Лес (ЛП)

Он прав. Я не могу победить — только не так. Он слишком силён, слишком быстр. Он повсюду. Интересно, он тоже так играл с папой? А вдруг я просто повторяю один и тот же шаблон. Вдруг Джо пойдет к моей маме сегодня вечером и скажет ей, что он сделал всё, что мог, чтобы спасти меня.
Прости, мама.
Я замедляю шаг. Смотрю на тени позади себя. Крупица идеи прорастает в моём сознании, вырастает в молодое деревце, а затем становится выше, шире, разветвляясь в поток мыслей. Это безумие и, скорее всего, невозможно. Но мне нечего терять.
Я останавливаюсь, монета застряла в моей ладони. Я держу фонарик, направляя его на себя, но мои ноги в темноте, и тени начинают нападать на мои ботинки и джинсы, как голодные пираньи. Их холод проникает в мои кости, так что я почти не чувствую их, и это позволяет мне полностью очистить свой разум, как учил меня папа. Я сосредотачиваюсь на единственном, что имеет значение: Контроль над Часовыми.
Я не знаю, можно ли это сделать, но в моём намерении не может быть никаких сомнений, иначе это не сработает. Вместо этого я думаю о светлячках, о том дне, когда я впервые позвала их к себе. В тот день, когда они трепетали у меня на щеках, и папа сказал мне, что, похоже, я им понравилась. Я хотела увидеть их с того самого момента, как вошла в лес. Я так сосредоточилась на этом, что одно слово всплыло у меня в голове, как будто оно всегда было там, хотя я никогда раньше этого слова не слышала.
Сахабриэль.
Я прошептала его себе под нос, пробуя на язык, и тут появились светлячки. Они были единственными существами, на которых я когда-либо пробовала это, в основном потому, что они были единственными существами в лесу, кроме путешественников, которых я когда-либо видела. Но если я могла контролировать их, почему я не могла контролировать других существ в лесу? Конечно, я никогда не читала ничего подобного в дневниках, но это не значит, что это невозможно сделать. Может быть, просто ни один другой страж из рода Пэришей не пытался.
И на этот раз я не жду, пока до меня дойдёт слово. Я помню слово, которым Варо — дядя Джо — позвал Часовых в тот первый день, когда я увидела его в лесу.
Я сосредотачиваюсь на тенях, на их длинных, бесформенных телах и на том, как они высасывают из воздуха всё до последней капли тепла, пока сама земля под моими ногами не превращается в ледяной покров. Я сосредотачиваюсь на всём, что знаю о них: от того, как они пахнут, от резкого и пронзительного отсутствия жизни, как ветер в самый холодный день зимы, до того, как их смех звенит в воздухе. И потом, я говорю на языке Древних:
— Тирл'ази.
Тени останавливаются. Губы дяди Джо приоткрываются от удивления.
Я встречаюсь с ним взглядом, а затем отдаю одну команду.
— Атакуйте его.
Тени не колеблются.
Джо пытается отозвать их, но они целеустремленны. Тем не менее, я уверена, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем он восстановит контроль, поэтому я поворачиваюсь и убегаю раньше, чем он набросится на меня. Крики Джо эхом отражаются от деревьев, но мне не особо повезло — это были не крики боли. Только крики разочарования.
«Ещё немного, — говорю я себе. — Почти на месте».
Он всё ещё кричит, когда я переваливаюсь через порог и выскакиваю с другой стороны, мои ботинки шлепают по влажному каменному полу штаб-квартиры совета.
ГЛАВА XL
В штаб-квартире царит полный бедлам. Сторонники Джо (одетые в чёрные плащи, на этот раз с откинутыми капюшонами, открывая лица) размахивают мешаниной кинжалов, сабель и коротких мечей; Древние и стражи отбиваются тяжёлыми палашами, которые всегда стояли вдоль стен.
Я нигде не вижу Генри.
Я сжимаю нож в ладони и ввязываюсь в драку, взглядом сканируя каждое лицо в поисках Генри. Несколько тел неподвижно лежат на полу. У одного длинные седые волосы — член совета. Другой в современной одежде. Либо страж, либо посредник, но нет времени рассматривать. Всё, что я знаю, это то, что это не Генри, поэтому я продолжаю двигаться.
