Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Ваши доводы неубедительны… И потом, честно говоря, мне кажется, что ваши притчи так и остаются лишь абстрактными умозаключениями. Вы не учитываете страх, ужас…
– А вы думаете, что жители Лонгароне не испытывали страха, глядя на плотину?
– Это разные вещи. Согласен, это была ужасная трагедия.
– И виновники ее останутся безнаказанными. Так же как и наши известнейшие бандиты, во всяком случае, самые типичные.
  
– Но признайте, что если всех известных и неизвестных нам Рагана удастся наконец потревожить, невзирая на их высоких покровителей, то это будет большой и важный шаг вперед.
– Вы так думаете? В наших-то условиях?
– В каких условиях?
– Полмиллиона эмигрантов, а это почти все работоспособное население, сельское хозяйство в полном запустении, закрыты серные копи, а соляные накануне закрытия, нефтяные богатства, вызывающие у всех лишь ироническую улыбку, областные институты, бросающие деньги на ветер, правительство, которое предоставляет нам вариться в собственном соку. Мы тонем, друг мой, погружаемся на дно…
Пиратский корабль, каким была прежде Сицилия, с великолепным леопардом, выпустившим когти на кормовом флаге, с цветами Гуттузо на щите, Сицилия с ее гарибальдийцами, которых политики называют доблестными мучениками, с ее писателями, преисполненными гражданского долга, с ее Малаволья и Перколла, с ее законниками-рогоносцами, с ее безумцами, с ее утренними и ночными демонами, с ее апельсинами, серой и трупами в трюме, тонет, друг мой, неумолимо тонет… А мы с вами: я, старый безумец, и вы – человек долга, занимаемся каким-то Раганой, стараемся понять, удрал ли он на берег вслед за уважаемым депутатом или остался на корабле среди обреченных. И это когда нам самим вода подступает к горлу.
– Все равно я с вами не согласен, – сказал Лаурана.
– В конечном счете, и я тоже, – заключил дон Бенито.
  
