Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я и сейчас не прочь пропустить стаканчик, хотя только десять утра. Сегодня похороны Скарлет, и у меня сильный мандраж. Не могу отделаться от мысли, вдруг девочки будут злиться на меня, ведь мы не виделись несколько недель. Впрочем, в такой день они, наверное, вообще обо мне не думают. Кроме всего прочего, я с ужасом жду встречи с матерью Скарлет. Она в жизни не сказала обо мне ни одного доброго слова, и, если откровенно, эта неприязнь взаимна. Наверное, я должен быть благодарен ей за то, что она приютила моих детей, когда моя подружка отказалась, но от этого не легче. Лия велела мне быть с бабкой поласковее – не из уважения к Скарлет, а из чисто эгоистических соображений.
Как я уже много раз убеждался, Лия всегда добивается своего, и прошлым вечером она решила это доказать, неожиданно предложив удовлетворить меня ртом. Она не стала заходить слишком далеко и намекать на полноценный секс – после рождения ребенка ее влечение поубавилось. Я был близок к тому, чтобы согласиться… Однако, как бы старомодно это ни звучало, я почувствовал бы себя использованным, если бы поддался искушению, зная всю подоплеку. Как всегда, дело исключительно в деньгах! Лия убедила себя, что Ивонн Касл даст нам все, что мы захотим, лишь бы сохранить опеку над внучками. Возможно, так и есть, хотя меня терзают сомнения. Я никогда не встречался с Ивонн, но, судя по рассказам Скарлет, ее мать – холодная и злопамятная особа. А Лия уже вбила себе в голову сумму в десять тысяч фунтов.
Когда я язвительно спросил: «Значит, дочери нынче идут по пять тысяч каждая?» – она, надо отдать ей должное, выглядела пристыженной. Полагаю, уже прикинула, что как минимум тысячу потратит на комнатную собачку. Остальное, как пить дать, спустит на одежду и косметику. Я, конечно, обещал поразмышлять о том, как потребовать денег у старой стервы, но чем больше об этом думаю, тем сильнее мне противна эта идея. Не уверен, что смогу смотреть на себя в зеркало, если поступлю так с бабушкой Дейзи и Элис. Только представлю, что они обо мне подумают, если правда выплывет… С другой стороны, когда вернусь домой с пустыми руками, Лия точно обзовет меня беспомощным нытиком. И тогда впереди несколько недель мрачного настроения и игры в молчанку. Как это называется, токсичные отношения?
Заправив рубашку в брюки от костюма, я на пару шагов отступаю от треснувшего зеркала, покрытого пятнами от косметики и жирными отпечатками рук Лии.
– Не так уж плохо, надо сказать, – произношу я вслух, оценив свое отражение.
Прическа уже не как у зэка – волосы немного отросли, что мне определенно идет. Тешу себя мыслью, что похож на молодого Дэнни Дайера [27]. Не хватает только акцента кокни. Из-за дырки в зубах я редко улыбаюсь на людях. Лия издевается над мной за то, что я так по этому поводу комплексую. Не то чтобы я хотел покрасоваться, но зубы неплохо было бы сделать. Пробую улыбнуться в зеркало, стараясь не думать о цифрах на банковском счете миссис Касл. И, да – безобразный черный промежуток сразу бросается в глаза. Вздохнув от того, что ничего не могу с ним поделать, я задумываюсь о том, что Лия даже не подозревает, какой я ранимый. Весь район обсуждает, что я убил Скарлет, но те, кто знает меня по-настоящему – особенно мои дети, – прекрасно понимают: я не способен никому навредить. Да, обычно я выгляжу как гопник – хоть и не сегодня, в черном костюме с «Амазона», дешевом, как пачка чипсов, – однако внутри я весьма чуткий.
Воротник рубашки скрывает большую часть татуировки с оскалившимся волком. И рубашка, и костюм, который мне пришлось отутюжить, чтобы разгладить складки, – совсем новые, только что из упаковки. Я уже выполнил три обязательных «по»: помочился, помылся и побрился. Осталось явиться в церковь.
– Лучше некуда, чувак, – бормочу себе под нос, поправляя черный галстук.
Неожиданно раздается голос Лии, которая тихонько вошла в комнату:
– Выглядишь неплохо. – Она уже встала, но еще не переоделась – на плечи накинута моя старая мятая футболка, а волосы небрежно собраны в пучок, из которого торчат темные и светлые пряди. Под глазами темные круги от недосыпа. – М-м, и пахнешь приятно, – слащаво тянет Лия, запуская руки в мой пиджак и поправляя галстук, хотя я только что идеально его завязал.
От нее же пахнет отвратительно. Неизвестно, когда она в последний раз причесывалась, не говоря уже о чистке зубов. В последнее время внешний вид беспокоит ее только перед тусовкой с подружками.
– Спасибо, – отвечаю, стараясь не дать раздражению взять верх. Очевидно, ей что-то от меня нужно. С чего еще быть со мной такой милой?
– Когда вернешься? – угрюмо спрашивает она, догадавшись, что ее раскусили.
Потому что Лии глубоко плевать, вернусь ли я вообще. Разве что в доме убрать и присмотреть за Сэффи. Я вздыхаю и снова поправляю галстук.
– Не знаю. Не уверен, что меня пригласят на поминки.
Лия обеспокоенно выгибает брови.
– Но если позовут, ты ведь пойдешь?
– Тебе-то какая разница? – хмуро бросаю я, глядя на ее отражение.
– Понятно же! – Лия закатывает глаза, демонстрируя в зубах жвачку цвета соплей. Она хитро ухмыляется и, посмеиваясь, добавляет: – Там будет мерзкая, но очень богатая бабка. И твоя задача – очаровать ее. Только не в трусы к ней залазь, а в кошелек.
Я наконец поворачиваюсь к Лии лицом.
– А если ты ошибаешься насчет нее?
– В каком смысле? – возмущенно фыркает она, как будто это просто немыслимо.
– Ну, что, если шантаж на нее не подействует?
– Еще как подействует. Она наверняка мечтает оставить внучек.
– А вдруг нет? – еще раз спрашиваю я, снова вспоминая, как Скарлет описывала мать. На ум приходит фраза «холодная эгоистичная стерва». Такая вряд ли захочет долго возиться с двумя детьми.
Лия кривит лицо в недоумении.
– И кто она после этого будет?
– Не знаю. Сама подумай… – Я намекаю на то, как сама Лия отказалась присмотреть за моими девочками, но мне не хватает духу сказать прямо.
– Если откажется платить, пригрозим забрать детей. Ты их отец, имеешь право.
– Ты себя слышишь вообще? – рявкаю я, уже не в силах сдерживать гнев. – Ты не захотела взять девочек даже на пару ночей, пока я сидел в камере, но готова отнять их у бабушки из-за денег?
Лия прищуривается, глядя на меня, а затем начинает оправдываться:
– Я сказала «пригрозим», вот и все. Не факт, что придется исполнять угрозу.
– Да, тебе правда нет равных! – саркастически хохочу я.
– Не вижу ничего смешного, – цедит она сквозь зубы.
– Смешно… нет, черт возьми, просто уморительно то, что ты не пустила моих девочек пожить у нас, зато с радостью поселишь здесь собачонку за тысячу фунтов, которая будет гадить по всему дому, потому что никто не будет ее выгуливать – кроме меня!
– О, так мы снова об этом?
– Похоже на то, – хмурюсь я, осознавая в тот же момент, что никогда не смогу простить Лие ее поступок. Семья для меня на первом месте.
Лия вызывающе выставляет вперед подбородок и скрещивает руки на груди.
– Так вот, повторяю: ты их отец, и у тебя есть права. Как и у меня. Не забывай, что дом арендован на мое имя, и я решаю, кто здесь может жить, а кто – нет.
Пока я не успел сделать что-нибудь, о чем потом пожалею, я с грохотом вылетаю из спальни.
– И, как обычно, мое мнение никого не волнует!
Но ее следующие, на редкость правдивые, слова бьют ниже пояса:
– Это ты бросил жену и детей, Винс. Не я.
Глава 19
Бабушка
Хотя мы с Винсентом Спенсером никогда не встречались, я сразу поняла, кто он, по реакции девочек, когда они увидели его у церкви. Должна признать, он совсем не такой, каким я его представляла. Кто-то назовет меня снобом, но я ожидала увидеть неряшливого, покрытого татуировками молодчика, воняющего сигаретами и травкой. А не этого опрятного, скромного и даже в чем-то симпатичного мужчину, стоящего неподалеку. Его лицо озарилось, когда он заметил девочек, и прежде, чем я успела их остановить, они бросились к нему в объятия. Казалось, он искренне счастлив их видеть. Меня, однако, не так легко провести.