Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Девушка, вы живы? Что случилось?
— Пить, дайте мне пить.
— А, ну это, сейчас достану бутылку. Только я из нее пил уже. Вы не брезгливая?
Карина подумала, что сейчас умрет от жажды. Ей хотелось придушить незнакомца и забрать бутылку с водой.
— А вы чё? Ныряли? А где ваши вещи?
— Не знаю. У вас телефон есть? Мне в полицию нужно позвонить.
— Не, нету, я же на ретрит приехал. У нас забрали все телефоны. Мы должны молчать неделю и ни с кем не разговаривать. Я для вас сделал исключение.
  
— Где ваш лагерь?
— Там в лесу, могу провести.
— Пойдем.
Карина, шатаясь, встала. Голова кружилась, как после хорошей гулянки с алкоголем. Ничего, она сильная, переживет. Руки, ноги целы — идти может.
— Только вы меня не сдавайте, я в лагерь первый пойду, а вы потом уже. Мы, как бы незнакомы. А то меня оштрафуют за нарушение правил. У них там все строго.
— А мы и не знакомы. Я вас не спалю.
— Ага, чудесно. А то вот так поможешь кому-нибудь, а потом и сам страдаешь.
Карина подумала, что зря мужик деньги на ретрит потратил — не поможет ему недельное молчание и духовные практики. Гнилой дядька до мозга костей. Да и по берегу пошел бродить, потому что надоело ему мантры слушать и благовония нюхать. Зачем так себя насиловать? Просто модно. Галочку поставит, что сделал.
— Спасибо за помощь.
— Спасибо в карман не положишь. У вас, дамочка, покурить не найдется? Ну да, глупый вопрос. Согласен. Блин, курить хочется.
Карина покачала головой. Ей не хотелось разговаривать с незнакомцем.
  
