Титан империи 8 (СИ)
— Обязательно, — сказала Амальгама, вставая рядом.
Светлана перевела глаза с моего лица на лицо нексонианки. В них снова просыпался дикий страх.
— Только мне понадобятся нексоридовые спицы…
— Нет, нам хватит и имеющихся инструментов, — сказал я и начал медленно погружать пальцы в голову Герасимовой. — А ты помоги мне на поворотах…
* * *— Что они там делают⁈ — причитала Даша, пока они с Колей подкрадывались к избе. — Тишина, словно сквозь землю провалились!
Кречетов-младший пожал плечами и подбежал к стене. Окошки теперь разбиты вдребезги, и разглядеть происходящее внутри было проще простого. Только взберись на завалинку и подними голову.
С тех пор, как вороны угомонились и залетели под крышу, прошло уже четверть часа. Костоправ смирно сидел на лавочке, покуривал трубку и, поглаживая Джека, ухмылялся. Охранники вернулись в машину. Одни дети не находили себе места.
Взрослые упорно молчали, и вскоре сгорающие от любопытства дети сами направились разведывать обстановку.
Коля прислушался, а затем, крепко встав на завалинке, посмотрел в разбитое окошко.
— Ну что? Видишь что-нибудь⁈ — запыхтела Даша, пытаясь оттолкнуть его.
— Вроде нет… Нет, нико…
И вдруг они услышали вздох, а затем стон. Вжавшись в раму, дети задержали дыхание.
Что-то заскрипело. Кажется, тяжело дышали.
— Кажется, это Виолетта⁈ Ей плохо? — прошептала Даша. — Дай посмотреть! Что он с ней там делает?
— Не знаю, отсюда не видно, — покачал головой Коля, и, спрыгнув на землю, они побежали к соседнему окну.
До него оставалась пара шагов, и тут перед ними встал улыбающийся Костоправ.
А из окошка за его спиной раздался вскрик.
— Что он с ней творит, этот дядя⁈ — запричитала Даша, пытаясь обойти лесника сбоку. — Нужно помочь! Она ранена?
— Не нужно! — хохотнул Костоправ, и схватил обоих детишек за плечи. — Пойдемте, не будем им мешать…
— Но что они там делают⁈
— Думаю, ничего дурного…
Глава 14
— Если вы срочно не отведете меня к внуку, я тут камня на камне не оставлю! — заливалась бабушка из коридора, и с каждой секундой ее голос раздавался все ближе.
Ее пытались успокоить, но ситуация накалялась все больше. Коля Болконский уже раздумывал, вскочить с кровати и сигануть в окошко. Под ним как раз стояла мусорка, доверху забитая коробками.
Дожили! — вжал Коля голову в подушку. Стал героем Омска, потерял руку, пытаясь спасти товарища, а тень бабушки все еще вызывает оторопь… Вчера она от него буквально не отлипала, и едва ее выпроводили, как Коля попросил перевести его в другую палату, а бабушке сказать, что ему требуется полный покой. Не вышло, и она разошлась еще сильнее.
Нет, так дальше продолжаться не может! Если бабуля снова ворвется в палату и начнет командовать, он даст ей решительный от ворот поворот. Раз на званом вечере удалось пойти против, то и теперь нужно сказать ей решительное: «нет!»
Скрипнула дверь, Коля напрягся.
— Живой? — и в палату заглянула Варвара.
Фух, пронесло…
Девушка аккуратно перешагнула порог, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
— Ее взяла на себя Лидия Михайловна, — сказала она, вымученно улыбнувшись. — Одно из двух — либо они будут сражаться на мечах, либо Боярская уломает Александру Федоровну хлебнуть ее вишневой настойки. Во втором случае мы отделаемся минимумом разрушений.
— Спасибо… — кивнул Коля. — Вы и так слишком много для меня сделали, Варвара.
— Пустяки! Это наша работа — бороться за каждого больного. Спасать от ран, болезней и от немного неадекватных родственников.
Коля хохотнул и посмотрел на часы. В это время всегда приходила Настя. Что-то она сегодня опаздывает…
Вдруг послышался стук со стороны окна, и Коля обернулся.
За стеклом сидела Маша и, расправив крылья, отчаянно махала им. В следующую секунду на подоконнике появилась еще одна пара рук, а за ними голова Жени Скалозубова. Следом показалась и Настя.
— Ой, мамочки, сейчас! — воскликнула Варя и побежала им помогать. — Я и забыла, что вам пришлось искать обходной путь!