Глава тринадцатая
 
– Какое животное держит клюв под землей? – еще с порога спросил Артуро Пекорилла.
Почти каждый вечер молодой Пекорилла торжественно приносил в клуб запас анекдотов, ребусов, острот, загадок, которые он лихорадочно собирал по всем альманахам, газетам и на эстрадных представлениях в районном центре. Но когда в клубе был отец, его появление носило характер куда более скромный и даже грустный. Нотариус Пекорилла признавал, что молодому человеку, который страдает нервным истощением, а Артуро именно этим объяснял свои частые пропуски занятий в университете, не помешает веселая компания, но сам он не должен превращаться для этой компании в постоянный эликсир веселья. И хотя мнение нотариуса не разделялось врачами, он стоял на своем, а молодой человек, в силу неумолимой жизненной необходимости, ему покорялся.
В тот вечер нотариуса не было в клубе, и молодой Пекорилла уже с порога огорошил всех своей загадкой о животном, у которого клюв под землей.
Бывалые охотники назвали бекаса, муравьеда, люди, мало знакомые с миром животных, предпочли экзотических птиц: страуса, аиста, журавля, кондора.
Молодой Пекорилла дал им немного помучиться, а потом с торжеством объявил:
– Вдова.
Все сдержанно засмеялись, как и подобает в таких случаях, а потом трое из присутствующих, каждый по-разному, отреагировали на загадку.
Полковник Сальваджо вскочил с кресла и зычным голосом, предвещавшим бурю, спросил:
– Вы подразумеваете и солдатскую вдову?
– Боже меня упаси, – ответил молодой человек.
Полковник, вполне удовлетворенный, вновь погрузился в кресло.
– В загадке допущена лингвистическая неточность, – заметил бухгалтер Пиранио. – Вы употребили выражение «держать клюв» вместо «иметь клюв», а это испанизм, вернее, даже неаполитанизм.
– Конечно, вы правы, – поспешно согласился Артуро Пекорилла, которому не терпелось рассказать новенький анекдот.
Реакция дона Луиджи Корвайя была неожиданной и, безусловно, неосторожной.
– Кто знает, – задумчиво сказал он, – не выйдет ли замуж вторично вдова доктора Рошо?
– У нее что, тоже клюв под землей? – со свойственной ему бестактностью спросил молодой Пекорилла.
– Вечно ты со своими глупостями лезешь! – крикнул дон Луиджи, побагровев.
Сознание того, что он допустил ошибку, усиливало его ярость. Этот бездельник Артуро Пекорилла своей репликой лишь подчеркнул его промах, да еще на глазах у всех остальных. Дело это весьма щекотливое, рискованное, а этому желторотому юнцу вздумалось еще острить.
– У меня это вырвалось совершенно машинально, – стараясь говорить как можно спокойнее, объяснил дон Луиджи Корвайя. – Услышал слово «вдова» – и сразу мелькнула мысль о вдове Рошо… А ты не уважаешь ни живых, ни мертвых.
– Я пошутил, – сказал молодой Пекорилла. – Все так и поняли, верно ведь? Я бы никогда себе не позволил…
– Есть вещи, с которыми не шутят… Если я здесь, в кругу друзей, задал себе вопрос, как поступит в дальнейшем вдова нашего бедного Рошо, можешь не сомневаться, что мною руководили самые добрые намерения. Впрочем, все мы знаем высокую порядочность синьоры Рошо.
– О да, конечно, какой может быть разговор! – хором подтвердили все.
Дон Луиджи продолжал:
– Синьора так молода, что мне, как бы это поточнее выразиться, больно думать, что она навсегда замкнется в своем горе и трауре…
– Это верно, – вздохнул полковник Сальваджо. – Отменно красивая женщина.
– Но вам-то теперь… – бросил Артуро Пекорилла, который уже раскаивался, что замял разговор о солдатской вдове, и явно намеревался подзадорить полковника намеком на его слабые мужские способности.
– Что значит это ваше «теперь»? – немедля отозвался полковник, весь подобравшись, словно пантера перед прыжком.
– Теперь уж вам… – повторил молодой Пекорилла и безнадежно махнул рукой.
Полковник рванулся вперед:
– К вашему сведению, молодой человек, я в мои семьдесят два года, если раз в день не…
– Полковник, я вас не узнаю! – сурово прервал его бухгалтер Пиранио. – При вашем престиже и звании!
Пиранио действительно был убежден, что полковник обязан вести себя солидно, с достоинством. Его упрек сразу возымел свое действие.
– Вы правы, – сказал полковник. – Совершенно правы. Но когда вас столь нагло провоцируют…
– А вы не обращайте внимания, – ответил Пиранио.
Эта сцена повторялась каждый вечер. И тому, кто хотел всласть насладиться яростью полковника, оставалось ждать, когда Пиранио не будет в клубе.
Едва полковник вновь уселся в кресло, на этот раз уже Пиранио вернулся к разговору о вдове Рошо:
– Не спорю, синьора Луиза молода и красива, но не забывайте, что у нее дочь, которой она, очевидно, захочет посвятить всю жизнь.
– Что значит посвятить жизнь дочери? – вмешался начальник почты. – Когда есть деньги, мой уважаемый друг, такой проблемы вообще не существует. Девочка прекрасно проживет на деньги, оставленные ей отцом. Достаточно поместить ее в хороший колледж – и все проблемы решены.
– Совершенно справедливо, – поддержал его дон Луиджи.
– Однако надо учитывать и другое обстоятельство, – возразил Пиранио. – Прежде чем жениться на вдове с ребенком, пусть даже она хорошо обеспечена, любой дважды подумает.
– Вы в этом уверены? Найдется ли среди присутствующих хоть один человек, исключая вас, который бы хоть на минуту засомневался? Жениться на такой женщине! Да любой, не раздумывая, ринулся бы на штурм! – воскликнул коммендаторе Церилло.
– Еще бы! – гаркнул полковник.
С этого момента почтение к синьоре Луизе резко пошло на убыль. Само собой разумеется, это относилось к ее телу, а не к ее редким и неоспоримым добродетелям. А вот ее обнаженное тело, и особенно грудь и ноги, подвергались столь детальному рассмотрению, да еще во всех ракурсах, что ему мог позавидовать даже фотограф-нудист Брандт. Неуважение к прекрасной вдове дошло до того, что полковник, словно новорожденный, приник к ее груди. Чтобы оторвать его, понадобился весь авторитет бухгалтера Пиранио и неоднократные напоминания о славном боевом прошлом полковника, которому не пристало вести себя так непристойно.