Титан империи 8 (СИ)

Капитан Салтыков застыл, не сводя с Дружка напряженного взгляда, а тот уже был на грани, чтобы продырявить ему башку. Руки офицера еле заметно сверкали, а за его плечами колыхалось серебристое марево. Его подружка сжимала огромный шест, который секундой раньше выпрыгнул у нее прямо из ладони, а в другой руке чернел маузер.
Ствол смотрел мне в лицо, а спусковой крючок застыл на полпути до критической позиции.
— Салтыков, Бессонова, назад! И конструкты тоже!
Я посмотрел наверх. На мостике на боку дирижабля, опершись о поручни, стоял еще один человек, и он был зверски зол.
— Все на борт! Дайте Скалозубовым вытащить Сферу из этого болота!
Эхо от его голоса затихло, а гости несколько секунд сверлили нас с Ниной взглядами. Наконец, выдохнув, повернулись и уцепились за тросы, которые болтались в воздухе.
Едва они сжали пальцы, как тросы дернулись, и за считанные секунды затащили обоих на борт дирижабля. Конструкты последовали за ними и за один скачок уцепились за поручни на стенках гондолы.
Человек наверху при этом не сдвинулся с места. Дирижабль подлетел немного поближе, и тут я разглядел на его доспехах герб с единорогом и рядом имперского двуглавого орла.
— Евгений Михайлович, вас я тоже жду на борту. У нас есть разговор. Прошу, не обижайте меня отказом. Ничего с вашей Сферой не станется. Слово Годунова.
Ага, и голос я узнал. Похоже, это и впрямь Николай Иоаннович Годунов, наследник Его Величества.
Следом ко мне тоже спустился трос. Несколько секунд я с сомнением вглядывался в лицо наследника престола, а потом обернулся к Нине.
Сквозь стекла шлема ее глаза пылали ужасом. И едва ли из-за того, что со мной может случиться что-то плохое на борту дирижабля.
— Ты же не бросишь меня здесь⁈ — ее голос слегка дрожал.
Я положил руки Нине на плечи, и она вздрогнула.
— Увы, кто-то должен вытащить отсюда Сферу и передать ее в руки Василия. И эта кто-то — ты, Нина.
— Но…
— Никаких «но», — сказал я, отходя на два шага и хватаясь за трос. — Это приказ. Иди той же дорогой и никуда не сворачивай. Василий пойдет тебе навстречу.
Трос мигом натянулся, и меня подхватило в воздух. Рука слегка заскользила, но я покрепче сжал пальцы.
Пока меня тащили наверх, я вытащил мобильный и набрал Зубра.
— Василий, все хорошо. Сфера у нас. Встреть Нину — она уже на полпути к «берегу». Забери артефакт и доставь Амальгаме.
— А вы?.. Почему у вас воет ветер?
— Я… немного задержусь. Отбой, — я отключился.
Нина все больше удалялась, и скоро стала совсем крохотной. К «берегу» уходила наша тропка. Она слегка отличалась по цвету, так что едва ли девушка заблудится.
Еще несколько секунд, и я оказался у края мостика. Николай Иоаннович помог мне взобраться на борт.
Прежде чем скрыться в дирижабле, я обернулся и окинул взглядом окрестности.
Нексоридовая «лужа», оставшаяся от Осколка, оседала все больше, пар рассеивался, и кое-где наружу вылезали груды разбитого бетона, которые еще час назад были зданиями. Наверное, через пару часов нам откроется совсем неприглядная картина — руины полностью обнажатся, когда большая часть жидкости уйдет под землю, где и застынет. Разгребать завалы, а потом доставать нексоирид придется всем миром.
Чую, скоро Фаустово изменится до неузнаваемости, ибо благодаря Осколку благосостояние граждан вырастет в разы. Но сначала предстоит засучить рукава.
Пока я размышлял, одинокая и беззащитная Нина стояла и провожала меня взглядом. За ее спиной столпились четверо конструктов со Сферой. Они ждали ее приказов.
Я махнул ей, и она подняла руку в ответ.
— Пойдемте, Евгений Михайлович, здесь дует, — сказал Годунов мне в спину. — Что предпочитаете коньяк, вино?
— Чай, с вашего позволения, — ухмыльнулся я и закрыл за собой дверь.