Через минуту вся троица сидела на кровати Коли и весело болтала. Когда он узнал, что они вот-вот улетают, его настроение упало ниже плинтуса.
— Не вешай нос! — Женя положил руку ему на плечо. — Увидимся во Владимире! А там и в ГАРМе!
— Да куда мне? — фыркнул Коля, покосившись на свою правую руку, от которой осталась только половина предплечья. — Для меня дорога ликвидатора на ближайшие несколько месяцев закрыта. Пока найду донора… пока все приживется… Эх, буду сидеть в усадьбе и плевать в потолок. А с такой рожей…
Он тяжело вздохнул, вдруг вспомнив, что рука не единственная его проблема. Зеркала в палате убрали еще вчера. Смотреть на новое лицо было пыткой.
— … ты, наверное, найдешь себе другого, Насть, — пробормотал парень, но девушка тут же вспыхнула:
— Да как ты смеешь⁈ Я Саблина!
Она слегка шлепнула его ладонью по щеке и уткнула пальчик в грудь.
— А Саблины своих решений не меняют! Глупый!
И прежде чем Коля успел вымолвить хоть слово, она наклонилась и поцеловала его в губы.
— Выздоравливай, — шепнула она на ухо и погладила по голове. — Ты мне нужен весь…
— Хмм… весь… — горько ухмыльнулся Болконский-младший, но ему, как ни крути, стало куда лучше.
Они уже собрались уходить, и на прощание Женя протянул ему руку.
— Пока, друг. Скоро увидимся.
Глядя на его крепкую правую ладонь, Коля поморщился. Издевается, что ли?
— Давай-давай. Пусть у тебя осталась лишь половина руки, но пожать я ее пожму!
Коля фыркнул, но сунул ему культю. На, получай, коль так хо…
— Настя, закрой дверь, — бросил Скалозубов, сжимая его предплечье быстро теплеющими пальцами. — Варя подожди снаружи. И никого не пускай. Даже Боярскую. И, особенно, милую княгиню Болконскую.
Варя кивнула и упорхнула наружу.
Болконский-младший нервно заозирался. Почему? Зачем⁈
Настя с Машей напряглись, но в их глазах сверкнула сталь. Такой же взгляд был и у Жени.
— Кудряш, терпи.
— А? Что вы…
И тут его накрыла такая лютая боль, словно в изувеченную руку разом впилась сотня зубов.
* * *Госпиталь мы растормошили изрядно. К счастью, Болконскую еще загодя увели подальше, и помешать нам она не могла.
С Кудряшом пришлось повозиться — не просто влить в него порядочно сил, но не отключиться самому и сделать так, чтобы мой пациент от боли не отбросил копыта. Наконец через десять минут мучений у Кудряша выросла вполне себе нормальная рука, и я смог ее крепко пожать.
— Видел бы ты свою рожу! — хмыкнул я, пока тяжело дышащий Болконский-младший с крайне обалдевшим видом рассматривал свежевыросшую розоватую конечность. — И, кстати, про рожу. Ее можно тоже поправить.
Я подмигнул Насте.
— Нет, и так сойдет, — покачал головой Кудряш. — Шрамы украшают мужчину. А тебе спасибо, Женя.
— Не кашляй, — кивнул я и, сделав шаг к двери, грохнулся в обморок.
* * *Да, отращивать руки самому себе — дело плевое, а вот проделывать это с окружающими, да еще и без практики, жутко энергозатратно. Особенно после того, как ты вчера изрядно потратился на трюки с собственным телом, а еще битый час «правил» мозги барышне Герасимовой.
Зато теперь она сто пудов за нас, да и к тому же девушка изменилась так, что ее и родная мать не узнает. Гама обещала чуть-чуть «доработать ее напильником». Встретиться с нексонианкой и ее новой подручной мы условились уже в воздухе.
Поездку до дирижабля я толком не запомнил, и смог более менее очухаться уже под конец.
— Приехали… Вы точно уверены?.. — послышался голос Кости.
— Угу. Пошли уж. Другой дороги нет, — сказала Настя. Ее голос слегка дрожал.
— Мама… — пискнула Маша. — Они же нас затопчут! Женя, держись за меня!
Раскрылась дверь машины, и я, щурясь от яркого солнца, выбрался наружу. Башка еще трещала, кто-то что-то кричал, но я едва понимал, где мы. Главное сейчас — кровь из носу добраться до дирижабля. Пусть это мой родовой транспорт, но очень не хочется заставлять людей ждать.