От всего сердца

Грей закрыл за собой дверь. Шторы, огоньки ламп, язычки пламени тут же успокоились. В проеме балконной двери появилась Беркли.
Грей шагнул к ней.
Она отступила, подтвердив самые ужасные его опасения.
— Беркли, — промолвил он. — Я все объясню.
— Кто ты такой?
— Войди. Поговорим в комнате.
Она не двинулась с места.
— Я осмотрела Рею и увидела надпись. Тебе следовало срезать ее, прежде чем устанавливать фигуру на фасаде. Надпись слишком красноречива, чтобы оказаться совпадением. — Она собралась с силами и повторила вопрос:
  
— Кто ты такой?
— Грей Джейнуэй.
Беркли отступила еще на шаг, не удовлетворенная ответом. Прикоснувшись спиной к массивной каменной балюстраде, она чуть вздрогнула. Ее взгляд метнулся влево, к фигуре, возвышавшейся неподалеку от балкона.
— Это украшение того корабля, на котором ты родился.
— Да, я сам рассказал тебе об этом.
— Но ты умолчал о том, когда родился.
— Пять с половиной лет назад. — Грей потянулся к Беркли, но она отпрянула в сторону, уклоняясь от его руки, и оказалась рядом с фигурой. Грей даже не пытался остановить ее.
Безупречное лицо Реи заливал голубоватый лунный свет. Казалось, она вырезана не из дерева, а высечена из гранита. Беркли повернулась к Грею спиной и, стараясь не смотреть вниз, прикоснулась к резным локонам богини. Ее пальцы скользнули по отполированным до блеска плечам Реи, глаза не отрывались от надписи под грудью фигуры. Это было название корабля, который она когда-то украшала.
Леди Джейн Грей.
Опустив руку, Беркли отступила от перил. Она по-прежнему стояла спиной к Грею, но чувствовала, что он рядом.
— Грей Джейнуэй — это всего лишь имя, — негромко промолвила Беркли. — Имя ничего не говорит о том, кто носит его.
— В таком случае я не понимаю, почему ты сердишься. Ты знаешь, кто я такой.
Беркли покачала головой:
— Ты обманул меня.
— Нет. Если я и ввел тебя в заблуждение, то значит, заблуждался сам.
— Ты — Грэм Денисон.
— Это всего лишь имя.
Беркли обхватила себя руками. Пальцы Грея скользнули по ее обнаженному плечу; она стояла к нему спиной, вплотную к балюстраде, и деваться ей было некуда.
— Почему ты не рассказал мне, а заставил меня думать, будто убил его. Зачем тебе понадобилось утаивать свое имя?
— Потому что я и сам не знал. Даже если я и был когда-то Грэмом Денисоном, он не имеет никакого отношения к моей нынешней жизни. — Он повернул Беркли к себе лицом, и его палец скользнул по ее подбородку. — Понимаешь, Беркли, я таился от тебя, потому что сам не знал своего настоящего имени. Если же я действительно Денисон, это не имеет никакого значения.
— Неужели?
Грей видел, что Беркли хочет верить ему. Она с надеждой смотрела на него широко распахнутыми глазами, и только дрожащие губы выдавали ее тревогу. Он наклонил голову и прикоснулся к ее губам. Это был еще не поцелуй, но и этого прикосновения оказалось достаточно. Беркли замерла, бессильно уронив руки. Она дышала ровно, почти беззвучно. Оторвавшись наконец от жены. Грей увидел, что она запрокинула голову и закрыла глаза.
— Идем в комнату, — сказал он. — Прошу тебя. Беркли открыла глаза.
— Я боюсь.
— Знаю.
— Весь день, с той самой минуты, когда ты взял меня за руку, меня терзал необъяснимый страх. Мне казалось, что тебя отрывают от меня, от моего сердца. Мне казалось, будто ты чувствуешь то же и так же сильно, как и я. Я не ошиблась, Грей?
Он был бы рад успокоить ее, сказав, что новобрачных перед алтарем зачастую охватывают тягостные сомнения, но унимать тревоги Беркли ложью ему не хотелось. Его не страшили испытания, возможно, ожидающие их в будущем, — лишь бы они были вместе.
— Я действительно что-то почувствовал.
— Ты понял, что это было?
— Надеюсь, да. — Беркли нахмурилась, и Грей взял ее лицо в свои ладони. — Выслушав меня, ты поймешь, что нам ничто не угрожает.
