Авалон. Потенциал Силы. Книга 3 (СИ)

Патруль ДПС гнался за нами, мигалки машины сверкали в зеркале заднего вида.
— Василий, за нами менты едут! — вырвалось у меня, пока я пытался удержать Юки, который лежал на коленях Димона, бледный как мел. Кровь всё ещё сочилась сквозь мои пальцы, которыми я зажимал рану.
— Спокойно, — коротко бросил куратор, не отрывая глаз от дороги. Его голос был как сталь, и он совсем не нервничал. — Главное спасти вашего друга, так? Держи его крепче, Евгений, и не давайте ему вырубиться!
  
Я стиснул зубы.
Юки дышал тяжело, рвано, его веки подрагивали, а кожа на лице становилась всё холоднее. Смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается — парень выглядел так, будто вот-вот отключится. Он вяло шевелил губами, но слов было не разобрать.
Димон сидел рядом, его руки слегка тряслись. Он то и дело хватал Юки за плечо, а голос дрожал, срываясь на хрип.
— Борись, братан, держись, не вырубайся, — бормотал лучник, близко наклоняясь к Юки. — На месте почти!
Машина резко вильнула, шины завизжали, и я чуть не влетел головой в стекло.
Василий вывернул руль, уходя от встречного грузовика, который засигналил так, что уши заложило. Водитель высунулся из окна, орал что-то матерное, но мы уже пролетели мимо.
Сзади сирены не отставали, и я заметил, как в зеркале мелькнула ещё одна патрульная машина, нагоняя нас.
— Их там двое уже, — заорал я, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет пробить и без того треснутые рёбра.
— Я сказал, спокойно, с патрулём разобраться проблем вообще нет, — так же спокойно ответил куратор. — Следите за Митиноши.
Димон с удивлением посмотрел на меня, а я заморгал — Василий знал фамилию Юки. Впрочем, чему тут уже удивляться?
Мы пролетели очередной перекрёсток, пешеходы шарахались в сторону.
Василий вновь вывернул руль, и мы влетели в узкий проулок, едва не задев мусорные баки. Их металл загремел, когда мы задели их бампером, и я услышал, как один из них покатился по асфальту.
Юки слабо шевельнулся, его губы шептали что-то неразборчивое. Прижал ладонь к ране сильнее, но тщетно — кровь продолжала просачиваться между пальцами.
Димон смотрел на него, и я видел, как его лицо искажается от тревоги. Он стиснул зубы так, что я услышал скрип, а его руки мёртвой хваткой вцепились в плечо Юки. Будто он пытался передать ему свою силу.
— Эй, Юки, эй эй! — зачастил я, шлёпая его по щекам. — Не вырубайся, твою мать!
Наконец, Василий свернул в какой-то заброшенный проулок, окружённый сплошными рядами ржавых гаражей. Один из них был открыт, и внедорожник с визгом затормозил прямо перед ним, подняв облако пыли.
Внутри гаража я увидел мужчину — высокий, с короткой стрижкой, в простой серой футболке и джинсах. Его лицо показалось суровым, таких я уже встречал — будто человек, который повидал слишком много дерьма в этой жизни.
Он стоял у металлического стола, больше похожего на операционный.
Вокруг было пусто — ни инструментов, ни света, только голые бетонные стены, покрытые трещинами, и этот стол, который выглядел так, словно его только что дотёрли до блеска.
— На стол его тащите! — скомандовал Василий, выскакивая из машины. Его рубашка была порвана на плече, кровь сочилась из раны, но он двигался так, будто это царапина.
Сирены всё выли, и он рванул навстречу патрульным машинам, которые с визгом тормозов останавливались в проулке. Из машин выскочили гаишники с пистолетами наготове. Один из них что-то заорал, наставляя на куратора ствол, но тот даже не замедлился. Шёл к ним с такой уверенностью, будто он тут главный.
Но нам было не до этого — мы с Димоном, не оглядываясь, подхватили Юки.
— ММММММАА, — взвыл парень, его тело обмякло, а голова безвольно мотнулась.
Димон дышал так, будто пробежал марафон, но мы держали товарища крепко, будто боялись, что тот сейчас просто растворится.
Мы затащили его в гараж и уложили на стол.
Мужчина молча шагнул вперёд. Его лицо было сосредоточенным, брови нахмурены, а глаза смотрели на Юки так, будто он решал сложную головоломку.
