От всего сердца

Взгляд Беркли переместился к столу, на полированной поверхности которого лежали плоды ее безуспешных попыток написать Декеру и Колину Торнам и убедить их в том, что она уверена в смерти Грэма Денисона. Девушка намеревалась сообщить им также, что Грейдон Тори никогда не существовал. Беркли не имела доказательств, но знала правду с того самого мгновения, когда взяла за руку Грея Джейнуэя. Грей оказался не тем, за кого она приняла его сначала.
  
И все же она сомневалась. Неуверенность беспокоила Беркли, поскольку прежде она не ведала сомнений. Именно поэтому она ничего не могла сообщить Торнам. Между Греем Джейнуэем и Грэмом Денисоном существовала связь, но такая, что Беркли совсем не хотелось ни с кем делиться своим открытием. Она предпочла бы ошибиться.
Ее надежды рухнули, когда Грей вернул вещицу в шкатулку.
— Надо было брать обе, — сказал он. — Тогда вам не пришлось бы думать, как поступить с непарной серьгой. Беркли закрыла шкатулку и поставила ее на камин.
— Я не похитила эту серьгу, хотите верьте, хотите нет. Я лишь спросила вашего совета.
— Я знаю того, кто сможет переделать ее в кулон. Если угодно, я сам отнесу ему серьгу. — Темные брови Грея чуть сдвинулись. — Кому принадлежат эти инициалы?
— Они означают «Елизавета Регина», мне сказали, что эта серьга из пары, изготовленной к ее коронации.
Грей рассмеялся:
— Надеюсь, вы не поверили.
— Нет, но сама история пришлась мне по вкусу.
— Будь это правда, серьга стоила бы целое состояние.
Беркли кивнула:
— Найдись вторая, они были бы бесценны.
— Кто вам дал ее? — Грей сам удивился тому нетерпению, с каким дожидался ответа.
Беркли вспомнила кривую улыбку Декера Торна. — «Я верю, что вам удастся найти правильное решение, миссис Шоу. Это последнее испытание».
— Человек, доверявший мне.
Загадочный ответ не удовлетворил Грея, но он не выказал этого.
— Покажите мне свои платья. — Он поднялся. Столь неожиданный поворот сбил Беркли с толку, но она подвела Грея к своему шифоньеру и открыла дверцы. Критически осмотрев наряды, он приложил некоторые из них к Беркли. Наконец Грей остановился на зеленом платье с короткими пышными рукавами и глубоким вырезом.
— Я не могу надеть его, — возразила Беркли. — По крайней мере сегодня вечером. Пожалуй, даже несколько вечеров.
— Какого дьявола? Оно вам впору, разве нет?
— Да, еще бы. Его шили специально для меня.
— Именно это я и имел в виду.
— Я не могу носить его из-за рукавов.
— Чем же вам не нравятся его рукава?
— Они слишком короткие.
— Сэм говорит, что сейчас такая мода. — Грей чуть заметно улыбнулся. Подумать только, Сэм Хартфорд — знаток женских фасонов. — Так объясните же, Беркли, чем плохи короткие рукава?
Девушка вдруг поймала себя на том, что во все глаза смотрит на Грея. Внезапно ей расхотелось объясняться с ним.
— Ничем, — сказала она. — Просто я подумала, что сегодня они не годятся. Сейчас прохладные вечера, не так ли? А у меня нет подходящей шали.
— Но вы будете в помещении.
— Верно. Там будет целая толпа, и вряд ли я замерзну. Зря я завела этот разговор. Платье просто чудесное, мистер Джейн…
— Грей,
— Грей, — покорно повторила Беркли. — Да, платье просто чудесное.
Двери «Феникса» распахнулись в шесть часов. Первыми явились приглашенные. Алкальд пришел с супругой. Сэм Брэннан привел с собой толпу телохранителей. Прибывали банкиры, бизнесмены, торговцы, владельцы золотоносных участков. С Портсмут-сквер гуляки, не получившие приглашения, с недовольным видом отправлялись в «Эльдорадо» и «Палас», остальные в три ряда стояли у окон, пытаясь хоть мельком увидеть самую длинную в Сан-Франциско стойку бара. К половине седьмого около двух сотен самых знатных граждан города резались за игорными столами в покер и рулетку, салютуя поднятыми бокалами своим отражениям в зеркальных стенах и шепотом расспрашивая друг друга о хозяйке «Феникса», которую им еще предстояло увидеть.
