Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Сёдзиро был еще большим трусом, чем его робкий отец. С детства над ним издевались ровесники из этой банды, он постоянно убегал и прятался, и вырос в тени, избегая всего и вся. Словно попав в объятия змея, молодой человек терял волю, особенно перед этими хулиганами, не в силах самостоятельно принимать решения. Когда ему говорили принести выпивку, Сёдзиро поддавался, пил неутомимо до потери сознания и начинал играть в азартные игры. С наступлением утра он засыпал, затем открывал глаза к вечеру, снова испытывая тягу выпить, и вновь погружался в азартные игры. Это продолжалось четыре дня и четыре ночи подряд. На пятый день утром несколько товарищей Мотидзуки ворвались в дом, возбужденные и торопливые:
  
– Не представляешь, сколько времени мы потратили на поиски. Думали, вы пропали! Ты что, совсем с ума сошел тут, свернувшись клубочком? Скоро начнется война! Мы решили укрепиться в храме Канъэйдзи в Уэно. Давай покажем им, на что мы способны!
– Звучит интересно. Честно говоря, я начал понимать, что и выпивка, и азартные игры мне порядком надоели. Сёдзиро, спасибо за долгое гостеприимство, но теперь мы хотим предложить тебе кое-что другое. Пойдем с нами.
Замок Эдо капитулировал [575]. Уже был издан указ, предостерегающий от легкомысленных и необдуманных действий, и, хотя Сёдзиро вовсе не хотел идти против приказов и участвовать во всяких войнах, все же призывы этого сборища ставили его в безвыходное положение. О-Куми на восьмом месяце беременности. Отца только похоронили, и она, оставшись одна в таком положении, вряд ли сможет выжить. Преисполненный опасений, он начал говорить:
– Моя жена на восьмом месяце…
Но его грубо оборвали:
– Дурак ты! Думаешь, в старые времена хоть один самурай ждал, пока жена родит, чтобы пойти на войну? Вот олух, такую чушь несешь!
После этих слов попрощаться ему было не суждено – Сёдзиро схватили за руки и обвили за талию, и, словно в дурном сне, он оказался запертым в храме Канъэйдзи в Уэно.
Хотя они и проиграли войну, в отряде из тринадцати человек, в который входил Сёдзиро, никого не ранили. Эти люди обладали ловкостью – они не бросались в бой с горячностью, а воспринимали войну как удовольствие. Решив, что будет интересно немного попутешествовать, они сбежали из Эдо, свернули с Накасэндо [576] и направились на север в Осю [577]. По пути травили байки о войне, ели и пили бесплатно, развлекались за чужой счет. Из Нихонмацу через Сэндай они наконец достигли Сиогамы [578]. Однако, вопреки их ожиданиям, не все местные феодалы поддерживали сёгунат. Разыгрывая из себя героев и хвастаясь тем, что они беглые солдаты, легко можно было оказаться под арестом. Вернуться в Эдо беглецы не могли, потому решили бежать морем в Мацумаэ [579]. Однако не нашлось ни одного лодочника, который согласился бы их перевезти – все боялись неприятностей. Оставалось лишь ждать попутного судна до Мацумаэ.
Почти месяц компания от безделья слонялась по домам куртизанок в Сиогаме. От долгого мучительного ожидания товарищам стал безразличен и арест, и даже смерть. Готовые умереть с мечом в руках, они не расставались с оружием, слегка вытащив лезвия из ножен [580], и продолжали купаться в алкоголе. Хоть в домах куртизанок и смирились с их присутствием, считая их чем-то вроде ходячего проклятия, но ежедневно предоставлять столько выпивки они не могли. И тогда за спиртным посылали Сёдзиро. Он шел в винную лавку, и, если его вежливые просьбы не срабатывали, вся банда вынимала мечи и отправлялась на «переговоры» – в конце концов им наливали везде.
Они стали изгоями в Сиогаме. Когда говорили, что «Банда хорьков» идет по улице, весь город затворял двери, и улицы мгновенно пустели.
