Убийства в стиле Джуди и Панча

Если бы я не взял его с собой, он, вероятно, сел бы на автобус и все равно поехал бы. Но если я возьму его, что тогда? Сложный вопрос, тем не менее решение было принято не мной. Из автобуса вышел пассажир и свернул на улицу, где стояла моя машина. Я увидел приземистого мужчину в белом льняном костюме, в соломенной шляпе и с сигаретой во рту. Мужчина направился в мою сторону.
– Не могли бы вы мне сказать… – произнес он, а затем смолк. – Вот это да! Неужели Блейк! Представить не мог, что столкнусь с вами здесь! Как поживаете, мистер Блейк?
Последний луч света блеснул на стеклах пенсне с маленькой цепочкой, сидевшем на носу мистера Джонсона Стоуна, который все еще шел по следу Г. М. На круглом лице Стоуна играла улыбка, тем не менее у него был вид человека, чье внутреннее самообладание на исходе. Как только он протянул руку, его, казалось, осенила новая мысль.
– Послушайте, – сказал он несколько оскорбленным тоном, – вы что-то скрывали от меня? Вы все-таки знали, где Мерривейл? Я все-таки выследил его. По доброте душевной, просто чтобы оказать ему услугу, я разыскивал его по всей Англии, вместо того чтобы поехать в отпуск. Прямо в эту минуту я должен был гостить у своего зятя в Бристоле. Если вы что-то скрывали от меня…
– Прошу прощения, сэр, – перебил его Антрим и пристально посмотрел на меня. – Как я понял, этого человека зовут Батлер.
– Ну, когда я встречался с ним в Лондоне, он был Блейком, – ответил Стоун, с любопытством разглядывая доктора. – Но вполне возможно, что он маскируется, как и все остальные. Я начинаю немного уставать от всего этого.
– Наверно, так оно и есть, – произнес Антрим странным голосом, а затем его крупная фигура исчезла в просвете живой изгороди.
Стоун моргнул.
– Извините, если я что-то испортил, – спокойно сказал он. – Я бы так не поступил, если бы знал… Но это выбило меня из равновесия, и если вы намерены представляться вымышленными именами, вам следует сообщить мне об этом заранее. Я всегда считал англичан довольно уравновешенными людьми, тем не менее это самая чудаковатая страна, в которой я когда-либо оказывался! Сегодня вечером я должен быть в Бристоле. И если я когда-нибудь догоню Мерривейла, что кажется маловероятным…
Я отпустил сцепление.
– Он там, наверху. Есть одна вещь, о которой я хотел бы попросить вас: ради бога, перестаньте твердить эту надоевшую шутку про маскировку – особенно при встрече с Г. М. И не обсуждайте с ним его шляпу.
Машина выехала на главную дорогу. Я испытал удовлетворение, когда Стоун в замешательстве поднес руку к пенсне, при этом он делал вид, что решительно попыхивает сигаретой. Между тем, Антрим удрал, как кролик, при упоминании вымышленного имени – почему? Я потерял последний шанс научиться чему-то у Антрима, хотя некоторым утешением служила мысль, что я не имел ни малейшего понятия о том, чему я мог бы у него научиться. Все это было игрой втемную, и очень скоро я в буквальном смысле слова буду играть в темноте в очень опасную игру.
Я никуда не торопился и выехал из Торки окольным путем. А когда я наконец оказался в Мортон-Эбботе, первой улицей, которую я увидел, была Вэлли-роуд. Она была длинной, широкой, не очень хорошо освещенной и представляла собой образец пригородной респектабельности. Здесь тянулись длинные ряды одно- и двухквартирных домов, аккуратных и невысоких, покрытых штукатуркой, кирпичных или каменных, и все они были удивительно похожи друг на друга. Перед каждым был небольшой палисадник с цветами и ворота, выкрашенные в коричневый цвет. Большинство домов было освещено, велосипедисты катили по дороге, усердно крутя педали, а из открытых окон слышалось радио.
Хотя обычно практически невозможно найти дом по названию, я почти сразу увидел «Лиственницы». Название было недавно нанесено краской на воротах. С обеих сторон выкрашенной в белый цвет входной двери действительно росли лиственницы, похожие на невысокие сосны. В домах по обе стороны улицы было уже темно, и меня это порадовало. Судя по всему, позади домов находился переулок, и это, возможно, был самый надежный путь пройти незамеченным, хотя в переулках, к сожалению, водятся и сторожевые псы.