 
Клинки лязгают передо мной. Страж Бэллинджер морщится, когда он всем своим весом давит на свой меч, отказываясь позволить фигуре в плаще перед ним одержать верх.
— Нужна помощь? — спрашиваю я.
— Если… ты… не… возражаешь, — сквозь зубы цедит Бэллинджер.
Я направляю свой нож вперёд, к лицу парня в плаще, заставляя его разорвать контакт. Наши глаза встречаются.
Септимус.
Он легко отбивает мой нож, поднимая свой меч…
Бэллинджер вонзает клинок в живот Септимуса. Как и в случае с дядей Джо, рана заживает так же быстро, как и появляется, но это достаточно шокирует Септимуса, давая нам с Бэллинджером шанс уйти невредимыми.
— Я не знаю, как долго мы ещё сможем продолжать в том же духе, — кричит Бэллинджер, перекрывая лязг металла и удары магии, взрывающейся вокруг нас.
— Древние могут продолжать вечно, — отвечаю я. — Только мы, смертные, находимся в опасности.
Бэллинджер мрачно качает головой.
— Разве ты не видела Тиберия на полу? Их клинки покрыты проклятием дракона.
О, Боже. Это будет настоящая бойня.
Всё замедляется. Стражи размахивают своим оружием в воздухе, ярость, гордость и усталость — всё это борется за первенство на их лицах. Древние колеблются под натиском своих братьев, ставших врагами. Стены и потолок рушатся вокруг нас, выпуская потоки озерной воды на пол. И тут я вижу его.
Генри, орудующий одним из палашей, как мстительный ангел, отталкивает сторонников Джо от стражей и Древних, прежде чем их клинки с ядовитыми лезвиями смогут найти свои цели. Пот выступает у него на лбу, но сила, с которой он владеет своим оружием, и решимость в его взгляде заставляют меня думать, что он мог бы орудовать ещё час, по крайней мере.
Я бегу к нему, уворачиваясь от клинков и кулаков. Генри парирует выпад чёрного плаща и пинает его прямо в живот, отчего тот отлетает к стене.
— Генри, — говорю я, кладя руку ему на плечо.
Он обращает на меня свои дикие глаза, на мгновение усомнившись, друг я или враг. Затем он выдыхает огромный глоток воздуха, как будто он не дышал с тех пор, как я оставила его в лесу. Он обхватывает свободной рукой мой череп и притягивает меня к себе, прижимаясь губами к моему лбу.
— Слава Богу, с тобой всё в порядке, — говорит он.
— Нам нужно убираться отсюда. В этой битве нет победы.
— Нет, пока мы не вытащим всех остальных тоже.
Я оглядываюсь по сторонам. Сравнивая нашу численность с их. Девять стражей, три посредника и шесть Древних против четырёх чёрных плащей. На нашей стороне численный перевес, но, если наши Древние погибнут от проклятия дракона, у остальных из нас не будет ни единого шанса.
— Хорошо, — говорю я, подумав. — Ладно. Нам придётся попытаться собрать их всех в круг и пробиться к порогу. Тогда, может быть, мы сможем…
Моя монета раскаляется добела на моей коже. Я делаю глубокий вдох.
— Винтер, что это? — спрашивает Генри.
Все замирают от внезапного ощущения жжения в своих монетах. Даже чёрные плащи. Голос Джо эхом разносится по комнате:
— Я дам вам последний шанс, — говорит он. — Если вы присоединитесь ко мне сейчас, мирно, я могу пообещать всем вам безопасность и место силы в этом, нашем новом мировом порядке. Если вы этого не сделаете … — он делает паузу. — Любая пролитая сейчас кровь будет на ваших руках.
— Мы никогда не присоединимся к вам! Мы все клялись защитить пороги от любой угрозы, в том числе изнутри, — кричит ему в ответ страж Камали Окори. Кожа вокруг её левого глаза фиолетовая и опухшая, и она сплёвывает на пол каплю тёмной крови. — Мы не нарушим это обещание.
— Я бы сейчас был очень осторожен, занимая такую позицию, — отвечает Джо. — Это выбор, от которого вы не сможете отказаться, как только он будет сделан. Если вы не решите присоединиться к нам, значит, вы наши враги, и с вами будут обращаться как с таковыми.