— Ну лечи уже! — крикнул Димон, а я положил руку ему на плечо, призывая молчать. Однако лекарь даже не обратил на нас внимания.
Он вытянул руки над телом, и мы с лучником замерли, когда его ладони начали светиться ярким зеленоватым светом. Свечение стало таким плотным, что казалось, будто воздух вокруг дрожит.
Рана Юки выглядела просто кошмарно. Глубокий разрез на боку, от которого куртка разошлась как рваная бумага. Кровь сочилась тёмными струями, обнажая разорванные мышцы, которые шевелились как живые, под кожей. Я увидел что-то белое — но откуда там кость? Или это жировая ткань?
Кровь текла так обильно, что я думал, будто её просто невозможно остановить. Димон сглотнул, но не мог отвести взгляд. Я же сжал кулаки так, что ногти впились в ладони чуть ли не до крови.
Лекарь напрягся, его плечи сгорбились, а руки задрожали. Свечение из ладоней усилилось, превратившись в поток, разделившийся на тысячи крошечных искр. Эти искры, похожие на рой светящихся жуков, устремились к ране, впиваясь в разорванную плоть.
Я смотрел как края разреза начали медленно сближаться. Кровь перестала течь, мышцы словно стягивались невидимыми нитями, а кожа затягивалась, как будто кто-то зашивал её без иглы.
Это было нереально — мы видели, как рана, которая ещё минуту назад выглядела смертельной, исчезает на глазах.
Это оказался совершенно другой уровень лечения — не тот, что мы видели в усадьбе Демидовых.
Сначала края разреза стали ровнее, затем мышцы под кожей начали восстанавливаться, а кожа, словно живая, стянулась! Оставила лишь тонкую розовую полоску, которая через пару секунд и вовсе пропала!
Димон выдохнул так громко, что я вздрогнул.
— Чёрт, неужели жив, — он склонился к Юки и осторожно коснулся плеча.
Азиат слабо шевельнулся, его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Взгляд ещё мутный, но живой! Он посмотрел на нас, потом на то место, где была рана ещё секунду назад, и слабо выдохнул. А затем его глаза закатились, и он отключился.
В этот момент в гараж вошёл Василий, о котором я уже позабыл. Он бросил взгляд на Юки, потом на лекаря, и коротко кивнул.
— Его в машину, — сказал он, подходя к лекарю. Они начали говорить о чём-то вполголоса, так тихо, что слов я не разобрал. Лекарь кивнул и отступил в тень гаража.
Мы с Димоном снова подхватили Юки и понесли к автомобилю. Тут я вдруг почувствовал, как рёбра, которые всё ещё ныли, будто снова взорвались болью. Похоже адреналин начал отпускать. Каждый шаг отдавался в груди, как будто кто-то бил молотком по сломанным костям.
Димон бросил на меня быстрый взгляд, но я только мотнул головой — не время жаловаться.
— Евгений, вернись! — крикнул Василий, когда мы погрузили парня на заднее сидение. Димон остался с ним.
— Да?
— Стой и не двигайся, — приказал куратор, а лекарь вновь вскинул руки. Я заметил, что пореза на плече у Василия уже нет.
Сначала почувствовал тепло, которое разлилось по груди. Оно было мягким, а через секунду превратилось в жар, будто кто-то зажёг внутри меня костёр.
Я стиснул зубы, ожидая боли, но…
Её не было!
Вместо этого я ощутил, как рёбра, которые ещё секунды назад чуть ли не хрустели при каждом движении, начали… двигаться? Нет, не так. Это было, как будто кто-то невидимый аккуратно складывал пазл из моих костей, возвращая их на место.
Чувствовал, как трещины в рёбрах — а я был уверен, что там трещины, после того сокрушительного удара — срастаются. Как будто кто-то заливает их горячим воском.
Мышцы, которые были скованы болью, расслабились, и я вдруг понял, что могу дышать полной грудью.
  
— Чёрт… — выдохнул я, не в силах сдержаться. Моя рука рефлекторно потянулась к груди, но лекарь перехватил моё запястье.
— Не дёргайся и стой смирно, — резко сказал он.
Я кивнул, всё ещё ошарашенный. Жар в груди начал спадать, сменяясь лёгкой прохладой. Затем сделал глубокий вдох, и ни малейшего намёка на боль — только чистое, свободное дыхание.