  
Я проехал еще несколько сотен ярдов и свернул на мрачную дорогу под названием Либерия-авеню, где я мог остановить машину и поразмышлять. Вопрос был в том, как далеко мне следует припарковать машину. Я подъехал к обочине и закурил сигарету.
И в тот же момент чья-то рука опустилась мне сзади на плечо.
Я поднял голову и увидел полицейского, который смотрел на меня сверху вниз с каким-то грустным удовлетворением, в сумерках при свете фар я разглядел нашивки сержанта у него на руке. Впереди появился еще один полицейский, направляя луч сигнального фонаря на номерной знак.
– Вы арестованы, – сказал сержант. – Я должен предупредить вас: все, что вы скажете, будет записано и может быть использовано против вас. Это правильный номер? – добавил он, обернувшись.
– Ага, – отозвался его спутник. – «АХА-564». Это он. Немного удачи – и вот.
Затем они оба настороженно посмотрели на меня.
– Тсс! – предупредил второй полицейский после зловещей паузы. – Черная сумка, сэр. Черная сумка, на которую они велели нам обратить внимание.
– Хорошо, – сказал сержант. Он осмотрел переднюю часть машины, не найдя ничего более интересного, чем мои ноги, затем заглянул сзади, пошарил под ковриком и с триумфом извлек на свет «набор взломщика». – Вылезай, приятель. Есть какие-нибудь возражения, чтобы я открыл это?
К этому времени я (в некоторой степени) пришел в себя.
– Да, есть. Очень веское возражение. Во-первых, прежде чем арестовать человека, особенно невиновного, вы должны сказать ему, в чем он обвиняется.
– Пожалуйста, – мрачно ответил полицейский. – Для начала, вы обвиняетесь в краже автомобиля. А потом мы перейдем к хищению в крупных размерах. Поскольку вы недурно разбираетесь в правовых нормах, вам должно быть известно, что максимальное наказание за хищение в крупных размерах составляет четырнадцать лет.
– Кто обвиняет меня во всем этом?
Сержант позволил себе хрюканье, похожее на смех.
– Джентльмен по имени сэр Генри Мерривейл и полковник Чартерс, который является начальником полиции этого графства. А, Стивенс?
Секунду или две я пытался убедить себя, что это не дурной сон. Учитывая, что под руководством Г. М. я вечно попадал в какие-то истории, было ясно, что допущена ошибка, но, черт возьми, какая? Очевидно, это был «ланчестер» Г. М. Я знал его так же хорошо, как свою собственную машину. А что, если Г. М. и Чартерс вообще не выдвигали никаких обвинений? Я вспомнил, что Чартерс упоминал о своем секретаре по имени Серпос и сказал: «Искусный подражатель, если его завести».
Я уставился на сержанта гипнотическим взглядом.
– Послушайте, – начал я, – вы совершаете ошибку. С вами бесполезно спорить. Все, что я хочу сделать, – это доказать, что вы совершаете ошибку. Я выполняю очень серьезное задание начальника полиции. Давайте отправимся в полицейский участок, вы дадите мне две минуты на телефонный разговор, и я это докажу. Ни сэр Генри Мерривейл, ни полковник Чартерс не могли выдвинуть против меня никакого обвинения.
Сержант с любопытством посмотрел на меня. Затем молча забрался на заднее сиденье машины, держа руку на моем плече.
– Следи за движением, Стивенс, а ты, приятель, поезжай прямо, – велел он. – Интересно, как ты сможешь это доказать… – усмехнулся он. – Блеф не пойдет тебе на пользу, дружок. Общая тревога была объявлена двадцать минут назад из полицейского участка Торки. И два джентльмена, о которых ты говорил, пришли лично, чтобы ее объявить. Собственной персоной, приятель. Они выдвинули против тебя обвинение. Они также сказали следить за черной сумкой, которую ты носишь с собой.
– Сержант, не могут же все сойти с ума. За кого вы меня принимаете?
– Не знаю, – ответил мой похититель с полным безразличием. – У тебя, наверное, много имен. Они сказали, что ты можешь представиться как Кенвуд Блейк.