Глава 4
 
Всю ночь она провела в полицейском участке, причем не на мягком диване, а на жесткой скамейке за решеткой. Да, что случилось, то случилось. Она никогда не отличалась мягким пушистым характерам. За свои права боролась всегда до последнего. Конечно, полицейский участок был не лучшим местом для отстаивания своих прав. У нее просто не выдержали нервы, поэтому она кинулась на дежурного полицейского. Причем сначала она все-таки смогла все объяснить дежурному, написать заявление, позвонить в отель и убедиться, что Алика там нет, что он не вернулся. Опять поговорить с дежурным. Но потом, когда сонный и недовольный полицейский, прочитав ее заявление, сказал, чтобы она приходила через несколько дней, что возможно Алик сам днем вернется в отель, она не выдержала. Она набросилась на него с кулаками, как только он показался в коридоре, чтобы ее выгнать. Она не хотела ничего понимать. Да, ночью спасатели не работают. Да, в море шторм, никто не выйдет прочесывать акваторию на катерах и рисковать своей жизнью. Но ведь можно было поднять полицейских и обследовать берег? Она пыталась объяснить, что Алика могло выбросить в любом месте берега, что нужно искать, поднимать полицейских, может быть собак, волонтёров. Ведь это жизнь человека. Возможно, каждая минута дорога. Но придурок в погонах не хотел ее слушать и выпроваживал из участка, так как она кричала. Тогда она набросилась на него с кулаками. За что и получила. С ней не церемонились. Дежурный сделал подсечку, и она жестко упала на пол. Потом он больно заломил ей руку за спину и надел наручники. Она повернулась и ударила его ногой в пах. Полицейский согнулся пополам от боли, зло выматерился и кинул ее в камеру за решетку. Возможно, это было лучшее решение. Иначе бы она разгромила весь участок. Ей нужно было заглушить собственную боль и бессилие. Говорят, надежда умирает последней. Пока Карина боролась, она чувствовала, что жива. Как только ее заковали в наручники и бросили на пол камеры, она поняла, что мертва. И еще она поняла, что Алик тоже мертв. Все, что она вытворяла в полицейском участке, было лишь агонией. Ее личной агонией. Она лежала на грязном, вонючем полу и ревела. Наручники ей позже сняли, но вот из камеры не выпустили.
— Кравчук, кто там у тебя? За что задержана? — Следак внимательно разглядывал, свернувшуюся в калачик девушку. Одета она была нелепо и выглядела уставшей. На ней был купальник, застиранная футболка с дырками и брюки с чужого плеча, которые еле держались на ее бедрах. Обуви на ногах не было. Босые ноги свешивались со скамейки. Не было при ней и личных вещей, ни сумки, ни рюкзака. Даже во сне ее лицо не разгладилось. Оно было хмурым и осунувшимся. Впрочем, какое еще лицо могло быть в таком месте, как полицейский участок? Весельем здесь и не пахло. Девушка спала сном младенца. Она не реагировала на шум в отделении. В соседней камере орали пьяные дебоширы, задержанные на рассвете на улицах города. Они требовали адвоката и коньяк.
— Да все, как обычно, буянила, набросилась на меня и ударила. Все зафиксировано камерами. На пустом месте взбесилась. Стерва, где таких только выращивают. И все в мою смену. Вся мразь.
— Просто так набросилась? — следак с сомнением посмотрел на дежурного, — Что ее спровоцировало? Что случилось? Или девица под кайфом? Маникюр у нее отличный, посмотри, руки какие ухоженные. Одежда явно чужая. Есть документы? Ее ограбили?
— Вот ее заявление. Это вам на рассмотрение. Сами разбирайтесь. Документов не было. Обуви тоже. А мне отгул нужен, как пострадавшему.
— Обойдешься, это твоя работа, — следователя было не пробить, — Все без отпуска работаем. Ты читал заявление?
— А как же, всю смену только и делаю, что хрень всякую читаю. Дружок у нее пропал. Долбанная курица, мало нам тут мужиков, еще и бабы руки стали распускать, — лейтенант Кравчук зло посмотрел на спящую девушку.
— Проститутка? Пьяная? Что за нелепая футболка на ней вся в дырках и штаны мужские затертые? Что за театр с переодеванием? Где ее одежда?
— Она в таком виде пришла. Не, не проститутка, а дайверша. Хотя по мне — один хрен. Одежду потеряла. Вернее, на катере оставила. Катер исчез. Документов при ней не было. Вроде не пьяная, но бешеная. Про наркоту не знаю. Может и под кайфом. Поведение странное, полный неадекват. Кулаками махала, как больная на всю голову, сука агрессивная. Поэтому я ее и запер в камере. Говорит, что, когда она всплыла на поверхность, катер исчез. И напарник ее пропал. Все ее кинули.
— Напарник утонул? — Герольд нахмурился.
— Кто же знает? Может и всплыл, только течением его отнесло. Это же у них часто бывает. Особенно в шторм. Я ей это сто раз повторял. Что нужно подождать до утра. Что сам вернется.
— А она?
— Не поверила. Драться бросилась. Одежда на ней чужая, потому что она была в купальнике и гидрокостюме. Одежду ей люди дали, ну ту, что не жалко. И на том спасибо, а то бы голая пришла в участок. Мини-бикини.
— Кравчук, почему она без обуви?
— Ну я же объясняю, дайверша. Она выплыла, а напарник потерялся. Ни одежды, ни обуви, ни катера. Хорошо, что ее до города подбросили. Там в лесу на берегу лагерь разбит, секта какая-то курсы проводит, вот они ее и одели. Они же, с ее слов, помогли ей до города добраться, в участок отвезли. Ну и слиняли потом. Слушайте, Герольд Александрович, а может это они ее наркотой какой-нибудь накачали? Поэтому она бесилась ночью? Нужно проверить этот лагерь. Чего она на меня накинулась-то?
— Кравчук, ты слышал о состоянии аффекта? Ты же читал заявление. Ну включай ты хоть иногда мозги. Ведь психологию проходил в университете. У нее парень пропал. Ну это же очевидно. Не просто дайвер, а ее парень, может быть муж. Хотя в заявлении она это не указала.
— Я психологию преступников проходил, а не всяких дур, — дежурный зло заерзал на своем кресле. Он устал и хотел побыстрее закончить дежурство, — у меня такой цирк каждый день происходит. Это вы там сидите в своих кабинетах и бумажки перекладываете с места на место. А у меня здесь стресс постоянный.
  
— Так в чем дело, лейтенант Кравчук? Вон, место есть свободное, иди опером. Или кишка тонка? Только график работы у тебя будет ненормированный. И жопу твою никто не будет прикрывать мягким креслом. Может тебе на рынок охранником пойти? Будешь резиновой дубинкой махать, там думать не нужно. Кстати, почему нет данных на пропавшего дайвера? Ты спрашивал, кто он?