От всего сердца

— Я не собираюсь заколдовывать вас. И я верю вам. Действительно, вчера утром кошка вбежала в спальню Беркли и спряталась под одеялом.
Она смутно помнила, как что-то с грохотом повалилось на пол в ее гостиной, но когда она встала с постели, там все оказалось в порядке. Беркли решила, что ей все приснилось, и более не вспоминала об этом — вплоть до настоящей минуты.
— Мне очень жаль, Энни. Я не знала, что Пандора ходит к вам на кухню. Обычно я запираю ее на ночь в своих комнатах.
  
— Пандора, — проворчала кухарка. — Колдовская кошка.
Энни отправилась восвояси, продолжая бормотать что-то себе под нос. Заперев замок, она для пущей уверенности хорошенько налегла на дверь. Ее шаги постепенно стихали, как звук удаляющейся грозы.
Есть не хотелось. Беркли положила себе всего понемногу, но лишь поковырялась в тарелке и отодвинула ее. Чай был горячий и ароматный. Она выпила чашку без сливок и сахара и наливала вторую порцию, когда в дверях появился Грей. Она поставила чашку на стол и впилась в лицо Грея, ища ответов на вопросы, которые теснились в ее голове. Его жесткое лицо было непроницаемым, в уголках глаз и рта залегли чуть заметные складки, а на скулах ходили желваки. Он прислонился к дверному проему, глядя как бы сквозь Беркли. Она молча и с беспокойством смотрела на него.
Грей придвинул к себе кресло, но не сел. Устроившись на краешке стола, он поставил ноги на кресло и теперь взирал на Беркли сверху вниз.
— Доктор полагает, что Майк выживет. — Грей внимательно вглядывался в Беркли, но не заметил на ее бледном лице и тени облегчения. Его слова не успокоили ее, потому что в них не было уверенности. — Ему вправили плечо и наложили швы на раны. У него синяки на животе и спине, а значит, возможно внутреннее кровотечение. — Беркли склонила голову. Ее руки неподвижно лежали на коленях. — Если Майк протянет ночь, то, вероятно, поправится.
Беркли кивнула. Ночь обещала быть долгой.
— Нельзя ли мне посидеть с ним?
— Посмотрите на меня, Беркли. — Она подняла голову, но смотрела куда-то поверх плеча Грея. На ее ресницах блестели слезы. — Вы думаете, он умрет?
Девушка снова кивнула, и слезы покатились по ее щекам. Она нетерпеливо смахнула их.
— Я… я не думаю, а знаю. — Беркли умолкла, собираясь с мыслями. — Да, я думаю, что Майк умрет. Грей ждал продолжения, но девушка молчала.
— Я слушаю вас, Беркли. Расскажите все, что вам известно.
Она закусила нижнюю губу, но не ответила. Ни молчание Грея, ни его властный голос не могли заставить ее говорить.
— Это связано с тем, что вы прочли по его ладони? Уж не хотите ли вы сказать, что верите своим дешевым трюкам?
— Я верю своим чувствам. Тому, что они мне говорят.
Грей резко ударил ладонью по краю стола. Беркли вздрогнула и бросила на него смущенный взгляд.
— Посмотрите на меня, — потребовал он, увидев, что она хочет отвести взгляд. — Вы держитесь так, словно заранее знали о том, что это произойдет.
— Я не знала, что произойдет именно то, что произошло. Но я знала, что-то обязательно случится. Мне еще не доводилось чувствовать ничего подобного. Я не поняла, что жизнь Майка каким-то образом переплетается с моей. И не сознавала, что окажусь причастна к его смерти.
— А вам и нечего было сознавать, — напряженным голосом возразил Грей. — Майк жив.
Беркли не ответила.
— Я был там, помните? Я видел, как вы гадали ему по руке. Вы ни слова не сказали о том, что ему недолго осталось жить.
— А что я должна была говорить? Он спросил про своих родственников, и я ответила, что он увидит их. Я велела ему написать им, сказать, что он любит их. Я отвечала на его вопросы так, как он хотел, поскольку не могла говорить правду. Если бы Майк послушался меня и сделал так, как я советовала, весточка доставила бы радость его семье. Не каждому из нас дается такая возможность. — Она обратила на Грея умоляющий взгляд:
— Прошу вас, позвольте мне пойти к Майку,
— И что вы будете делать? Уж не думаете ли, что сумеете утешить его?
