Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Герольд отключил эмоции. Они сейчас ему были не нужны. Этому он тоже учил своих рыцарей.
— Так, пойдем вместе в номер. Тебе нужно в душ. Желательно в холодный.
Они поднялись в номер. Карина достала запасную одежду. Она делала все механически. В полной тишине зазвонил мобильник. Герольд взял трубку.
— Да, Коробейников! Понял! Принято!
Карина вздрогнула. В ней проснулась надежда. Она умоляюще посмотрела на мужчину.
  
— Кася, обстоятельства дела изменились.
— Что? Я не понимаю. Алик жив? Его нашли?
— Успокойся, присядь, сейчас объясню. На шланге акваланга дайвера, которого нашли на берегу, эксперты нашли скрытые повреждения, которые могли привести к быстрой потере дыхательной смеси в ходе погружения. Дело о дайвере переквалифицируется из несчастного случая в преднамеренное убийство. Я буду настаивать на версии убийства.
— Как? И что теперь? — Кася села на кровать, ноги ее подкосились.
— А то, что ты главная и единственная подозреваемая в этом деле.
— Я? Я подозреваемая?
— Карина, все осложнилось. Ты не можешь покидать город и должна будешь дать показания. Поэтому игры закончились. Можешь меня бить по щекам сколько угодно, только делу это не поможет. Иди в душ, а потом поедем в морг. Только сначала нормально поедим. А то ты в морге грохнешься на пол.
— Я не могу остаться в городе! — Кася задрожала и закрыла лицо руками.
— Муж? Я правильно догадался?
— Да, он сразу подаст на развод. Пресса поднимет такой шум, что его репутации настанет конец. Коробей, мне нужно вернуться в Москву! Я не могу! Это конец!
— Кася, один вопрос. Когда ты летела сюда, ты думала, что твоя тайная связь может раскрыться?
— Нет!
— Не ври! Ты об этом думала! Поэтому возьми все последствия на себя, прими ситуацию. Не истери. Да, и, если хочешь, чтобы я вел твое дело, лучше никому не говори, что мы с тобой были знакомы в детстве.
— Я хочу умереть, все кончено. Моя жизнь пошла под откос. Я хочу уйти к Алику.
— Я это слышу почти каждый день. Карина, очнись! Нет столько поездов, чтобы все жизни пустить под откос.
Карина рыдала, у нее началась истерика.
— Ты хотела бы вступить в Орден рыцарей Герани?
— Да…но девушек не посвящают в рыцари. Ну и это было детство. Я хотела быть в вашей тусовке. Сейчас уже поздно. Я взрослая истеричная баба.
Герольд встал и выпрямился. Он был очень серьезен.
— Время не имеет значение, как и возраст. У тебя есть шанс, Кассиопея. Я дам тебе шанс. Ты знала, что у меня в роду были немецкие рыцари?
— Нет. Значит для тебя это не была игра?
— Нет, я не играл. Я жил. Мои прадеды были рыцарями. Так вот, я унаследовал их рыцарский титул по праву рождения. Поэтому я был лидер в нашей организации. Магистр Ордена по праву рождения. Я имею полное право на посвящение новых рыцарей. Пройди испытания, Карина. И я изменю свое мнение. Может быть.
— У-у-у-у, я не смогу.
— Сможешь, если захочешь. Иди в душ! И прекрати реветь. Ты выглядишь жалко. Рыцарский дух формируется в сражениях. Сейчас ты сражаешься с собственной тенью. Но она тебя побеждает. Встань и иди! Думай об Алике и о том гаденыше, который подстроил его смерть.
Карина встала и пошла. Герольд действительно обладал силой внушения. Он бы мог ничего не говорить, а только посмотреть на нее, и она бы выполнила приказ. Но сейчас она особенно нуждалась в сильном плече. Нет, она не будет лить слезы и упрекать себя в безрассудстве. Она сильная! Просто она устала, очень устала.
  