Грей закрыл балконную дверь, а Беркли положила в камин маленькое поленце. Он устроился на софе. Беркли опустилась в кресло-качалку. Внезапно она поднялась, налила в бокал немного виски и подала Грею.
— Спасибо.
Она вновь села в кресло и прикоснулась к своему кулону.
— Ты сказал, что впервые видишь эту серьгу.
Грей посмотрел на украшение.
— Да. Насколько мне известно, я не видел ее прежде. Я не лгал тебе, Беркли — по крайней мере, в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Я назвал себя в честь «Леди Джейн Грей», клипера, принадлежащего лондонской компании Эсбери. Я состоял в команде судна с 1845 года вплоть то того дня, когда его бросили в заливе Сан-Франциско.
— Грэм Денисон исчез в 1845 году, кажется, весной.
— Я поступил на службу в апреле.
— Денисон плыл на клипере «Сирена» компании «Ремингтон шиппинг». Он высадился в Филадельфии, а затем… — Беркли беспомощно пожала плечами.
— Когда я появился на «Леди Джейн», судно было приписано к порту Чарлстона. О ремингтоновском клипере мне ничего не известно.
— Не понимаю. Как ты мог не знать о нем?
— Я очнулся на палубе «Леди Джейн», полностью потеряв память. — Уголок рта Грея насмешливо приподнялся. Беркли слушала с недоверием и любопытством. — Мне сказали, что такое случается. Я не первый, кого постиг этот недуг. Несколько лет назад я консультировался у лондонского врача, специализирующегося по амнезии. Врач не утверждал, что ко мне вернется память.
— Отчего возникает амнезия?
— Ее может вызвать травма головы.
Беркли внимательно посмотрела на макушку Грея, как будто последствия удара до сих пор могли быть видны.
— Ты выглядишь совершенно здоровым.
Грей усмехнулся:
— Спасибо на добром слове, но снаружи ничего не видно — ни шишек, ни ран.
— Что с тобой произошло?
Грей помедлил, не желая признаваться.
— Пожалуйста, не лги мне, — попросила Беркли. — Что мешает тебе рассказать правду?
— Меня избили.
Беркли приоткрыла рот от удивления.
— Избили? Кто?
Грей пожал плечами.
— Не помню. Судя по кровоподтекам, которые исчезли только через месяц, меня били несколько человек, причем не только кулаками. Это случилось не на корабле, а в порту Чарлстона. Позднее, я узнал, что меня подобрали два моряка с «Леди Джейн». Они случайно оказались рядом и спугнули моих противников. — Грей приподнял бокал, насмешливо салютуя своим спасителям, и сделал большой глоток. — Во всяком случае, так они рассказывали, причем несколько раз.
— Ты им не веришь?
— Нет. И никогда не верил. Шеффилд и Хэнкс не из тех, кто готов прийти на помощь. Узнав их поближе, я понял, что они не вступились, бы за меня. Однако я не имею оснований полагать, что они были среди тех, кто избивал меня. Думаю, им заплатили, чтобы они перенесли меня на «Леди Джейн». Думаю также, что, не потеряй я память, меня ожидал бы несчастный случай в открытом море. Но они не пытались убить меня, поскольку я не представлял угрозы ни для них, ни для тех, кто хотел сжить меня со света. К тому времени, когда мы пришли в Лондон, Шеффилд и Хэнкс окончательно убедились в этом и, не желая навлекать на себя подозрения, оставили меня в живых.
— Ты говорил, что клипер бросили в бухте Сан-Франциско. Значит ли это, что те двое сейчас в городе?
— Нет. Пять лет назад они сошли на берег в Лондоне. Больше я их не встречал. Вероятно, они сорвали изрядный куш за то, что вывезли меня из Чарлстона. Им больше было незачем оставаться на борту «Леди Джейн».
— И ты на этом успокоился?
— Да. — Грей вновь криво усмехнулся. — А, понимаю. По-твоему, мне следовало заставить их сказать правду, а то и отомстить. — Он покачал головой. — Откровенно говоря, я был счастлив расстаться с ними. Попытки вырвать у них правдивый ответ стоили бы мне жизни, а они вышли бы сухими из воды. Когда корабль прибыл в Лондон, я еще не поправился до конца. Я справлялся со своими обязанностями, поэтому капитан не приказал швырнуть меня за борт, но был слишком слаб, чтобы проверить свои подозрения насчет Шеффилда и Хэнкса.