Беркли снова вздрогнула, догадавшись, зачем Грей запер ее в своих комнатах.
— Вы опасаетесь, что я сделаю ему больно? Полагаете, я способна причинить ему вред, только чтобы доказать свои способности? — Оскорбленная, она прижалась к спинке кресла, но ей казалось, Грей все равно слишком близко. Беркли оттолкнула кресло подальше, и его ножки с неприятным звуком царапнули пол.
— Я не говорил ничего подобного. А запер вас здесь, чтобы вы не распускали язык. Моим людям незачем выслушивать ваши признания в том, что вы виноваты в случившемся, особенно самому Майку. И уж конечно, я не хочу, чтобы вы рассказывали о том, что прочли по его ладони месяц назад.
— Вы мне не верите?
— Я не верю в предопределенность человеческих судеб и не желаю, чтобы мои люди поставили на Майке крест, положившись на ваши слова. Именно поэтому вы все сделаете так, как я скажу: отправитесь к Майку и поблагодарите его за то, что он вас спас. Я буду следить за каждым вашим словом. Потом вы возьмете его ладонь, посмотрите на нее и скажете, что видите в ней долгую жизнь, счастливое супружество и трех светловолосых мальчишек на ферме в Кентукки. Делайте что хотите, но убедите Майка в том, что его жизнь только начинается. — В глазах Грея появился стальной блеск. — Сумеете?
Беркли кивнула.
— Отлично, — сказал Грей. — Но это еще не все. После беседы с Майком вы пойдете в свои комнаты готовиться к сегодняшнему вечеру. Как и было намечено, «Феникс» откроется в шесть часов. Вы появитесь в зале рука об руку со мной в семь. Вы любезно поздороваетесь с нашими гостями и погадаете по ладони тем из них, кого я укажу. Я набросал заметки о некоторых гостях и велю сегодня после обеда принести их к вам в номер. Ознакомьтесь на досуге. Ничего сложного, только самые важные факты. Они придадут вашему спектаклю больше блеска и убедительности. Понимаете, чего я от вас жду?
Беркли вновь кивнула, а ее зеленые глаза чуть затуманились.
— Сегодня вы будете звать меня Греем, а не мистером Джейнуэем. Беркли нахмурилась.
— Но люди подумают, что вы и я… они решат, будто мы с вами…
— Что вы — моя любовница? — насмешливо отозвался Грей. — Вы это хотели сказать, но постеснялись?
— Сами знаете. Я думала, что мы уже уладили этот вопрос.
— Мы только начали его обсуждать. Только не надо заводить разговор о том, что вы не хотите спать со мной. У меня нет ни малейшего желания вновь выслушивать эту чепуху. Сейчас я говорю о внешней стороне наших отношений, а не о том, как они обстоят на самом деле. Вы живете отдельно, и это факт. Но на людях мы должны демонстрировать прямо противоположное. Это в ваших собственных интересах, и когда вы дадите себе труд хорошенько поразмыслить, то поймете, что я прав. Люди сочтут вас моей любовницей независимо от того, поддержите вы их в этом мнении или нет. Советую не отрицать нашу близость. Тем самым вы дадите понять, что у вас есть покровитель, и избавите себя от ухаживаний. — Грей вздернул бровь. — А может, вы как раз этого и хотите, Беркли?
— Нет, не хочу.
— Имейте в виду, что многие из них будут весьма назойливы. Уверен, вас завалят предложениями руки и сердца.
У Беркли пересохло во рту. Она посмотрела на чашку с чаем и была бы рада поднести ее к губам, но у нее тряслись руки. Она с трудом сглотнула.
— Я не хочу замуж.
Сомневаться в ее искренности не приходилось. Грей мог только догадываться о том, какие жизненные перипетии привели Беркли к такому решению.
— Очень хорошо. Итак, сегодня вечером вы сделаете все так, как я сказал. По крайней мере, я на это надеюсь. — Грей оттолкнул кресло, на котором лежали его ноги. — У вас есть вопросы?
  
У Беркли был вопрос, но при одном воспоминании о нем у нее отнимался язык. Все же она заставила себя заговорить, ибо нет ничего страшнее неведения.
— Вы так и не сообщили, каким образом собираетесь меня наказать. Грей пристально посмотрел на нее.
— Наказание? Да, вы правы, я об этом не говорил. Мне нужно подумать.