«Банда хорьков» – это про них. Покидая Эдо, они называли себя «Отрядом капп» [581]. Но, добравшись до провинции Осю, заметили странную вещь: оказывается, у сверхъестественной силы каппы есть предел на севере. Чем южнее, тем могущество каппы сильнее: в легендах Кюсю они почти такие же сильные, как Сунь Укун [582]. Но по мере продвижения на север – через Тюгоку, Кинки, центральную Японию – они становятся слабее и уступают даже Чжу Бадзе [583]. Примерно от района Канто их мощь начинает резко падать, а в Осю каппа вовсе теряет силу.
Тут словом «каппа» называли водяного клопа, жука-плавунца, что живет в реках, подобного золотистой жужелице. Так что каппа в глазах местных был довольно жалким созданием.
Поняв, что сила капп не безгранична в суровых северных землях, они осознали шаткость своего положения. Но поскольку им предстоял побег дальше на север, они сменили название отряда на «Банду хорьков» – словно подчеркивая отчаянность своего бегства с ветерком [584].
Всякий раз, когда Сёдзиро посылали за выпивкой, он предпочитал ходить в «Сёран», винокурню, производящую сакэ. Только в этом месте к робкому мужчине проявляли жалость и сочувствие, обращались с ним иначе, будто он не состоял в шайке. Особенно тепло принимала его единственная дочь хозяев, О-Ёнэ, и, похоже, ее родители не возражали против такого отношения. Это было для Сёдзиро глотком свежего воздуха, облегчением тоски по дому.
Не в силах больше терпеть злодеяния «Банды хорьков», жители города после бесчисленных совещаний решили возложить эту миссию на человека, которого считали самым великодушным из всех судовладельцев города, старшину по имени Хёдо Итирики – хозяина судна «Итирикимару». Итирики подготовил одно из своих судов, чтобы выдворить «Банду хорьков» в Мацумаэ. Понимая, что в море могут случиться разные неприятности, он решил лично возглавить экспедицию, а не полагаться на капитана. Перед отплытием в назначенный день Сёдзиро пришел в «Сёран» попрощаться.
– Вы так долго заботились обо мне, а теперь мне, наконец, предстоит отправиться в Мацумаэ.
В ответ на это О-Ёнэ бросила выразительный взгляд на родителей и те переглянулись. Вскоре ее отец по имени Сэйсаку с серьезным видом сказал:
– Все бежишь да бежишь, хоть и на север, а от судьбы не скроешься. Лучше бы тебе бросить ту банду и остаться здесь. Если согласен, я не прочь и зятем тебя назвать.
Сёдзиро задумался. Вернуться в Эдо уже невозможно. Но пока он остается с «Бандой хорьков», ему не вырваться из жизни, противной его натуре – нищенских кутежей, грабежей, безудержного пьянства. В конце концов он либо умрет с голоду, либо кто-то его убьет, и, судя по всему, ждать осталось недолго. Ему жаль О-Куми, которая осталась в Эдо, но теперь уж ничего не поделаешь. Да и кто знает, что с ней стало теперь, когда в городе армия врага. Будь что будет. Он подумал было, что, раз уж подвернулась такая неожиданная возможность, неплохо бы воспользоваться удачным предлогом и выйти из «Банды хорьков».
Но что взять с труса – Сёдзиро не воспользовался этим поводом и упустил возможность начать разговор. В итоге он сел на лодку и корабль отплыл. Страшное отчаяние овладело им, но тут Сёдзиро схватился за бок и, всхлипывая, начал корчиться от боли.
  
Похоже, боги действительно предусмотрели для таких слабовольных людей особые защитные механизмы – как только он начал страдать душевно, ему и впрямь стало казаться, что болит живот. Удивительное дело. Он явно мучился не на шутку.
Итирики заметил, что Сёдзиро не похож на остальных из «Банды хорьков». Моряк допускал, что, возможно, он и правда испытывает боль. Тем не менее, он решил, что Сёдзиро будет в большей безопасности, если останется в стороне от «хорьков», и сказал: