Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Как только Скарлет исполнилось восемнадцать, она ушла из дома. И звонила нам, лишь когда ей что-то было от нас нужно.
– Деньги? – уточняет проницательная Дейзи.
Я киваю.
– Да. А потом мы с Чарльзом узнали, что она принимает наркотики, и решили больше не помогать ей финансово. Предлагали оплатить реабилитацию, но она посмеялась, заявила, что все молодые пробуют наркотики и что это просто жизненный этап.
– А моего папу ты хоть раз видела? – Дейзи уже не делает вид, что увлечена фотографиями, а ловит каждое слово.
– Нет, лично – нет. Хотя мы, конечно, что-то узнавали о нем от Скарлет… когда она еще с нами разговаривала, разумеется.
– Значит, вы даже не пришли на их свадьбу?! – потрясенно восклицает Дейзи.
– Нас не пригласили. Чарльз был против этого брака. В то время они оба употребляли наркотики. Хотя соцработник говорила, что в последние годы завязали.
Дейзи молча кивает, затем, помолчав, неожиданно произносит:
– Мама рассказывала мне про тебя.
– Правда? Я полагала, Скарлет никому не говорила, что я ее мать, кроме твоего отца. Придумала, что я дальняя родственница. Так сказал полицейский.
– Ну, мне она по секрету сказала, – парирует Дейзи.
– Похоже, она все же хотела, чтобы ты знала обо мне… – удивляюсь я. – А что именно рассказывала?
– Что ты считала папу недостойным ее и ненавидела его.
– Для любой матери жених дочери всегда недостаточно хорош. – Я пытаюсь вызвать у Дейзи улыбку, но внучка не поддается.
– Я люблю папу, а он любит меня! – вдруг гневно выкрикивает она, обхватывая худые разбитые коленки. – Ты, как и полиция, уверена, что это он убил маму, а я точно знаю – это не он!
– Уверена? Почему? – озадаченно спрашиваю я. Странная тема для разговора. Начинаю подозревать, что эта девочка любит подслушивать за дверью.
– Неважно, – отмахивается она, вновь замыкаясь. – Мама говорила, что ты ужасно вела себя с ней и папой, и она тебя за это ненавидела.
Я киваю, снимаю очки и вытираю навернувшиеся слезы.
– Видимо, я это заслужила. Пусть Скарлет и считала меня холодной и бессердечной, однако мы с Чарльзом думали, что поступаем правильно. Теперь я жалею, что не поддерживала ее, особенно после смерти дедушки. Я не знала, что она разошлась с твоим отцом и осталась совсем одна.
– Она была не одна, – вздыхает Дейзи с горечью. – Я ей помогала.
– Не сомневаюсь, Дейзи, но ты все же была ребенком.
– Я никогда не была просто «ребенком», – бормочет она с не по годам взрослой интонацией. – Если я расскажу кое-что, обещаешь никому не говорить?
– Конечно. – Похоже, смерть матери травмировала Дейзи куда сильнее, чем я предполагала. В ней бурлит целое море гнева и вины.
– Даже полиции? – Ее взгляд начинает меня пугать.
– Что такое, Дейзи? – настороженно спрашиваю я, не решаясь дать обещание, которое, возможно, не смогу сдержать. – Мне немного не по себе. Если ты знаешь что-то о смерти мамы, то должна…
– Сначала пообещай! – резко перебивает она.
– Хорошо, – соглашаюсь я, предчувствуя, что пожалею об этом.
Глаза Дейзи полны ужаса, когда она тихо произносит:
– Я знаю, что папа не виноват… Потому что это я убила маму.
Глава 10
Отец
Дым от моей самокрутки окутывает переполненные мусорные баки во дворе, пряча отходы в едком тумане. Жалкий клочок земли, который мы называем садом, пропах подгоревшими полуфабрикатами, пустыми пивными бутылками и консервными банками из-под бобов. На улице еще темно, только полная луна на ясном небе подсвечивает окружающую меня разруху. Чудом умудрившись уложить Сэффи в кроватку, не разбудив, я рванул вниз на перекур. Стою в трусах у задней двери – именно здесь меня посещают лучшие мысли. До сих пор слышно, как скандалят соседи, а из дома через два двора доносится гул музыки. Ночь выдалась душной; слишком жарко, чтобы сидеть внутри. На часах без десяти четыре, и я в сотый раз задаюсь вопросом, где сейчас Лия. Вот-вот пора будет кормить Сэффи. Пожалуй, уже нет смысла ложиться.