Глава 5
 
Все, что она съела на завтрак, готово было вылезти назад, когда они зашли в морг. Пахло протухшими яйцами и формальдегидом. Карина старалась не дышать. Голова кружилась. Они прошли в просторную комнату, где в центре стоял секционный стол для обследования трупов. Если для следока это был обычный рабочий визит, его будни, то для Карины это был судьбоносный и самый трагический момент всей ее жизни. Ее тряс озноб, но не от холода, а от волнения.
— Герольд Александрович, доброе утро! Чудесный день! — В комнате находился патологоанатом, он их ждал для опознания трупа. У него было своеобразное чувство юмора.
— Здравствуйте, Вадим Михайлович, да какое же оно доброе?
— Ну, для меня обычное. Трупом больше, трупом меньше. Здравствуйте, дамочка. Проходите. Сразу предупреждаю, что трупик не очень. Много поврежденных тканей. Поэтому, соберитесь.
Коробейников взял под руку Карину и провел к столу, где лежал раздутый труп.
— Карина Анатольевна, вы готовы?
— Д-да.
Когда простынку сняли с трупа, Карина ахнула. Не потому, что она боялась трупов, а потому, что это была он. Это был ее Алик. Его тело раздулось, посинело, видны были синяки и разрывы тканей. Лицо стало почти неузнаваемым, оно превратилось в страшную сморщенную маску. Но она бы его узнала в любом виде.
— Это он, Алик.
— Алик Романович Козырев?
— Да, именно. Алька…
Патологоанатом оживился, услышав знакомую фамилию.
— Слушай, Герольд, а не родственник ли это — Козырева, того, который со скалы упал? Помнится, я труп его обследовал. Когда же это было? В прошлом году, что ли. Молодой парень сорвался со скалы. Тело в лепешку. Все косточки раздробило, пока летел и бился о скалы.
— Да, это был его брат. Артур Козырев. Я сам занимался этим делом. Никаких свидетелей и улик. Дело прошло, как несчастный случай. Закрыто и передано в архив. Я сам выезжал на место падения. Ни одной зацепки. Я не нашел нужных улик, чтобы говорить об убийстве, умышленном или неумышленном.
— Да, но в городе шептались, что его столкнули со скалы, так вот… — патологоанатом имел свое видение этого дела и в душе был согласен с мнением местных. Он хотел еще что-то вспомнить и прокомментировать, но спиной почувствовал тяжёлый взгляд следока. Стало неприятно и болтать расхотелось. Черт бы побрал этого Коробейникова. Неприятный тип, хотя, когда в следственном отделе работали приветливые люди?
— Тогда, Герольд Александрович, я предположу, что вы и брата Алика Козырева могли видеть, он у вас свидетелем должен был проходить по делу, следовательно вы тоже можете учувствовать в опознании трупа, — патологоанатом соображал очень быстро, ему бы самому работать в следственном отделе, вести расследования. Но — это была не его профессия.
— Да, я встречался с Аликом Козыревым. Я его вызывал из Сочи для опознания и дачи показаний.
— Как все сложно устроено. Прямо фатализм какой-то. Два брата и две смерти. Но здесь история с гнильцой. Я позже напишу отчет со всеми деталями. Я склонен к версии о намеренном повреждении оборудования для дайвинга. Дамочка, вы как? Может нашатырчика?
Карина стояла не двигаясь. Она была в шоке.
— Я — нормально. Можно я пойду? Я не могу здесь больше находиться.
Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и выдох. На самом деле, она была уже в предобморочном состоянии и держала себя в руках из последних сил. Она решила не показывать свою слабость перед Коробеем. Он ее совсем не знал и считал слабачкой, истеричкой. Но это было не так. Она сильная. Она не станет больше рыдать и заламывать руки. Не сейчас. Она потом в одиночестве проживет свое горе и попрощается со своей любовью. Ей свидетели не нужны. Первый шок прошел. Жаль, что Коробей видел ее в таком плачевном состоянии.
— Карина Анатольевна, не могли бы вы меня на улице подождать? Мне нужно вам назначить время для дачи показаний. И документы вы еще не подписали.
— Да, хорошо.
Когда Карина вышла из кабинета, патологоанатом покачал головой и поцокал.
— Красивая женщина, породистая. Высокая, стройная. Даже в обморок не упала. А ведь хотела, я прямо-таки чувствовал, как ее пульс зашкаливает. Страстная, но сдержанная. Слушай, Герольд, я бы эту красотку уже сегодня на допрос пригласил бы. Допрос с пристрастием. Ха-ха. Это муж ее был или любовник?
  
Коробейникову не понравились комментарии врача. Как всегда пошлые и не к месту.