От всего сердца

— Ты собираешься на причал? — спросила Айвори, когда Грей отнял от нее руку. Ей нравилось ощущать его прикосновения. Она редко испытывала влечение к мужчинам, но Грей возбуждал ее.
Он кивнул:
— Мои грузы могут прибыть в любой день. Я хочу быть уверен, что они достанутся именно мне.
Айвори знала, что всегда найдутся охотники присвоить грузы Грея, подкупив трюмного мастера корабля.
  
— Вы строите весьма интересное здание, мистер Джейнуэй. Я уже слышала о зеркалах. Говорят, будто вы собираетесь прикрепить их прямо над кроватями.
— Что, действительно ходят такие слухи?
В его словах Айвори почудилось веселое изумление. Грей был очень хорош собой, когда на его губах появлялась мимолетная улыбка. Жаль только, что это случалось редко. Она кивнула, тряхнув короткими черными кудряшками.
— Так мне сказали. Ваш отель будет не хуже любого непотребного дома с восточного побережья.
— Если бы я захотел, он был бы куда лучше.
— Значит, над кроватями не будет зеркал? — разочарованно протянула Айвори.
— Подожди, и сама все увидишь.
— Не хотите ли вы сказать этим, мистер Джейнуэй, что вам потребуются такие девушки, как я?
Грей прикоснулся пальцем к кончику ее вздернутого носа. «Какое симпатичное лицо, — подумал он. — Правда, кроме безупречно очерченных губ, в нем нет ничего утонченного или экзотического. Айвори просто миловидная женщина, но в Сан-Франциско и это значит очень много».
— Полагаю, да, Айвори, — сказал он. — Но не вздумай проболтаться подругам. Я проявлю особенную придирчивость, подбирая людей для работы. А еще выдвину ряд условий. Они могут тебе не понравиться. — Айвори смотрела на него с немым вопросом. Грей покачал головой:
— Объясню тебе позже. А теперь мне пора.
Наклонив голову, он вышел из палатки на площадь, залитую ярким утренним солнцем.
Портовый причал так и не был расширен, несмотря на требования, предъявленные ему золотой лихорадкой. Когда-то он принимал под разгрузку судно-другое, но теперь ни один корабль не мог приблизиться к нему вплотную. Парусники бросали якорь вдали от берега, и для их разгрузки применялись баржи и шлюпки. Грею нередко приходило на ум, что до любого вновь прибывшего корабля можно добраться пешком по баржам и палубам брошенных судов, даже не замочив ног.
Кое-кому из пронырливых дельцов удавалось найти применение даже этим «летучим голландцам». Они превращали их в подпольные притоны, кабаки и ночлежки и неплохо наживались, пока днища кораблей окончательно не прогнивали. Июньский пожар уничтожил почти половину дряхлых посудин. Яркое желто-красное пламя перекидывалось с мачты на мачту, заливая бушприты и гекаботы ярким зловещим светом. Своенравные ветры разносили огонь таким образом, что один корабль вспыхивал факелом, а соседний отделывался незначительными повреждениями. Воды залива отражали картину пожара, отчего катастрофа казалась еще более впечатляющей.
Грею казалось, что он никогда не забудет это зрелище. Разве что кто-нибудь ударит его по голове и груди не меньше дюжины раз. Подобное воздействие уж точно прочистит ему мозги. Постучав пальцем по тулье шляпы, Грей чуть заметно улыбнулся своей мрачной шутке.
Беззаботно прислонившись к пирамиде пустых бочек, он раскурил сигару, втянул в себя табачный аромат и медленно выдохнул. Его глаза оглядывали пирс сквозь серо-голубое облачко дыма.
Тесный причал был запружен людьми, но внимание Грея то и дело возвращалось к мальчишке. Кроме женщин, самым редким явлением в Сан-Франциско были дети любого пола. Здесь было бы проще увидеть упавшую с неба звезду. Приток шлюх и лагерных торговок отнюдь не способствовал увеличению количества располневших талий. Специалисты по подпольным абортам делали все возможное, чтобы женские фигуры оставались стройными и приносили доход.
