсона приподнялись в жесткой улыбке.
— А если не уеду? Кажется, ты вздумала мне угрожать. Будь осторожна, Беркли. Не забывай: в конце концов, я твой законный супруг. Но эта окажется самой меньшей из твоих бед, если ты не умеришь свой воинственный пыл.
— Что ты имеешь в виду?
— Я вовсе не такой слабый игрок, как ты полагаешь. Я знаю, когда показывать свои карты и когда скрывать их. Пожалуй, сейчас я попридержу козыри. — Андерсон опустил глаза и посмотрел на сумочку. Беркли все еще держала правую руку внутри. — Что там у тебя? Карманный пистолет?
Беркли покачала головой. Ее рука крепко сжимала нож. Вынув его из сапога Грея, Беркли решила, что сумеет пустить оружие в ход. Убеждать себя в этом было совсем нетрудно, пока перед ней не предстал человек из плоти и крови. Опустив нож на дно сумочки, она вынула руку.
— Тебе не удастся спровоцировать меня, Андерсон. Но это отнюдь не означает, что я тебя боюсь. Поступай как знаешь, а я буду действовать по своему разумению. Например, сейчас я уйду.
Провожаемая взглядом Андерсона, Беркли вышла из-за кресла.
— А ты совсем не та тихоня, какой была прежде, — заметил Андерсон. — Хотел бы я знать, что за выгоду сулит мне это превращение. Оставшись одна, ты обрела уверенность в себе. Имей в виду, это ощущение обманчиво. Мне доставит огромное наслаждение убедить тебя в том, что твоя смелость всего-навсего безрассудство.
Беркли промолчала и, холодно кивнув Гаррету, сделала несколько шагов к двери. Она догадывалась, что Андерсон схватит ее за руку, когда она будет проходить мимо него, и не ошиблась. Беркли размахнулась и опустила сумочку ему на голову. Рукоять ножа ударила Андерсона по затылку. Он инстинктивно отшатнулся, и Беркли выдернула руку.
Она вцепилась в дверную ручку, но та сама повернулась. Кто-то толкнул дверь с другой стороны. Беркли отпрянула, и распахнувшаяся дверь прижала ее к стене.
В комнату вошел Грей Джейнуэй. Едва не наступая ему на пятки, за ним следовала Айвори Дюпре. Грей смерил взглядом обитателей номера и сразу признал одного из них.
— Мистер Лернер, — сказал он, посмотрев через плечо на Айвори. — Все в порядке. На сей раз мы попали в нужную комнату.
Высунувшись из-за спины Грея, Айвори обвела взглядом помещение.
— Ее здесь нет. Мы, наверное, опять ошиблись. Идемте искать дальше. — Она улыбнулась постояльцам «Паласа», извиняясь за вторжение, и потянула Грея за рукав. — Быстрее. А то, глядишь, разминемся с ней.
Грей отвел руку Айвори.
— Она здесь. — О присутствии Беркли он догадался еще до того, как почувствовал слабое сопротивление двери. Грей сразу уловил легкий, почти неощутимый запах лаванды. Он сделал шаг вперед и осторожно потянул дверь на себя.
Беркли подняла глаза на Грея.
— Привет, — тихо и смущенно, сказала она. — Ты, верно, хочешь спросить, что я здесь делаю?
Грей взял ее за руку, и Беркли поняла, что он не сердится на нее.
— Помнишь мистера Лернера? — спросила она. Грей кивнул.
— Вчерашний спор о пьесах и ролях. Да, конечно, помню. — Заметив, что актер потирает затылок, он догадался: это не от растерянности, а от боли. Что же натворила Беркли?
— А это Гаррет Денисон, — продолжала Беркли. — Брат Грэма Денисона.
Грей склонил голову. Его лицо приняло суровое выражение, глаза холодно блеснули.
— Мне знакомо это имя.
Гаррет вскочил на ноги в ту самую секунду, когда Грей вошел в комнату. Охваченный тревогой и дурными предчувствиями, он до сих пор молчал, но теперь, прищурившись, настороженно вглядывался в лицо брата.
— Что за дурацкие игры, Грэм? Неужели ты решил, что я тебя не узнаю? Господи, какая глупость!
— Мой муж не помнит и не узнает вас, — проговорила Беркли. — Вам незачем опасаться его.
— Опасаться? Вы заблуждаетесь. Я никогда не боялся брата.
— В таком случае не стоит ворошить прошлое. — Взглянув на мужа, Беркли поняла, что Гаррет ничуть не интересует его; он не спускал глаз с нее. — Мистер Денисон проделал долгий путь, чтобы забрать серьгу.
— Он узнал украшение?
Беркли кивнула:
— Узнал и потребовал вернуть. Я только что отдала ему серьгу. Ты не дорожил этой вещицей, и я решила, что лучше отдать ее. Я не хочу волновать и тревожить тебя. Понимаешь?
Грей чуть заметно улыбнулся.
— Кажется, понимаю. — Он положил руку ей на талию и вновь повернулся к Гаррету. — Судя по всему, вы нам не верите. Мне понятны ваши сомнения. Ваше лицо ни о чем мне не говорит, но Беркли рассказала кое-что о моем прошлом. Если не ошибаюсь, я опозорил свою семью, и вы решили от меня избавиться.
  
— Грей! Я никогда не говорила…
— Да, не говорила, но именно так я понял твои слова. Надеюсь, я рассудил правильно, мистер Денисон?
Гаррет дернул головой. Этот холодный чопорный тон и обращение по фамилии были для него полной неожиданностью. Подумать только, какие усилия он прилагал, чтобы избежать встречи с братом. С той самой минуты, когда Андерсон сообщил ему, что Грэм жив, Гаррет размышлял, как с ним поступить. Всю дорогу до Сан-Франциско он думал, не устроить ли второе покушение. Единственным способом избежать убийства было раздобыть серьгу втайне от Грэма.