Люстры заливали огромный зал ярким светом. Сюда пожаловали не менее двух десятков женщин, и каждую сопровождал кавалер. Среди черных шляп и крахмальных воротничков они выделялись, будто россыпь звезд на поверхности ночного моря. В прическах поблескивали гребни, на шеях сверкали колье. Любовницы сторонились жен, и все без исключения держались поодаль друг от друга, избегая нелестных для себя сравнений. Предстоящая встреча с гостьей Грея Джейнуэя вызывала у них только раздражение.
Выйдя из комнаты Майка, Беркли поспешила в свой номер. Когда она вошла к нему, Майк спал, но чуть позже проснулся, и девушка покружилась перед ним в платье, выбранном для нее Греем. Ее неумелое кокетство заставило раненого улыбнуться. Беркли коснулась его лба, оказавшегося прохладным. Это обнадежило ее. Она старалась не думать о том, что ждет ее внизу. Звуки из зала доносились до второго этажа и слышались в коридоре уже около часа. Придя к Майку, Беркли хотела не только убедиться, что ему лучше, но и укрыться от музыки и неумолчного гула голосов. Ей становилось все труднее делать вид, что она ничего не слышит, и еще труднее — скрывать свой страх.
В коридоре раздались шаги Грея. Беркли распахнула дверь своего номера в тот самый миг, когда он протянул руку, чтобы постучать.
— Прошу вас, — сказала Беркли с застывшей улыбкой на чуть заметно дрожащих губах. — Входите.
Невероятно красивый, Грей держался с уверенной непринужденностью. На нем были элегантный смокинг, брюки и атласный жилет. На черном фоне выделялись белоснежная сорочка и галстук. На манжетах поблескивали золотые запонки. Казалось, Грей родился в этой одежде.
Заметив восхищенный взгляд Беркли, Грей улыбнулся.
— Вы мне льстите, — тихо обронил он.
Беркли зарделась.
— Я сейчас. Только надену перчатки. — Ей хотелось убежать, спрятаться, чтобы взять себя в руки и успокоиться. Но Грей стоял перед ней, покачивая головой, и удерживал на месте силой своего взгляда.
— Нельзя ли мне сказать ответный комплимент? — спросил он, хотя его внимание привлекало не платье, а то, как выглядит в нем Беркли. Зеленая с отливом ткань так оттеняла ее кожу, что казалось, она излучает сияние. Тяжелый водопад золотистых волос был приподнят к затылку и скреплен черепаховыми гребнями. Глубокое декольте открывало стройную шею и белоснежные плечи.
Покрой платья подчеркивал ее тонкую талию и линию длинных ног. По последней моде декольте было глубоким и приоткрывало высокую грудь.
— Замечательно, — сказал Грей. — Тяжкие труды Сэма не пропали попусту.
Беркли ничего не ответила. Похвала Грея доставила ей не радость, а мучительное страдание. Она выглядела скорее испуганной, нежели польщенной.
Грей нахмурился. Беркли излучала сияние, но глаза ее казались потухшими.
— В чем дело? — спросил он.
— Я не смогу сделать то, о чем вы просили, — срывающимся шепотом отозвалась она. — Я думала, что смогу, но ошиблась. Простите меня. Мне очень жаль, что я подала вам надежду. Я не настолько падка на лесть, чтобы воспринимать как комплимент мужские взгляды, подобные тому, каким вы только что смотрели на меня. Стоит мне подумать о других людях… там, внизу… я теряюсь…
— Если кто-нибудь вздумает смотреть на вас, как только что смотрел я, — отозвался Грей, — я убью его.
Девушка нервно усмехнулась.
— Наденьте перчатки, Беркли.
Словно во сне она взяла длинные перчатки, лежавшие на обеденном столе. Бумага, чернила и перья уже давно были убраны, послания так и остались ненаписанными. Беркли натянула правую перчатку до локтя и подняла левую руку, собираясь сделать то же самое.
— Что это такое? — Грей шагнул вперед, и она спрятала руку за спиной. — Покажите-ка!
  
Беркли неохотно протянула ему руку. Грей осмотрел внутреннюю сторону локтя и предплечья. Беркли постаралась скрыть синяки пудрой, но это удалось лишь отчасти.
— Так вот чем плохи короткие рукава. Она кивнула.
— Перчатки скроют некоторые из них.