* * *
После того, как Болконская слегка… шлепнула Лидию Михайловну, ее силой пришлось оттаскивать от еле живого Николая. К счастью, больше она никого не шлепала, а только выла как раненая волчица.
Когда княгиня взяла себя в руки — если это можно так называть — из ее глаз буквально посыпались искры, а под ногами загорелась земля.
 
— Кто сделал это с ним⁈ — прорычала она и оглянулась по сторонам.
Варю она, к счастью, своим вниманием обошла. Боярскую, которая заживляла себе здоровенный синяк, тоже.
А вот только-только проснувшийся Осколок Болконская увидела сразу. В следующую секунду она сорвалась с места как ракета. Загремел гром, повсюду засверкали молнии.
Дальше Осколку было очень плохо, потому что за него взялись сразу сто магов-громовержцев, среди которых первую скрипку играла Болконская.
Спустя сотни мощных разрядов, он буквально «слился». Болконской тоже не поздоровилось, и когда ее принесли в лазарет, от нее валил дым.
Пришлось ставить слегка перестаравшуюся старушку на ноги.Тут уж за дело взялась злющая Лидия Михайловна. Ни себя, ни Болконской она не жалела.
— Сука, жжется! Поаккуратней там ты, коновалка! Не простолюдинку штопаешь!
— Ваше здоровье, Александра Федоровна, сейчас в руках этой коновалки! — скрипнула зубами Боярская, колдуя над княгиней.
Чтобы не слышать их ругани, Варя быстро ушла из палатки — благо у нее было и других дел выше крыши. Внука Болконской они предусмотрительно убрали подальше. А то еще зацелует Николая до смерти.
Очень хотелось отдохнуть, но скоро принесут раненных Кречетовых, и…
— Простите, — тронули ее за плечо. — Варвара?
Она повернулась и увидела сестру Жени, и на той не было лица.
— Да, здравствуйте, Анастасия Ми…
— Где он⁈ — бросилась на нее Саблина. — Я знаю, что он здесь…
— Кто? А, Коля! — кивнула Варя, хлопнув себя по лбу. Конечно, Николай Болконский же упомянул, что они с Анастасией пара. — Он…
— И Коля тоже здесь⁈ — раскрыла рот девушка. — Где? Где⁈ Немедленно проводите меня к нему!
Варя подхватила ее под руку и отвела в палатку, где расположили Николая. Ему удалось остановить кровотечение и заживить все раны. Сейчас Болконский-младший лежал на койке и хлопал глазами. Спать он отчего-то не мог.
— Привет, — выдохнул Николай.
Увидев его, княжна подбежала к постели и со стоном упала на колени. Варя пододвинула ей стул и пошла к выходу. Оглянувшись, она увидела, что стул уже лежал на боку, а Анастасия плакала, прижавшись к груди парня. Тот гладил ее по голове единственной рукой и что-то ласково шептал на ухо.
Варя опустила глаза и вздрогнула — подошвы сапог девушки были полностью стерты, и сквозь обрывки проглядывались в кровь сбитые стопы.
* * *
За окнами иллюминатора кают-компании медленно двигался пейзаж, а у меня в руках краснела чашка с фруктовым чаем. Нам его наливала лично лейтенант Бессонова, и шипела при этом.
Дирижабль был чисто военным, и удобства тут были весьма номинальными. Правда, кают-компании это не касалось. Она была словно островок уюта в море стали.
— Может быть, коньяка? — еще раз спросил меня Годунов, поудобнее устраиваясь в своем кресле. В его руке откуда-то появилась фляжка. — Говорят, хорошо после хорошей драки.
— Нет, спасибо, просто чай.
Мое место располагалось напротив иллюминатора, и отсюда мне было хорошо видно сияние Сферы — переливаясь, она медленно двигалась по дорожке далеко внизу.
— А я не откажусь… — сказал Годунов и плеснул себе в чашку немного из фляжки.
Закончив радовать нас чаем, лейтенант отошла к капитану и встала на вытяжку перед нами. Чайник при этом она сжимала в руке.
Доспехов на обоих уже не было, и они переоделись в черную форму гвардейцев Его Высочества. Капитан держал голову слегка опущенной, пряча подбородок в высокий застегнутый наглухо воротник, но я и без этого понял, что нижней половины лица у него нет. Как он при этом умудряется членораздельно изъясняться, оставалось загадкой. На меня Салтыков смотрел исподлобья, и во взгляде серых глаз сквозила усталость.