Судя по виду, мальчишка уже вошел в тот возраст, когда обращение «ребенок» считал оскорблением. Грей подумал, что он, пожалуй, позволил бы называть себя молодым человеком, хотя и это не доставило бы ему удовольствия. Мальчишка казался настоящим оборванцем: холщовые штаны, схваченные на поясе куском обтрепанной веревки, линялая рубаха со слишком широкими плечами и модная в здешних краях соломенная шляпа, сидевшая на его макушке глубже, чем полагалось. Большая часть лица мальчишки скрывалась в тени, но иногда из-под шляпы высовывался не ведавший бритвы подбородок. Юнец ловко обогнул пирамиду бочек, к которым прислонился Грей, и аккуратно переступил через бесхвостую кошку, нежившуюся на солнце. Добравшись до края пирса, он внимательно осмотрел горизонт, после чего развернулся кругом и двинулся обратно тем же осторожным шагом.
Паренек прошел мимо Грея, опустив глаза. Руки он держал в карманах. Порой он останавливался и ногой швырял в залив камушек. Когда мальчишка погладил кошку, та отправилась за ним следом.
Проследив за мальчиком, Грей покачал головой, бросил в залив окурок сигары, полыхнувший ярким огоньком, расстегнул куртку и достал маленькую подзорную трубу. Вытянув ее на всю длину, он приложил окуляр к правому глазу.
Наведя резкость, Грей тоже осмотрел горизонт. Не увидев ничего похожего на клипер «Ремингтон шиппинг», Грей сложил трубу, но не убрал ее. Краешком глаза он заметил, что юный оборванец следит за ним. Грей повернулся к нему, но мальчик тут же наклонил голову и двинулся прочь, едва не наступив на кошку, жавшуюся к его ногам.
Когда он вновь прошел мимо Грея, тот заметил, что юнец замедлил шаг, и подумал, не предложить ли ему посмотреть в трубу. Поразмыслив, он решил, что потом, вероятно, придется гнаться за оборванцем до самой Монтгомери-стрит, а Грею совсем не хотелось тратить зря столько сил.
Он ждал, легонько постукивая трубой по ноге. Спешить было некуда. Человек, которого Грей назначил старшим на строительстве «Феникса», отлично справлялся со своими обязанностями. Грей даже пожалел, что установил палатку напротив стройки, собираясь присматривать за работой. Внимание Доннела Кинкейда к каждой мелочи и его твердость в обращении с рабочими позволяли Грею посвящать время другим делам и наблюдать за ходом некоторых из них.
Его внимание привлекло движение на горизонте. Он вновь поднял трубу и настраивал ее, пока далекий предмет не оказался точно в фокусе. Белоснежные паруса клипера были туго надуты ветром. На реях выстроились матросы, готовясь свернуть оснастку, как только судно приблизится к берегу и бросит якорь. Грей опустил трубу и тут заметил, что мальчишка наблюдает за ним. Тогда он сказал:
— Судно идет под американским флагом и пурпурно-золотым вымпелом «Ремингтон шиппинг». Может быть, это тот самый корабль, которого ты дожидаешься.
Мальчишка торопливо двинулся прочь, ничем не показав, что расслышал его слова. Посмотрев ему вслед. Грей увидел признаки надвигающейся опасности.
Главное, что сегодня побудило его явиться в порт, были «сиднейские гуси». Так называлась банда негодяев, досрочно освобожденных из английской каторжной колонии в Австралии. Они отбывали срок на Земле Ван Димена [3], и досрочное освобождение позволяло им покинуть Австралию при условии, что они не вернутся в Англию.
За какие преступления их выслали из страны, Грей не знал, но сначала предполагал, что они украли что-нибудь съестное для голодных домочадцев. Однако среди них были и такие, кто научился пользоваться финкой прежде, чем овладеть ложкой и вилкой. Дорожные грабители, убийцы, фальшивомонетчики, домушники — среди «сиднейских гусей» находился специалист в любой области тяжких преступлений.
  
С наступлением золотой лихорадки «сиднейские гуси» начали прибывать сюда и стали причиной серьезных неурядиц. Люди боялись и сторонились австралийцев, и «гуси», воспользовавшись опасениями окружающих, сплотились, поставили свои хижины и палатки в тесной близости друг к другу и появлялись в городе парами и группами, но никогда в одиночку. Почти все «гуси» преуспели на золотых приисках. Старательство ничуть не прельщало людей, валивших сосновые леса на Земле Ван Димена. Они предпочитали менее утомительные занятия, в крайнем случае дела, требовавшие лишь умения действовать кулаками.