Наконец я нахожу в телефоне снимок, который искал полночи, – Лия устроила бы истерику, знай она о его существовании. На фотографии мы со Скарлет, Дейзи и Элис в игровой зоне «Биг Скай» в центре города: сидим вчетвером на огромной радужной горке, с улыбками до ушей. Больно признаваться, что в то время, примерно полтора года назад, я уже тайком встречался с Лией. Каким же я был подлым козлом!
Темный силуэт, юркнувший в один из мусорных баков, возвращает меня к реальности. Крысу легко опознать по длинному жесткому хвосту. Она продолжает рыться в поисках еды и не обращает на меня внимания, приняв, видимо, за сородича – я тоже своего рода крыса, в любовных делах.
Я никогда не питал больших иллюзий о самом себе – какие могут быть ожидания от того, кто рос в Нин-Филдс? И все же мне понятно: я не тот человек, которым хотел бы и, главное, мог бы стать. Однако для таких, как мы – кто сидит в дерьме и гордится этим, – шансы получить путевку в жизнь примерно такие же, как на выигрыш в лотерею. Сел на пособие – навеки тунеядец. Разве не так говорят о тех, кому повезло оказаться в одном из самых неблагополучных районов Британии? Когда-нибудь Нин-Филдс сравняют с землей. И чем раньше, тем лучше. Но пока что это мой дом. Я рожден для такой жизни и чувствую себя здесь как рыба в воде.
В детстве игровой площадкой мне служили подземные переходы, где засыпали бездомные – порой навсегда. Где десятилетние пацаны торговали наркотиками, а иногда и стволами. В двенадцать я впервые участвовал в поножовщине: Гэри Пирс воткнул мне лезвие в тыльную сторону ладони, как он выразился, «по приколу». Я был тщедушным, ростом ниже сверстников, и надо мной беспощадно издевались. Но отец заставлял давать сдачи, «потому что иначе…». Так что я часто возвращался из школы в синяках. Когда я не мог постоять за себя, получал от отца ремнем с пряжкой. До сих пор меня душат гнев и ненависть от тех побоев. В этом мы все здесь похожи. Бедность загнала каждого из нас в угол, словно затравленную собаку, а государство обрекло на жизнь в бетонных коробках за металлическими оградами – негоже мозолить глаза благополучным представителям среднего класса. Портить им картину мира.
Меня тревожит будущее Дейзи и Элис. Обе – смышленые девчонки, обожают книги и домашние задания, в отличие от меня в их возрасте. Это заслуга матери. До встречи со мной Скарлет получила привилегированное воспитание – училась в элитной частной школе, в которой ее отец был директором. А что ждет моих девочек? Посредственное образование в унылом здании школы, едва соответствующей стандарту, где учителя боятся учеников больше, чем надзиратели – заключенных в тюрьме Питерборо.
Хотя я раздавлен смертью Скарлет – особенно потому, что втайне надеялся, что мы когда-нибудь сойдемся снова, – я также испытываю облегчение, что у Дейзи, моей старшей, наконец-то будет кусочек детства. После моего ухода ей пришлось взять на себя роль сиделки: ухаживать за матерью, присматривать за Элис, готовить, убирать, ходить за покупками, укладывать Скарлет спать, когда та напивалась, убирать ее рвоту. И все это в девять лет, представить страшно! Только полное ничтожество вроде меня могло допустить такое. Разве я не знал, что Скарлет не справится одна? Но все равно бросил ее с детьми. Позволил Лии убедить себя, что Скарлет просто использует меня как дойную корову. Хотя правда в том, что она получала бы те же самые пособия и без меня.
В те времена я думал исключительно членом. У меня появилась новая игрушка, горячее молодое тело. И еще более горячий секс. Одним словом, запредельный кайф. С Лией можно было забыть про угрозы физического насилия, членовредительства или суицида и просто расслабиться. По крайней мере, сначала. Ее истинное лицо проявилось позже. Тогда я был одержим Лией – думал о ней буквально круглые сутки. Теперь, трезво глядя на вещи, я наконец вижу ее настоящую: жестокую, бездушную, эгоистичную и лживую. Во всем этом она обвиняла Скарлет. А я позволил сделать из себя идиота.